Александр Соболев – Куратор. Однажды, 5 500 лет назад… (страница 4)

Харпа, который был Иисусом внезапно схватили и казнили на следующий день. Мы просто не успели среагировать. Его действительно убили. Он не воскрес, как написано в святых писаниях. И хотя мы, жители Ахорна, живем по земным меркам долго, более десяти тысяч лет. Мы иногда болеем и преждевременно умираем от смертельных ран. Мы можем умереть от голода и от холода, от ожогов и задохнувшись из-за отсутствия кислорода. В этом мы с вами очень похожи. Харп мужественно выполнил миссию и гордо принял мученическую смерть.

В нашем штабе разразился серьезный скандал. Земной эксперимент вновь встал на грань закрытия. Многое можно стерпеть, но жизнь жителя Ахорна – это было уже слишком.

Мы понимали, что смерть сильное эмоциональное переживание в жизни людей, гораздо сильнее, чем рождение или влюбленность. Ранее мы пытались несколько раз при помощи показательной инсценированной смерти мотивировать людей на поступки. Так было со смертью Сократа, например. Древний философ, а по совместительству наш куратор, не умер. Мы инсценировали смерть древнего философа, который умирает за правду, за убеждения, потому что идеи важнее жизни. Так мы думали.

Но смерть Сократа не имела серьезных последствий. То ли люди почувствовали некую фальшь и неискренность, то ли не были готовы к восприятию подобного нравственного урока. Совсем другое дело со смертью Иисуса. В нашем штабе объявили всеобщую эвакуацию. Все кураторы в спешном порядке покинули посты и вернулись на базу…

Глава 4

Мобильное приложение Парекс-такси просигналило, что появился новый клиент. Я принял заказ. Не все же время читать, надо и поработать. Заодно обдумаю прочитанную информацию. Я включил навигатор и поехал за клиентом.

В школе нас учили совсем другому: теория Дарвина, эволюция, человек произошел от обезьяны, – подумал я. Больше всего прочитанная писанина напоминала популярные передачи телевизионного канала Пен-ТВ. С другой стороны, это могло оказаться правдой. Живых свидетелей тех событий нет, а история переписывается каждый раз при смене общественно-политического курса. Власти всегда обманывают и никогда не говорят правду, даже если ее знают. Почему-то им кажется, что людей лучше держать в неведении. Почему?

Мне кажется, что сложные задачи и проблемы лучше решать вместе, то есть сообща. Так было и в Великую Отечественную войну, и на грандиозных стройках советского прошлого, и в 1612 году и в 1812-м. Эх, куда ушли наши чудесные годы, когда я был молод и хорош собой? Неужели за разворотом СССР в сторону капитализма стояли всемогущие кураторы с планеты Ахорн? Почему бы и нет? Внешнее вмешательство объясняло бы многие странности в поведении последних советских руководителей…

Я подъехал по нужному адресу. Нажал кнопку, что я на месте, жду клиента. А его все нет. Нет пять минут. Десять. Надо бы позвонить. Нет, думаю, подожду, чего зря человека волновать? Так и есть, смотрю – бежит к машине девушка, на ходу застегивает куртку, из рук падает рюкзак. Содержимое рюкзака рассыпается на асфальте. Девушка спешно собирает тетрадки, ручки, телефон. Кидает вещи в рюкзак. Запыхавшись, подбегает к машине.

– Это вы меня ждете? – спрашивает с обворожительной улыбкой.

Красивая, молодая, энергичная, не растраченная, все еще у нее впереди. Где мои семнадцать лет? Почему жизнь так быстро бежит? Эх, ахорнцы, ахорнцы, почему сделали нас такими?

– Надеюсь, я, – отвечаю с улыбкой в ответ.

Девушка шумно усаживается на заднее сиденье. Вокруг все крутится, сверкает, шумит. Фейерверк, а не девушка!

– Куда едем?

– Московский авиационный институт, первая проходная.

– Хорошо, будет сделано, – набираю маршрут в навигаторе, стартую.

Девушка немного успокаивается. С надеждой смотрит в лобовое стекло.

– Торопитесь? – спрашиваю.

– Да. Очень.

– Экзамен?

– Нет. Зашита курсовой работы.

– К какому времени надо там быть?

– Защита началась десять минут назад. Если она продлится пару часов, то я успею. Не обязательно же сдавать в первых рядах?

– Конечно. Когда я учился в институте, у нас были любители сдавать в последнюю очередь. Обычно – это троечники. Как правило, отличники и хорошисты шли в первых рядах. Как на сенокосе в деревне. Знаете? Вся деревня в стародавние времена выходила по утру на сенокос. Впереди ставили самых здоровых мужиков, которые прокладывали первую дорожку. За ними шли послабже мужичонки, затем женщины и подростки.

– Да. Понимаю, о чем вы. У нас тоже самое. Но я отличница, почти. По всем расчетам должна быть уже там. Но внезапно, перед самым моим выходом, у бабушки поднялось давление. Пришлось вызывать скорую.

– Преподаватели такие истории всерьез не воспринимают.

– Я знаю, но это правда. Не могла же оставить ее одну? Мама и папа на работе. Если с бабушкой что-нибудь случится, никогда себе не прощу.

– Скорая приехала? Давление снизили?

– Да. Все нормально. Сейчас сдам курсовик, и бегом домой.

Я краем глаза глянул в навигатор. Боже мой! На пересечении с Можайским шоссе вырисовывается темно-бардовая пробка, вероятно, авария. Надо искать другой маршрут, причем срочно, увязнуть в стоячем потоке машин – хуже некуда.

– Кто-то на небесах не хочет нам сегодня помочь, – сказал я, и свернул вправо, – впереди авария. Надо искать другую дорогу.

– Я так и знала! – вскрикнула девушка, едва сдерживая слезы.

– Надо было ехать на метро, было бы быстрее.

– Что теперь делать?

– Теперь ничего не поделаешь. Но вы не переживаете, мы потеряем всего минут пятнадцать. Успеем?

– Хорошо. Спасибо. Надеюсь, успеем, – кивнула девушка

Но вижу расстроилась, смотрит в пол, теребит руками подол юбки.

– На кого учитесь?

– На экономиста.

– Никогда бы не подумал. Такие красивые девушки обычно идут в актрисы, в модели или на телевидение.

– Моя бабушка говорит, что нельзя паразитировать на красивой внешности. Надо зарабатывать на жизнь головой.

– Умная у вас бабушка!

– Бабушка у меня замечательная. Она в детстве пережила блокаду в Ленинграде. Потеряла всех родственников. Детский дом, общаги, институт текстильной промышленности. Благодаря упорству и настойчивости, стала большим человеком. Перед пенсией работала в Министерстве лёгкой промышленности.

– Ого! А вы, значит, стремитесь не отстать от бабушки?

– До нее мне далеко. И времена не те. Но опускать руки нельзя. Буду барахтаться. Что-нибудь, да выйдет.

– Сейчас многие учатся за границей. Вы не думали продолжить образование в Германии или Чехии?

– Думала. И уехала бы давно. Но бабушку не могу оставить. Во-первых, она совсем слабенькая и ей нужна моя помощь. А во-вторых, она старой закалки, не поймет, если я захочу уехать из страны на учебу. А если я там найду интересную и перспективную работу? Многие мои одноклассники уезжают и остаются за границей.

– В чем-то ваша бабушка права. Но время идет, не остановить. Был бы я сейчас молодым, уехал обязательно. Надо покорять мир и ставить себе амбициозные цели.

– Задач и целей – полный мешок. С этим проблем нет.

– Это хорошо.

– А вы на кого учились?

– Я-то?

– Вы.

– Вообще-то странный вопрос. Знаете, почему? Обычно таксист – это человек-функция. Моя личность и проблемы никого не интересует. В такси – главное клиент. Я должен довезти пассажира из точки А в точку В. По дороге должен обеспечить комфорт и приятную обстановку. Я люблю свою работу, мне нравится беседовать с людьми. Но когда они не хотят разговаривать, тогда едем молча.

– И все же. На кого вы учились?

– На учителя биологии.

– Шутите?

– Ни сколечко. Я окончил Московский педагогический университет. У нас на курсе было много красивых девушек. Вероятно, поэтому я выбрал такой ВУЗ. На четвертом курсе не устоял и женился. В начале нулевых, после окончания университета, работать в школе мне не пришлось. Зарплата в то время у учителей была не очень хорошая. Я пошел в коммерцию. Поменял великое множество фирм, должностей, работ. Но нашел себя в сфере транспортных услуг таксистом. Последние пять лет кручу баранку. Вот такая не интересная, и не поучительная история.

– Вы жалеете?

– Что мог достичь чего-то большего и не получилось? Наверное, да. Но винить некого. Во всех бедах и несчастиях виноват только сам. С другой стороны, я приношу пользу людям каждый день. И чаще бывают благодарные и довольные клиенты. Возможно, звездный час и мое предназначение здесь. Главное еще впереди. Я себя так утешаю иногда.

– А сложные ситуации были? Ну, например, ограбление или кто-нибудь драться лез?

– Нет, такого не было. Со мной никто не дрался. Бывают агрессивные, попадаются злые люди. Наверное, их в этот день кто-то обидел. Два раза не хотели рассчитываться. Вот и весь негатив. А вы, вероятно, будете работать экономистом в какой-нибудь известной международной фирме? – решил я переменить тему разговора.

– Может быть. Прошлым летом стажировалась в нефтяной компании. На заработанные деньги свозила бабушку в Турцию. Она никогда не была за границей. В советские времена наша семья ездила на Черное, на Каспийское море, на озеро Иссык-Куль. Вы бы видели, как она придирчиво ходила по Анталье, спрашивала и сравнивала цены. Задавала вопросы гидам, соседям, продавцам, работникам отеля. Во всем искала подвох.

– Здорово, жаль с вами расставаться, но мы приехали.

– Спасибо за приятную беседу. Заболталась, и совсем забыла про защиту курсовой работы. До свидания.