Александр Смирнов – «Крестники» Андреевского флага (страница 2)
Еще одно авторское мнение хотелось бы отметить в тексте вступления. Нет ни одной книги посвященной истории, в которой бы удалось окончательно завершить исследование какой-либо темы. История – это наука бесконечности… Поэтому заранее предлагаю «знатокам» темы военно- морской эмиграции моряков и кораблей не стенать о том, что автор не упомянул «кавторанга Иванова» или «мичмана Сидорова» ставших «адмиралами монгольского флота», или не точно назвал номер миноносца такого-то – поднявшего флаг флагманского корабля княжества Монако. А дополнить своими знаниями будущих книг, темы которых мною предложены в эпилоге.
…После 1992 года на обломках «советской империи» – СССР, так же как когда-то на обломках Российской Империи, стали рождаться и возрождаться национальные военно-морские силы. Возродились из тьмы забвения военно- морские флоты – Литвы, Латвии, Украины, Эстонии, Грузии и Азербайджана. Вновь, как в 1918 году в наследство от русских их Адмиралтейства получили корабли, базы, доки, арсеналы, лоцманскую службу, учебные центры, казармы и классы, а главное кадры. «Морскими» странами стали Туркмения и Казахстан, вместе с отрезками побережья Каспийского моря, получив необходимость его охраны и обороны с моря. Многие из новоявленных главкомов и адмиралов Прибалтики, Черного и Каспийского моря конца XX века – «крестники» тоже бело-голубого, но краснозвездного военно-морского флага.
Александр Смирнов
Глава 1
На обломках Российской империи
Страны Прибалтики
В июле 1931 года в водах Моонзундского архипелага, где осенью 1917 года сражались русский и германский флоты, состоялись общефлотские маневры соединенных флотов Латвии, Литвы, Эстонии и Финляндии в присутствии эскадры польского флота. Бывшие офицеры русского Балтийского флота, став флагманами, адмиралами и Главкомами ВМС молодых республик, в те дни, наверное, с затаенной тоской рассматривали в бинокли бастионы старых береговых укреплений и батарей. Через оптику степенным адмиралам будто бы приблизилась ушедшая навечно молодость, холодный балтийский ветер навевал ностальгию по суровому, но славному былому… В те дни адмиралы нерусских флотов в душе почувствовали себя русскими, как когда-то, когда над мачтами их кораблей трепетал бело- голубой Андреевский флаг. И это не было мечтательной, образной грустью. Немало кораблей, в июле 1931 года нацеливших свои орудия в сторону России, еще 15 лет назад несли на себе Андреевские флаги.
Еще 15 лет назад до боли родной Кронштадт был для адмиралов домом и защитой, а теперь солнце вставало со стороны чужого, враждебного «красного» Кронштадта. И восход багровел зловещим цветом знамен страны III Интернационала.
Для всех стран, образовавшихся на побережье Балтийского моря на обломках Российской Империи по велению Версальской мирной конференции 1919 года, в начале 30-х годов единственным потенциальным противником являлся СССР. Друг с другом им было воевать не на что и незачем (исключением был литовско-польский «территориальный вопрос» из-за города Вильнюс). Германия находилась в тисках тех же Версальских соглашений и только тихо шипела «беззубой пастью». Пока еще беззубой. Англия и Франция являлись «крестными родителями» новообразованного суверенитета, его покровителями и защитниками. США находились далеко и прямых интересов «нефтяные короли» и «банковские императоры» Нового Света в балтийских водах не имели.
Зато из Москвы и Ленинграда по «радио Коминтерна» не умолкали вопли сочувствия угнетенным пролетариям стран Прибалтики и Финляндии и не смолкали угрозы «белопанской» Польше. На стапелях возрождающихся ленинградских судостроительных заводов закладывались целые серии новейших подводных лодок, крейсеров, эсминцев и катеров. Модернизировались корабли, доставшиеся в наследство от царского флота. И советские адмиралы, также из бывших царских гардемарин и мичманов, молча мечтали вернуться на якорные стоянки Гельсингфорса, Ревеля, Риги и Либавы… Но об их немых мечтах нетрудно было догадаться их сверстникам бывшим сослуживцам, ставших адмиралами Финляндии, Латвии, Польши. «Товарищу Сталину нужен мир. И, конечно же, весь!» – эту грозную шутку хорошо знали в мире. Но «пацифистом» с середины 30-х годов стала и Германия, сбросившая с себя путы Версальских ограничений вооружений, в том числе и морских. Уже на стапелях Киля и Гамбурга стали закладываться новейшие корабли и подводные лодки возрождающегося Флота Открытого Моря. И рейды Данцига (Гдыни) и Мемеля (Клайпеды) стали сниться адмиралам под флагом со свастикой. А после 1938 года, когда Париж и Лондон «сдали» Гитлеру Чехословакию, полякам, финнам, латышам, литовцам и эстонцам стало особенно тревожно. Они почувствовали себя орешком, уже положенным на гитлеровскую «наковальню» и над которым уже занесли сталинский «молот».
В ноябре 1938 года Европа отмечала двадцатилетнюю годовщину со дня окончания мировой войны. Но юбилей пацифизма получался каким-то грустным, фальшиво-наигранным. Если в 1914-м война началась как-то внезапно, аварией, то уже летом 1939 года в Европе пахло войной, остро и горько, как над подгоревшей сковородкой. И молодые страны Балтийского моря сжались в предвидении величайших событий, ища спасения в самих себе, пытаясь опереться на собственные национальные кадры. Веря и не веря в свое будущее.
Литва
Коренное население Литвы к 1918 году сумело сохранить в национальной памяти предания о своем древнем государстве. О своих князьях, о своем дворянстве. Стоит вспомнить, что с Литвой воевал еще московский царь Иван IV Грозный (хотя Литва конца XVI века и Литва начала XX века – не одно и тоже). Позже часть территории Литвы вошла в состав могучей Речи Посполитой, а с ее развалом отошла к Российской Империи. Литовская аристократия служила и польским королям, и российским императорам. Фамилия Довконтов происходила из рода литовских князей, как и один из героев этой книги. И потому провозглашение в 1919 году независимой суверенной Литовской республики воспринималось литовцами, как акт давным-давно требующей воздания справедливости.
От бывшего императорского российского флота новорожденному ВМФ Литовской республики ничего не перепало. Да и был-то он махонький, как младенец. Собственно, первый крупный морской порт – Клайпеду – литовцы получили по воле Версальской мирной конференции. От поверженной Германии «отломили» ее балтийский порт – Мемель – и подарили Литве, в которой подарок нарекли Клайпедой. Подарок был, по-сути, «троянским конем», только вместо вооруженных воинов в нем затаилась угрожающая ностальгия по Мемелю со стороны адмиралов кайзеровского флота. Угроза молчаливая, но до поры – до времени. Другим, еще более болезненным решением европейских дипломатов была передача старинного литовского города Вильнюса Польше. Эту территориальную распрю «подарил» литовцам Людиан Желиговский. Российскую Империю коммунистические историки называли «тюрьмой народов». Желиговский томился в «тюрьме» в чине генерал-майора. В 1918 году российская армия окончательно приказала долго жить, и бывший генерал подался… в президенты «Срединной Литвы», провозглашенной им же в 1918 году (давным-давно истлел в английской земле прах двукратного эмигранта Желиговского, но рожденный им «польско-литовский» вопрос окончательно не разрешен до сих пор). А до 1939 года столица Литвы временно «переехала» в Каунас. Забегая вперед можно отметить, что разгрому Польши в сентябре 1939 года в Литве обрадовались, как в анекдоте про злого соседа. Немецкие адмиралы, правда, отобрали Клайпеду, но зато Гитлер вернул литовцам их старую столицу Вильнюс. Хотя и ненадолго. Подарок, менее чем через год, отобрал другой агрессор – СССР.
Литва – маленькая страна, которая не могла позволить себе в мирное время содержать армию и флот. Тем более разделять бюджетное финансирование на отдельные роды войск. Численность всех регулярных вооруженных сил в мирное время – кадровой армия, с которой Литва встретила начало второй мировой войны, – едва превышала 13 тысяч человек. Всех – от министра обороны до последнего кашевара. Правда, Военный Справочник, изданный в Москве в 1936 году Наркоматом обороны СССР, указывал, что мобилизационный ресурс литовской армии в военное время составляет более 300 тысяч человек. Но, думается, что это сильное преувеличение. Вероятнее всего, авторы справочника просто взяли цифру, определяющую численность мужского населения Литвы призывного возраста. В такой миниатюрной державе просто не успели бы подготовить всего за 20 лет столько обученных резервистов.
Военно-морские силы Литвы фактически состояли из одного- единственного корабля – «Президент Сметона». Имя первого президента независимой Литвы дали бывшему германскому минному тральщику «М-59» 1917 года постройки. Водоизмещение – 500 тонн, вооружение – 2 76-мм орудия и 3 пулемета. Мог развивать ход до 16 узлов. Его подарили литовцам по велению из Версаля вместе с портом Клайпедой. «Президент Сметона» выполнял функции не столько боевого, сколько представительского корабля, символизирующего выход Литвы к Балтийскому морю. Куцую морскую границу страны охраняли несколько моторных катеров, вооруженных пулеметом. Да в порту Клайпеды одна команда обеспечивала береговые потребности этих плавсредств. Вот и весь литовский флот. Разделения авиации на морскую и армейскую также не существовало. Ибо делить было почти нечего. Все ВВС Литвы к 1939 году составляли одну-единственную эскадрилью с самолетами разных типов. В случае войны ей пришлось бы прикрывать с воздуха и сушу, и море. Литовцы не имели общей границы с СССР, но спокойней от этого им не было. С запада на ее побережье с 1933 года целилась нацистская Германия, с юга – хмурились польские паны, «скушавшие» Вильнюс.