Александр Смирнов – Вторая жизнь Петра Гарина (страница 4)

Сзади раздался мужской крик, сдобренный звонким женским смехом. Джонс и Гарин повернули назад. Выяснилось, что близорукому Голдбергу под ноги кинулся капибара. Самуэль, наступив на юркого зверька, плюхнулся пузом в болотную грязь, что привело в детский восторг Уоллос и вызвало оживление в стае любознательных приматов, уже час сопровождавших путешественников на близком расстоянии.

– Все, привал! Половина пути пройдена, – постановил Инди, помогая грузному коллеге подняться на ноги.

Подкрепившись аракчей и нюньясом, тронулись дальше.

– Насколько я понял, – возобновил прерванный разговор Гарин, – здесь, в джунглях была окраина высокоразвитой цивилизации?

– Вы верно поняли.

– О чем воркуете? – вмешалась в беседу Мелани.

– Я рассказываю гостю об инках.

– Мистер Саари помимо воздухоплавания интересуется еще и историей? – с оттенком небрежного сарказма спросила Уоллос.

– Если не возражаете.

Молодая женщина хмыкнула.

– Тогда вернемся к инкам, – подвел черту доктор Джонс, подхватывая Мелани, чуть не соскользнувшую в лужу, кишащую костяками подозрительных хребтов. – Этот народ перенял многое от живших здесь раньше этносов. Прежде всего, это касается строительства каменных сооружений в Куско и сельскохозяйственных террас на склонах гор. Есть мнение, что культурная жизнь в Андах зародилась примерно три тысячи лет назад. Немецкий археолог Макс Уле в тысяча восемьсот девяностом году раскопал развалины в районе озера Титикака, он обнаружил три храма и четыре, по всей видимости, административных здания. Блоки сооружений весят десятки тонн! При этом строители, используя примитивные орудия труда – бронзовые ломики и булыжники, разрезали массивные плиты и подгоняли их с удивительным совершенством.

– Как вы объясните подобный феномен? – спросил Гарин.

– У меня нет рационального объяснения. До сих пор бытует легенда, что Тиауанако был возведен в начале времени, либо богами, либо великанами.

– Я не верю в волшебство и суеверия. – Гарин увернулся от прута, настойчиво метившего ему в глаз.

Фраза скачущим эхом поколебала марево испарений.

– Таким образом, – продолжил лекцию Джонс, – инки поглотили и руины старой цивилизации, и культуру своих соседей. Любопытно, в столь давние времена у инков существовали высокие стандарты гигиены. В дни проведения инспекций тростниковая циновка, висевшая над входной дверью каждого дома отдергивалась, проверяющий наблюдал за приготовлением пищи, за стиркой. Если инспектору казалось, что хозяйка не справляется с домашними делами, то ее на глазах соседей заставляли съесть все нечистоты, которые выявлялись во вверенном ей доме.

– Фу, какая гадость, – Мелани брезгливо наморщила свой хорошенький носик.

– Почему исчезло такое государство?

– Одни в гибели «сынов солнца» винят испанцев, другие – самих инков. В тысяча пятьсот тридцать втором году на земли империи прибыли испанские конкистадоры под началом Франсиско Писарро – сто шестьдесят авантюристов, шестьдесят семь из них были на лошадях. Они располагали мушкетами, арбалетами и пушками, которыми их снабдил король Карл V. Используя качественное преимущество в вооружении и междоусобицу среди братьев Уаскар и Атауальпа за должность Сапа Инки, испанцы в центре страны без потерь уничтожили шесть тысяч воинов-инков. Плененный Атауальпа предложил за свою свободу фантастический выкуп – заполненную золотом комнату семь метров на пять метром, выше человеческого роста. Для инков золото не имело цены, из него делали прекрасные вещи, «валютой» признавали ткани. Золотой выкуп потянул на шесть тысяч килограммов, но эта дань или плата за предательство не спасла жизнь императору – он был задушен и сожжен. Примечательная деталь, Атауальпа, находясь всего двадцать дней в плену, выучился говорить по-испански и немного читать, а его победитель Писарро умер неграмотным. Последствия завоевания породили катастрофу: за пятьдесят лет после появления европейцев население страны сократилось с семи-девяти миллионов до пятисот тысяч человек. Каторжный труд, эпидемии, голод выкашивали инков. Оставшиеся в живых горячие головы решили продолжать борьбу, уйдя в джунгли. Под руководством своего короля Манко они построили город Вилькабамба, говорят, в нем насчитывалось шестьдесят монументальных каменных сооружений. Отсюда из джунглей инки периодически наносили удары по захватчикам. Испанцы нарядили карательную экспедицию, в тысяча пятьсот семьдесят втором году она добралась до Вилькабамба, в руки завоевателей попал последний вождь индейцев Тупак Амару. Его привезли в Куско и прямо на городской площади при стечении публики театрально отрубили голову, о нравы! Со смертью Амару династия инков пресеклась, а Вилькабамба поглотили густые леса.

– Мы идем в сей сказочный град?

– Кто знает, Саари, кто знает.

Тропинка выбралась из болота, запетляла на подъем. Археологическая партия оказалась на терра фирма. Обезьянки отстали.

– Осторожно, пригнитесь! – профессор ловко нырнул в пролом опутанного ползучей зеленью каменного забора, за ним последовала Мелани.

Гарин был поражен открывшейся панорамой: на недавно расчищенной от гилея площадке возвышалась циклопическая громада усеченной пирамиды, слева от нее подпирали небо внушительных размеров ворота.

– Как вам пейзаж? – Самуэль Голдберг толкнул мягким животом инженера, неловко заслонившего проход. – Высота сорок три с половиной метра, площадь основания сооружения почти тысяча квадратных метров.

– И зачем здесь все это?

– Профессор Джонс считает – мы нашли тайный культовый центр инков, скрытый ими от испанцев.

Гарин подошел к воротам. На мистера Саари с перемычки пялилась круглыми зенками фигура божества, над ней был вырезан нимб из змей и голов животных семейства кошачьих, в каждой руке статуи по жезлу, один из них увенчан головой кондора.

– Ворота выполнены из куска монолита, представляете, каков их вес? – Голдберг поправил на переносице круглые очки.

Инженер пальцем поковырял арку:

– Вы уверены, что это цельный монолит?

Толстяк снисходительно рассмеялся:

– Полноте, мистер Саари, все очевидно.

Гарин перепрыгнул залитую жижей канаву, прокопанную вдоль периметра пирамиды.

– Обратите внимание на прочность кладки постройки: камни совершенно одинакового размера, но, чтобы добиться абсолютной точности, инки делали верхнюю поверхность каждого блока слегка вогнутой, образуя впадину, в которую входил верхний камень с выпуклой нижней поверхностью, – Голдберга словно распирало от гордости за древних туземцев.

– Да, да, совершенно одинакового размера, – повторил Гарин, покачиваясь с носков на каблуки. Непонятная для Голдберга гримаса бороздила анфас Саари.

– Что вы сказали?

– Я говорю: неужели такие ровные четкие поверхности выполнены при помощи дурацких булыжников?

– Ну, конечно!

Гарин вскарабкался на четвертый ярус пирамиды, присел на корточки, сосредоточенно наглаживая стену рукой.

– Не сломайте себе шею! – советовал с земли Голдберг.

– Ничего, она у меня крепкая.

Профессор Джонс и Мелани Уоллос оживленно беседовали с мастером-метисом, руководившим в отсутствии научного начальства занятыми на объекте аборигенами.

– Вы нашли вход?!

– Да, сеньор. Вчера в центральной траншее открылся тоннель, он привел нас к фундаменту, кладка там не из блоков, а из небольших фрагментов. Мы разобрали ее, но входить внутрь индейцы не хотят – опасаются гнева высших сил.

– Гонсалес, на сегодня работы можно прекратить. Завтра с утра пойдем в пирамиду.

– Как скажите, сеньор, – расторопный малый зашелестел босыми ногами по траве в сторону индейцев, освобождавших южный склон древнего строения от буйной растительности.

* * *

– И вы с нами? – удивился Джонс, рядом с тоннелем умышленно шнырял Саари, вооруженный ручным фонарем.

– Я не злоупотребляю гостеприимством?

– Верю, что благоразумие не изменит вам, – в интонации Индианы извивалась скрытая угроза, глаза Гарина подернулись поволокой, но взгляд стойко сохранил равновесие.

Первым в тоннель полез Гонсалес с киркой на плече, далее Индиана Джонс, тащивший прожектор, следом Мелани Уоллос, украшенная фотоаппаратом. Замыкающим был Микки Саари. Самуэль Голдберг, обливаясь потом от влажной духоты и волнения, остался на поверхности – его габариты не позволяли проникнуть в лаз.

По подземному ходу до основания пирамиды двигались на четвереньках. Гарин то и дело натыкался руками на ботинки ползущей впереди Уоллос.

– Нельзя ли осторожнее? – огрызнулась Мелани.

– Простите, леди, я постараюсь исправиться.

Попав в сооружение, оказалось возможным выпрямиться во весь рост, только Инди склонял голову.

– Вперед! – скомандовал Джонс.

Исследователи крались вглубь постройки. Поначалу казалось, что коридор плавно поднимается, повторяя изгибы наружной стены. Покрутившись, компания забралась в закуток, из которого начинались два прохода.

– Саари, побудьте здесь, мы проверим левый ход.

– О key, профессор.

Свет прожектора умер, тьма забрала звуки, издаваемые живыми. «Наверное, свернули за угол», – Гарин направил фонарь на стену: такие же большие ровные, плотно подогнанные друг к другу глыбы. Между блоками – слой, похожий на раствор. «Ну, точно – раствор. А это… это след от деревянной опалубки. Неужели бетон!? Вот вам и археологи. Тайны древних пирамид! Монолиты, передвигаемые без колеса! Неземной разум. Обычный бетон!» Фонарь погас. Инженера накрыло вселенской чернотой, сквозняк прокатился между колен. Петр Петрович потряс фонарик – безрезультатно. Гарин ощутил, как нечто скользкое враждебно коснулось его щеки, он замер, не смея шевелиться. Ужас тисками давил сознание, выжимая хрусталь из глазниц. Есть, есть Что-то рядом! Не разобрать – бесплотные флюиды резвятся в пустоте.