Александр Сластин – Николай Пржевальский – военный разведчик в Большой азиатской игре (страница 51)
Утром 17-го мая, т. е. через неделю после выхода из Цайдама, караван экспедиции перешёл вброд несколько мелких рукавов истоков реки, и путешественники разбили свой бивуак на её правом берегу в трёх вёрстах ниже выхода её из Одон-тала.
На следующий день в разъезд отправился В. И. Роборовский с двумя казаками, а сам Николай Михайлович, который уже ездил за день перед тем до берега озера Экспедиции, снова отправился туда также с двумя казаками, с целью проехать как можно дальше по перешейку, разделяющему оба озера. Исследования были рассчитаны на два дня.
Рано утром, 13 июля на рассвете поднялся Козлов, проводивший метеорологические наблюдения, разбудили и казаков. Вдруг собаки с яростным лаем вскочили и бросились к кустам. Послышался громкий топот, и часовой увидел большую партию всадников, скакавших прямо на бивуак. Другая толпа неслась с противоположной стороны… «Нападение!» – крикнул казак и выстрелил… Скакавшие тангуты со своей стороны загикали и пришпорили своих лошадей… В один миг все путешественники были на ногах, выскочили из палаток и открыли частую пальбу, когда тангуты приблизились уже шагов на полтораста.
Не ожидая такого поворота, тангуты остановились и через минуту, выпустив несколько залпов, бросились врассыпную и поскакали назад, под интенсивным градом пуль путешественников, которые за несколько минут выпустили около 500 зарядов.
Отбив нападение разбойников, никто из путешественников не получил даже и малейшей раны, только во время суматохи сорвались с привязи 8 лошадей, купленных недавно у тангутов. Услыхав знакомое гиканье, они начали отчаянно кидаться из стороны в сторону, пока не оборвали своих привязей и удрали к тангутам, а одну лошадь, раненную в живот, пришлось пристрелить.
Выбравшись из сектора обстрела, тангуты разделились на несколько групп и, взобравшись на близлежащие холмы, принялись наблюдать за отрядом. Для того чтобы разбойникам отбить охоту к нападению, Николай Михайлович решил устроить им превентивную атаку, не дав им атаковать первыми, и навсегда отвадить от подобных вылазок. За ночь лагерь был перенесён поближе и находился от бивуака экспедиции всего на 5–6 вёрст.
Когда тангуты убрались, путешественники выбрали сухое удобное место и расположились бивуаком. К общей радости отряда, «за военное отличие», Пржевальский данной ему властью, произвёл всех казаков в урядники, а солдат – в унтер-офицеры. На следующий день путешественники двинулись дальше, продолжая свои научные исследования. Следов тангутов в окрестностях не наблюдалось.
В память благополучно отражённого нападения, Николай Михайлович назвал реку, которая впадает в озеро Русское, близь устья Джагын-гола – «Разбойничьей» рекой.
Часа через два после этого, казаки, пасшие верблюдов, снова заметили трёх всадников, которые выехали из ущелья и направились в их сторону. Казаки поспешили собрать животных, и погнали их к бивуаку, изображая страх. Они пригнали лошадей и верблюдов к палаткам, где сразу же начали их привязывать и стреноживать. Хитрость удалась. Едва управились с животными, как из того же ущелья показалась огромная шайка голыков, человек 300, и направилась в сторону лагеря путешественников.
Пржевальский подпустил разбойников на расстояние меткого выстрела 500 шагов, и только после это дал команду на открытие огня. Раздался первый залп, за которым последовали другие почти непрерывные. Тренировки и учения по стрельбе не прошли даром, и разбойники, на всём скаку падали на землю с прострелянных лошадей, но остальные толпою продолжали мчаться вперёд, подгоняя своих скакунов. Внезапно разбойники, отказавшись от атаки, скрылись за первым увалом, спешились и открыли оттуда стрельбу.
Положение путешественников было тревожным, так как расстояние от увала было настолько невелико, что разбойники, оставаясь за своим прикрытием, оказывались неуязвимыми, и даже из своих фитильных ружей могли перестрелять маленькую кучку путешественников.
Тогдаголыки, человек 50, рассчитывая на слабую защиту лагеря, внезапно атаковали его, но Роборовский встретил всадников таким интенсивным огнём, что они поспешили отступить. Получив везде достойный отпор, разбойники начали бегство в горы под непрерывным градом пуль.
Очутившись, на безопасном расстоянии от берданок, голыки собрались в плотную кучу, спешились, и начали совещаться. В то же время из ущелья появилась новая партия таких же, человек 50, которая присоединилась к шайке. Не считая борьбу оконченной, путешественники оставались на своих позициях: Пржевальский с 7 казаками на взятом штурмом валу, – Роборовский с 5 казаками на бивуаке. Такое неопределённое положение продолжалось часа два.
Между тем начали уже наступать сумерки, и разбойники медленно направились в горы и скрылись в том самом ущелье, откуда появились.
При темпе стрельбы примерно 6–8 выстр. /мин. отряд выпустил примерно 800 пуль из винтовок Бердана. По подсчётам: разбойники потеряли убитыми около 30 человек, не считая раненых, но расслабляться ещё было рано. Ночью могло повториться нападение, а в это время суток прицельную стрельбу вести проблемно. Всю ночь под дождём в кромешной тьме дежурили караулы, устроив круговую оборону своего бивуака. И разбойники решили больше не рисковать. К утру, когда погода немного прояснялась, наши видели небольшие кучки всадников, разъезжающих вдалеке.
Переводчик Абдул Юсупов
Перевалив через хребет Бурхан-Будда, путешественники очень обрадовались встречей в одном из ущелий с казаками, оставленными для охраны склада и ухода за верблюдами. И так как выбранное место было удачным для стоянки, то Пржевальский решил не спускаться в Цайдам, а устроиться здесь на отдых.
На помещения занятые под склад, тангуты ни разу не осмелились напасть. И хотя оставленные 50 верблюдов отлично отдохнули, но этого количества не совсем хватало для выполнения главной задачи, и Пржевальский послал Иринчинова с тремя казаками и китайцем-переводчиком в ставку Куку-норского вана и в Дабасун-гоби для приобретения хотя бы десятка хороших верблюдов.