Александр Смольников – Мой Мелитополь XX веков от сказки Возвращение к истокам. Книга третья (страница 3)
В голове зазвучала песня Александра Маршала «Батя», наша с папкой песня, правда, он об этом не знает:
Давай-ка, батя, выпьем водки, у нас ещё чуть-чуть осталось.
Пусть клён качается над нами, а мы нальем и повторим:
Давай-ка, батя, выпьем водки и захмелеем где-то малость,
Ну а потом спокойно сядем и просто, батя, помолчим.
Ты извини, что я так редко тебя с годами навещаю,
Ты извини, что наши встречи все время как-то на бегу,
А клен твой каждый раз весною листвой зеленой расцветает,
Как в детстве, запахи сирени, и вишня тоже вся в цвету…
…Порядок наведён, Красивый букет цветов, поставленный в мраморную вазу двумя яркими жёлтыми высокими розами выделяется на окружающем фоне заросших травой могил.
Лопаткой в уголке копнул ямку и высыпал землю с маминой могилы из далёкого уралмашевского кладбища Екатеринбурга. Хоть так, хоть так – вы вместе.
Посмотрел на стол с лавкой, стоявший рядом. Вспомнил, как втихаря от мамы купил это место у местных ритуальщиков – «для неё» наперёд. И как с ней приехали после похорон, а она начала приплакивать, что вот рядом лежат муж и жена, и дальше тоже. А она где будет? Тоже хотела бы лежать с папой…
Я был вынужден признаться, что купил для неё это место. Как она обрадовалась! Оказывается, человеку надо так мало для счастья в его уже совсем преклонном возрасте – маленький кусочек земли рядом с ушедшим родным и любимым человеком, чтобы потом быть с ним всегда вместе, как и при жизни.
Хоть так, теперь хоть так…
Посыпана солью вокруг памятника скошенная трава. Вот и всё, скоро назад на Урал. На душе хорошо, шёл к этой встрече долгих десять лет, с 2013 года. А последний год чуть ли не каждый день думал и по-своему молился, чтоб эта встреча состоялась!
Вверху что-то по-птичьи запело. Закинул голову, а там небо, знойное, раскалённое летнее папкино небо, небо тех, кто посвятил себя ему в авиации… А в голове опять зазвучали слова:
Батя, вот и свиделись, батя!
Извини, что так поздно – жаль, что раньше не смог…
Батя, вот и свиделись батя!
А в ответ только ветер: «Что же, здравствуй, сынок!»
Дорога, снова дорога на Чонгар. Опять вокруг окопы, блиндажи, и рядом война, и где-то там батянька. Теперь уже будем видеться, отец…Всё будет скоро… Надеюсь, что хорошо! И опять сон сморил дорогой. Хорошо спать, когда тебя слегка покачивает на сиденье автобуса и никуда не нужно спешить.
Перед глазами побежали картины воспоминаний о моём городе после обретения Украиной независимости...
1.2.
1994-й год. Дом детства в чужой стране.
Тогда с женой и дочками я приехал домой впервые после развала СССР, как и не домой. Нет СССР, паспорта другого государства и другого цвета – синие.
– Инна, Инна! Дети приехали с внучками! – папуля Владимир Александрович, прокричав жене на кухню, схватив девчонок четырнадцати и семи лет Ксюшу и Олесю в охапку, закружил, подкидывая их к потолку!
– Ой, ой, радость-то какая! Володя, осторожней! Кидаешь малышек в потолок головой! – бабушка Инна кинулась с объятиями к девочкам, сыну и невестке…
– Дед старый, совсем от радости завёлся! Давай беги к Налимовым с радостью! Скажи пусть идут побыстрей, я буду стол накрывать! Бореньке скажи, что ждут его любимые отбивные, ленивые голубцы и ещё куча вкусностей!
Инна Никоновна страсть как любила готовить, и дядя Боря с удовольствием приходил со своей красавицей-блондинкой женой, весёлой, неунывающей хохотуньей тётей Гелей.
Родители и Налимовы, как, впрочем, и близкие друзья семьи: Архонтовы, Бельтиковы, Довгаль, Рыжаковы – жили в Мирном, под Мелитополем, а потом в авиагородке и дружили уже много лет, проводя все праздники, выходные вместе. Отцы семейств служили в одном гвардейском полку. Назывался он в обиходе «Кировоградский».
Батя был авиационным техником вначале на военных транспортах АН-12, потом на ИЛ-76, а начинал ещё на знаменитых ПЕ-2. Дядя Боря Налимов был лётчиком и часто подкидывал нам вкуснейшие армейские плитки шоколада, который выдавался на паёк лётчикам.
– Я мигом, одна нога здесь, другая там! – батянька чуть ли не бегом припустил вниз по лестнице с третьего этажа.
– Ксюшенька, моя красавица, как ты там без дедушки и бабушки поживаешь? – бабушка обняла внучку.
Ещё года три назад я проходил службу в Тбилиси, где в Верхнем Плато проживала и семья. Тбилисские события заставили подумать об учёбе дочери в 7-ом классе. Так как наступили сентябрь, октябрь 1991 года, а школы не работали, какие-то силы предупреждали, что, если начнутся занятия, школы будут взорваны.
С моими родителями, проживавшими в Мелитополе, договорились отправить дочь к ним. Купили билеты на самолет до Днепропетровска, батя должен был приехать её встретить. Ксюшу проинструктировали, если вдруг дедушка не приедет, то ей нужно будет из аэропорта ехать на ж/д вокзал или автовокзал, они в Днепропетровске рядом, а там брать билет и ехать в Мелитополь.
Приехали в аэропорт Тбилиси, выбрали понравившуюся молодую пару на регистрации и попросили присмотреть за дочкой. Слава богу, все прошло хорошо. Отец встретил, и в дальнейшем дочь жила и училась в Мелитополе, жила у бабушки с дедушкой целый год на радость им.
Младшую дочурку Олесю пришлось с большим трудом позже отправить вместе с прилетевшей за ней тёщей, Октябриной Артемьевной Горбуновой, в Свердловск. На следующий день после их отъезда началась грузинская война.
– Бабуля, я так соскучилась! Я всё, бабуленька! Побежала к подружкам во двор, так давно их не видела, целых три года!
Квартира всё больше наполнялась шумом. Вот уже объятия с сестрой Натальей и её мужем Володей, приехавшими специально на встречу из Киева. Их дочь Настёна уединились с младшей дочерью Лесей в соседней комнате за стенкой.
Скоро шампанское и водка были разлиты и раздался густой бас батяни, затянувшего песню. Дядя Боря с удовольствием, держа на вилке малосольный огурчик, подтягивал: «Потому, потому что мы пилоты, небо наш, небо наш любимый дом…»
– Сынок, ты давай кушай, накладывай себе больше!
– Я ем, ем, мама!
– Геля, как там Боренька младший поживает?
Летает, Инна! После землетрясения в Ленинакане (1988 год) переехали в Москву, теперь всё хорошо!
Все вспомнили, как после одного из самых разрушительных землетрясений в мире, произошедшего тогда в Армении, тётя Геля, всё бросив, на перекладных добиралась в Ленинакан и, пробираясь через разрушенный город с многочисленными жертвами, нашла сына и невестку Зоеньку живыми. Страшное было землетрясение, очень страшное. Потом весь Советский Союз восстанавливал разрушенные города республики.
– Сынок, Наташенька! – папанька уже подвыпил и, если в обычном состоянии был немногословен, то, выпив, становился разговорчивым не хуже ораторов. – Вот дожили! Живём теперь с Вами в разных странах! Вот эти политики довели страну, такая империя была – Союз, весь мир в кулаке держали! Вот так!
Батя приподнялся и показал всем сложенные в кулак пальцы…
– Этот Горбач меченый всё развалил, сволочь!
– Как у Вас в России? – подключился к разговору дядя Боря. – У нас-то все репродукторы вещали, что перестанем кормить Россию с республиками и заживём, год-два – и мы Европа! Радовались только недолго… В 91-ом в ладоши похлопали, поулыбались, а в прошлом цены отпустили, «объективный исторический процесс» якобы! Одна надежда на Кучму, недавно ходили голосовать за него на выборы Президента, так как он обещает, что будет поддерживать отношения с Россией!
– Живём, дядя Боря! Главное – квартиру получили, а то в школе жили, как вывели нас из Закавказья. А так радости немного пока…
Проводимая на Украине «реформа», дорогие читатели, была такова в ту пору, что для социалистической экономики, пронизанной кооперативными связями поверх границ союзных республик, без всякой подготовки, компенсаций или переходного периода ввели свободное ценообразование.
Прежде эта ударило по госсектору, который в одночасье лишился госзаказа как украинского, так и российского. Предприятиям, которые производили товары народного потребления, было чуть легче, необходимые товары для жизни люди вынуждены были покупать, чтоб выжить.
Для людей «шоковая терапия» стала убийственной. Власти сломали всё старое, что работало десятилетиями, не построив ничего нового.
Упавшее производство резко обвалило доходы населения. Сбережения испарились в Сбербанке СССР. Цены за год выросли в 21 раз, тогда как зарплаты – в несколько раз меньше. При этом уровень этих зарплат основной массы людей обеспечивал только выживание – да и то не для всех. Многим просто ничего не платили (или рассчитывались продуктами производства).
Еще одним ударом по экономике стал переход на близкие к мировым цены на нефть и газ, что само вытекало от отделения от России, которая не стала, естественно, снабжать энергоносителями, как при Союзе – по потребностям.
Это было крайне болезненным ударом по энергоемкой украинской промышленности 1992 года и разогнало инфляцию.
– А сейчас ещё хуже, – Батя стукнул кулаком по столу. – Этим продажным «слугам народа» нужна независимость только для того, чтобы никто не мешал им грабить население. Чтобы можно было кому попало продавать нашу землю, нашу страну!