Александр Соболев – Берег Турецкий. Жить счастливо не запретишь (страница 19)
– Нет, – Катя всплеснула руками, – Леша, какой же ты тупой! Ваня знал, что Сережа не его родной отец. Он знал про тебя. Он искал тебя, пытался найти, но не смог. Я даже думаю, он пошел туда с надеждой встретить тебя. Но погиб. Вот такая нелепая жизнь получилась у нашего с тобой сына.
– Это ты виновата! – завелся Алексей, – ты его так воспитала! Что ты от меня хочешь?
– Я? – Катя сделала паузу, – ничего! – пауза, – от тебя! – пауза, – не хочу!
«Какой же он тупой солдафон! – подумала Катя, – я – дура, всю жизнь по нему сохла. Оказывается, меня бог отвел от такого остолопа. Спасибо тебе, боже!»
– Прощай, – Катя встала, – ты мне надоел. Мне очень жаль, что мы встретились здесь и сейчас. А еще: если бы можно было переиграть 90-й год, я бы его прожила иначе.
– Прощай, – буркнул Алексей, – я бы тоже прожил его иначе!
Она вдруг подумала, то уже третий день на отдыхе, а еще не дошла до моря. Если и были какие-то остатки сна, то после разговора с Алексеем окончательно выветрились. Возвращаться в номер не хотелось. Там Лариса и опека. Там таблетки и болезнь. А море было совсем рядом. Ощущалось его дыхание. Катя перешла по подземному переходу под автострадой и вышла на пустующий ночной пляж.
Села, подперев подбородок ладонями, на первый попавшийся лежак. Море лениво шевелило прибрежный песок.
– Ты сильное, большое, безмятежное и вечное, – подумала Катя, – я тоже так хочу.
– Ты так можешь, – услышала она голос моря.
– Нет. Я слабая, у меня не получится, – Катя подошла к воде, пенистые гребешки рассыпались у ее ног.
– Я тоже слабое. Мне тоже тяжело. С запада меня теснит океан, со всех сторон на меня нападают пресные реки. А люди царапают меня кораблями и дырявят подводными лодками. Мало того, они думают, что в меня можно выбрасывать мусор. Мне тоже плохо.
– А ты накажи обидчиков.
– Пробовало. Я топило корабли и устраивало штормы. Выводило реки из берегов. Я наступало на океан. Никто меня не слышит. Не понимает. Люди не учатся на своих ошибках и засоряют меня вновь и вновь.
– Печально.
– Не говори. Но я привыкло. Я теперь почти не наказываю обидчиков, я их игнорирую. Люди перестали со мной разговаривать и слышать меня. Я отвечаю им тем же.
– Почему ты со мной заговорило?
– Потому что ты такая же раненая, как и я. Потому что тебе больше нечего терять. Ты многое видела и знаешь. Впереди тебя только пустота.
– Когда я умру, ты останешься.
– Это ненадолго. Меня все равно съедят, разделят, завалят мусором. Вопрос времени. По нашим морским меркам у меня ненамного больше времени, чем у тебя – по человеческим.
– И ничего нельзя поделать?
– Ничего. Или я не знаю. У тебя очень похожая ситуация. Остается надеяться только на чудо. Ты веришь в чудеса?
Катя опустила взгляд под ноги. Надеялась ли она на исцеление? Нет. Еще года два назад, была уверена, что сможет. Ждала сына долго, хотя все сроки прошли. Хотела разговора с Алексеем, хотя надеяться на благополучный исход беседы было сверхглупо.
Разговор с Алексеем состоялся. Мечта сбылась. И что? Ничего хорошего из этого не вышло. Зачем она ждала тридцать лет? Дура, потому что.
– Не кори себя, – шепнуло море, – это бессмысленно.
Катя посмотрела на горизонт. Где-то там плыли корабли. Резвились стаями дельфины. Возможно, где-то зазывали наивных рыбаков русалки.
Вдруг слева она услышала голоса людей. Море затихло. Пять человеческих фигур при свете Луны приближались к Кате. Они шли сюда вдоль берега и ругались между собой. Три девушки и два мужика. Вернее, ругались один мужчина и три женщины. Второй мужчина молчал.
– Зачем ты полез драться? – возмущалась писклявым голоском одна из девиц.
– Как я мог поступить иначе? – рявкнул мужской голос, – отстаньте от меня!
– Ты – дурак, – пропищала вторая девица, – теперь нас выкинут из Турции. Отдохнули, называется.
– Не выкинут. Не посмеют. Я им устрою международный конфликт в экстерриториальных водах!
– Не троньте моего Степу, – заступилась третья девица, – учите жизни своих мужчин! Правильно, Степа?
Катя немного испугалась, от людей веяло агрессией. Она юркнула в кабинку спасателей. Тихонько притворила за собой дверь, свернулась калачиком на полу и закрыла глаза. Она в домике. Ее здесь никто не найдет.
– Правильно, коханна, – потеплел Степа, – иди я тебя обниму, мой крокодильчик.
– Не здесь, милый! Идем скорее в номер, – пропищала третья, – я в туалет хочу!
– Пошли, – согласился Степа.
Голоса постепенно удалились. Пятеро незнакомцев свернули в тоннель, ведущий к Катиному отелю. Ей показалось, что она узнала Алексеевых друзей. Хотя было темно, она могла ошибиться.
– Не переживай, – море ожило снова, – спи. Здесь тебя никто не найдет. Обещаю.
– Спасибо, – легкая дрема заволокла разум, Катя расслабилась и поплыла в царство Морфея.
Примерно в это же время Лариса проснулась и не обнаружила Екатерины Витальевны на кровати. Заглянула в ванную, в соседнюю комнату к Маше, вышла на балкон, выглянула в коридор. От подопечной осталась только мятая ночнушка поверх одеяла.
Лариса накинула халат и побежала в фойе. На лестнице столкнулась с поднимающимися наверх загулявшими туристами. Уставшие от ночных танцев и алкоголя те брели, опустив вниз глаза, молчали и никак не среагировали на вопрос Ларисы:
– Вы не видели женщину в черном платке?
Хотя почему она решила, что Катя должна быть в черном платке? Она могла надеть красный, бежевый или любой другой платок. Главное, что она должна быть в платке.
Лариса подбежала к стойке администратора.
– Потерялась женщина! Средних лет!
– Тамам (хорошо), – кивнул улыбающийся турок.
– Она из 314-го номера. Она должна была здесь проходить! Куда она пошла?
Ночной администратор солнечно улыбнулся идеально-белыми зубами:
– Лютфен (пожалуйста).
– Вы меня не понимаете! – догадалась Лариса и кинулась на улицу.
С криками «Екатерина Витальевна!» медсестра обежала вокруг отеля. Зашла на территорию с заднего входа. Охранник, дежуривший на воротах тоже не помог русской медсестре, потерявшей больного. Лариса обежала вокруг бассейна, заглянула под горки. Кати ничего не было.
Сердце Ларисы перестало биться. Дыхание и движения мыслей остановились. Лариса поняла, что пропала. Позор не смоется до конца жизни. Ее мало что уволят. Это наказание на всю жизнь – она не сберегла больного! Катя могла выйти ночью и упасть в обморок в какую-нибудь канаву. Сейчас лежит там в зарослях ежевики и дикого винограда, и медленно умирает. Возможно, ее еще можно спасти! Но надо сперва хотя бы найти!
– Екатерина Витальевна! – разносился слабый крик над ночным отелем.
Лариса пулей взлетела на третий этаж. Стала ломиться в комнату Артема. Сын Кати долго не открывал, но Лариса не отступала. Стучала и стучала. Ей нужна помощь. Вшестером Катю можно найти. Нельзя опускать руки! Да, стыдно. Но все еще можно поправить.
– Артём, откройте! – почти кричала Лариса.
Обмотанный простыней и с закрытыми глазами, Артем наконец открыл дверь. Увидел испуганные глаза Ларисы и все понял. Случилось самое непоправимое. Мамы больше нет. Артем мгновенно проснулся.
– Артем! – слезы при виде сына Екатерина Витальевны полились ручьем, – ваша мама пропала!
– Как? Куда? – отлегло от сердца, Артем даже улыбнулся.
Пропала – не умерла. Уже хорошо.
– Я проснулась, а ее нет! – сбивчиво скороговоркой объясняла Лариса, – я обежала вокруг отеля – ее не нашла. Нам надо срочно организовать поиски!
– Да. Да, я сейчас, – Артем вернулся в номер, – Рита вставай! Мама пропала!
Через пять минут все Громовы стояли в коридоре и распределялись по секторам поиска.
Еще через десять минут Артем по-английски добился-таки внятных слов от администратора. Тот ломано объяснил, что примерно часа полтора назад выходила женщина в штанах в сторону бассейна.
– Отлично, – сказал Илья, – это сужает направление поиска. Вперед!
Илья махнул рукой и вывел команду поисковиков к бассейну.