Александр Снегирев – Призрачная дорога (страница 30)

Нам с Кисонькой начали звонить с неизвестных номеров и молчать в трубку. В редакцию стали поступать танственные запросы о моём расписании. Вспомнив слова бабки о «серьёзом» настроении наших соперников, я стал озираться на тёмных улицах.

Сиротка смеялась всё громче, истерики её сделались громогласнее.

Её словарный запас обогатился словом «ёба», и не я её этому научил.

Кисонька предложила бабкам пообщаться с детским психологом.

Детский психолог принимал в детской библиотеке.

Обсудив все насущные дела за половину отведённого нам времени, остаток сеанса детский психолог посвятил рассказу о своей приёмной дочери, девочке-подростке.

– Такие дети страдают дефицитом внимания и постоянно вас проверяют, – сказал психолог. – Моя, например, лежит под одеялом, а ножки наружу торчат.

Мы слушали молча. Кисонька старалась сосредоточиться на ножках приёмной дочери психолога. Это давалось ей непросто.

– Я подхожу и ножки её укутываю, – продолжил психолог, показывая руками, как именно он укутывает голые ножки своей приёмной дочери-подростка. – А недавно она с уроками не могла справиться, – вспомнил психолог. – Я-то знаю, что могла, это она моё внимание хотела привлечь.

Психолог хитро улыбнулся.

– Разбросала тетрадки, сидит, плачет. Я подошёл, спросил, что случилось, она ревёт. Я тетрадки собрал, положил с ней рядом, встал на колени и слёзы ей утираю. Это она специально плакала, чтобы моё внимание привлечь. Хотите?

Психолог предложил Кисоньке лимонад, она отказалась. Кисонька старается избегать напитков, включающих в себя консерванты группы Е и всякую химию.

– Или на днях выходит из душа вся мокрая, волосы, всё мокрое, и садится чай пить, а у нас на кухне окно открыто. Я побежал за полотенцем и хорошенько её вытер. Она специально мокрая, чтобы моё внимание привлечь.

За тройную почасовую оплату психолог согласился нанести старушкам визит.

В квартире происходили сборы – дом подлежал сносу по программе реновации, близилась дата переезда.

Диван был завален тюками, психолога посадили на кровать сиротки, обе старушки устроились перед ним на табуретках.

– Ребёнку вредно раздвоение внимания, – сказал психолог. – У неё не сформируется навык привязанности.

– А как же страховка? – спросила бабка-блогер. – Нельзя складывать яйца в одну корзину.

– У нас тендер, – вставила родная бабка. Ей явно нравилось это слово.

Сама сиротка в это время была со мной на детской площадке во дворе и не услышала, что является предметом тендера.

Она устроилась на железной карусели и потребовала крутить её как можно быстрее.

Услышав про тендер, психолог поводил ступнями в тапках, скрестил их, захотел завести под кровать, но ему помешал какой-то предмет, лежащий под этой самой кроватью.

– Моя дочь иногда спрашивает про маму. Где её мама, почему она от неё отказалась, – завёл психолог про свою приёмную. – Я честно рассказываю, что у мамы проблемы с алкоголем, что органы опеки решили забрать дочь, чтобы не подвергать её опасности. Ваша внучка знает про свою маму?

– Мы ей не говорили, – ответила родная бабка, а бабка-блогер ничего не смогла сказать, из её глаз потекли слёзы.

– Мне страшно ей это сказать, – сглотнув, пояснила бабка. – Мне кажется, если я ей скажу, то это будет уже окончательно. Моя дочь, её мама, уже точно будет… мёртвой. Когда я навещаю её, читаю её имя на камне… – бабка всхипнула, – …протираю портрет, я не воспринимаю это как факт. А если я ей скажу, то всё.

Пятки психолога опять стали тыкаться под кровать, и снова что-то помешало им.

– Девочке опасно такое раздвоение. – Психолог не знал, куда деть ноги. – Она всю жизнь будет метаться, ей всегда будет трудно сделать выбор. Вы должны позаботиться о её будущем.

– Разве мы не заботимся? – возразила бабка-блогер. – Мы специально придерживаем две семейные пары, чтобы всегда были варианты.

– Вы нас поймите, – вмешалась родная бабка. – Мы уже немолодые, с нами вдруг что случится, а одна пара вильнёт в сторону, откажется, тогда другая подстрахует.

– Ей нельзя в детский дом, – перебила бабка-блогер. – У неё аллергия, она там сразу умрёт.

– Мы по краю ходим, мне только что кисту вырезали, – сказала родная бабка.

– А я поскользнулась и упала. – Бабка-блогер задрала майку на боку и продемонстрировала внушительный синяк.

– Она очень плохо себя ведёт, – сокрушалась родная.

– Кричит, ругается, – поддакнула блогер.

– Это она пытается обратить на себя внимание, – подытожил психолог. – Вот моя, например, высунет ножки из-под одеяла и лежит специально, ждёт, когда я подойду и укутаю. – Надо сказать правду. – Психолог встал и подошёл к одной из фотографий матери сиротки.

Девушка в белом халате врача.

Психолог взял фотографию обеими руками.

– Надо сказать ребёнку правду.

– Отдайте! – строго произнесла бабка.

– Это надо убрать и сказать девочке правду, – повторил психолог.

– Отдайте мне! – крикнула бабка.

– Вы обязаны сказать ей правду!

– Отдайте! Я милицию вызову! Караул! – закричала родная бабка сиротки, и на лице бабки-блогера отразился неподдельный страх.

Родная бабка вырвала фотографию у психолога, отёрла стекло и рамку рукавом.

– Вы ничего не понимаете! Я всё для неё делаю! Я её страхую от неприятностей. Берегу её психику, говорю, что мама в больнице. Я её от всего берегу, вон железный щит сделала.

– Вы подменяете понятия… – начал было психолог, не обратив внимания на «железный щит». Между тем родная бабка передала сестре фотографию своей покойной дочери, согнулась перед кроватью и выдвинула из-под неё старую автомобильную дверцу.

– Здесь геопатогенный разлом идёт. – Бабка обозначила рукой направление геопатогенного разлома. Согласно её жесту, разлом пересекал комнату сиротки как раз в зоне кровати. – Металл защищает от излучения.

Не мешкая, родная бабка вытащила из-за пазухи гирьку на нитке и, намотав конец нитки на палец, стала медленно перемещаться по комнате.

Психолог наблюдал молча.

Гирька то колыхалась, то зависала неподвижно. Рот вершительницы таинства приоткрылся, пожилая сестрица наблюдала, опершись о поставленные друг на друга коробки.

Когда, обойдя комнату, родная бабка добралась до кровати сиротки, «маятник» в её руке потихоньку начал мотаться и скоро уже крутился весьма энергично.

– Ещё быстрее! – тем временем кричала мне сиротка, и я, упершись о железную перекладину карусели, бежал вокруг скрипучей железной оси, и окна домов мелькали вокруг нас.

Глава 24

Избавившись от печника, мы принялись обхаживать дочь с подругой.

Богиня предложила пожарить свежее сердце, но гости вежливо отказались.

Я вытер пятна на полу, и только тут мы обратили внимание, что и дочь, и Цыпочка приволокли с собой по чемодану.

– Куда это вы собрались? – спросили мы.

– Просто я привезла свои вещи. Временно, – ответила дочь.

– Вы что, расстались? – ахнули мы.

– Ну… временно, – уклончиво ответила дочь, и вопросов не осталось – она ушла от своего парня навсегда.

– Что случилось?! – воскликнули мы.

Дочь не любит, когда её донимают.

А кто любит?

Однако она была готова к расспросам.

Заранее настроилась.