Александр Снегирев – Призрачная дорога (страница 48)
Тссс!
Услышат.
Я зажал Цыпочке рот, и она бесновалась в моих руках.
Дверь дёрнули.
– Сейчас! – ответил я.
– Заперся, – сказала по ту сторону двери богиня.
Цыпочка вопросительно повернула ко мне голову.
Я послал ей твёрдый взгляд, подтверждающий серьёзность намерений.
Сейчас я с блеском закончу то, что так горячо начал.
Цыпочка закрыла глаза, а меня охватило отчаяние.
Твёрдость взгляда никак не соотносилась с твёрдостью моего тела.
Твёрдость тела, которой только что можно было позавидовать, в одно мгновение сменилась вялостью.
Я зажмурился, суматошно перебирая подходящие воспоминания.
– Значит, меня тебе мало?
Я вздрогнул и открыл глаза. Оказывается, что свидетельница моего бессилия никакая не Цыпочка, а Кисонька. Смотрит на меня с ласковой материнской улыбкой.
– Ах ты шалун, – проворковала Кисонька и принялась действовать весьма эффективно.
Не то что бы я был не рад её видеть, но всё-таки шок. Однако вопреки многочисленным стрессам, которым я тут подвергся, тело моё воспрянуло.
– Я всё про тебя знаю, – сказала Кисонька ласково. – Знаю твои мысли раньше, чем ты сам их осознаешь. Ты хотел её? Пожалуйста. Я притворилась ею. Справилась на пятёрку. Не моя вина в том, что ты не справился.
– Ты не виновата, – согласился я.
– Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Вот я и вернула себе собственный облик. Я же знаю, что ты всегда меня хочешь.
– Хочу, – повторил я за Кисонькой.
Пока слова и ухищрения Кисоньки погружали меня в истому, освобождённая вода хлестала из крана в своё удовольствие.
Глава 37
– Пора накрывать на стол, – крикнула Кисонька с кухни.
Я очнулся в туалете наедине с открытым краном. Опять прервали, придётся завершить дело в другой раз.
Со злостью я остановил все процессы: запер себя в одежде, а воду – в трубах.
– Уже в туалет сходить нельзя, – посетовал я, вернувшись на кухню.
– Я одна не успеваю.
– Я только из магазина.
– Они повсюду, – сказала Кисонька, стирая с оконного стекла кровавый ошмёток. – Тебе надо поговорить с психотерапевтом. Однажды ты и меня пришибёшь.
– Я тебя воскрешу.
– Открой оливки, пожалуйста, – Кисонька протянула мне банку, с которой сорвалось открывающее колечко.
Я принялся искать нож.
– Сейчас они приедут, а у нас ничего не готово. Ты так долго ходил за покупками.
Я чихнул.
– У тебя уже на меня аллергия, – сказала Кисонька.
Я нашёл нож, вогнал его в банку.
– Стол не накрыт, дом не убран, я одна ничего не успеваю. Никто мне не помогает, как будто мы существуем в разных мирах: я в одном, а ты и остальные в другом. Как будто мы персонажи из разных историй. Ты и я.
Я подал Кисоньке открытую банку. Она взяла маленькую вилочку и принялась извлекать ягоды.
Я стоял за её спиной, смотрел на её шею в завитках и думал, не воткнуть ли в эту шею нож.
Лезвие в оливковом рассоле.
– А ну пшёл! – шуганул я сам себя.
– Дай сюда! – я отнял сам у себя нож, повернул кран и пустил воду, чтобы долго полоскать под струёй орудие несостоявшегося убийства.
В это время другой, гонимый, Я схватился за ручку двери и почувствовал под ладонью улитку.
Чуть прижму – хрустнет. Чуть двину – размажется.
Неприязнь от собственного всесилия заставила отнять ладонь – в самом деле улитка.
Я аккуратно взял её, повернул ручку и оказался на террасе.
Здесь хозяйничал плотник.
При его непосредственном участии круги тарелок, цилиндры стаканов, дроби ножей и вилок образовали таинственный шифр.
– Я верну на днях, – сказал я плотнику, выпуская улитку в траву.
– Когда захочешь, малыш.
Лучше бы назвал срок.
Сказал бы, чтоб к первому числу и ни днём позже. А то какая-то снисходительность. Он что, думает, я не способен погасить долг вовремя? Думает, милость мне оказал своим «когда захочешь»?
Ещё немного – и я буду готов воткнуть консервный нож в глотку каждого в этом доме.
Я начал тоже что-то резать, переставлять, участвовать.
Потом я вернулся на веранду за каким-то предметом, не помню каким, и увидел Цыпочку.
За окнами раздался её смех, и я посмотрел на неё через стекло.
Ноги, волосы, грудь.
Волосы, ноги, грудь.
Грудь, грудь, грудь.
Так и хочется схватить её за эти волосы, за ноги и за грудь.
Хочется схватить и…
Надо держать себя в руках, Кисонька может прочесть.
Прочтёт и спросит: «Так, так, что значит “хочется схватить?» Что за многоточие? Схватить и…? Чего молчим?»
Припомнит замыслы проработать тему флирта, томные взгляды, развратные грёзы.