Александр Сластин – Николай Пржевальский – первый европеец в глубинах Северного Тибета (страница 26)

– Описание флоры, фауны горного региона пребывания, в том числе и добыча для музея Российской Академии наук уникальных экспонатов: шкуры и черепа дикого верблюда.

– Определение географических координат мест пребывания, также их маршрутные съёмки на карте Азии.

– Графики метеонаблюдений в местах пребывания, обработанные позже узкими специалистами в этой области, позволяющие найти закономерность и судить о климате бассейнов рек и озёр, а также о климате горных вершин и их температурный режим.

– Попутные беседы и наблюдательность в ряде окрестностей, куда не ступала нога европейца, позволили ему провести этнографические исследования местного населения, описание их жизни, дали интереснейший материал для суждения о быте и Центрально-азиатском антропологическом типе – одним из основных вариантов североазиатской монголоидной расы.

С точки зрения политики, Пржевальский сообщил интересные подробности о дунганском восстании, о государстве Йеттишар и судьбе Восточного Туркестана, а также провёл дипломатические переговоры с правителем возникшего мусульманского государства и дал характеристику Якуб-беку. Особый интерес представили сведения о пребывании русских староверов на Лоб-норе.

Глава VI. Третья (Первая Тибетская) экспедиция. Из Зайсана через Хами в Тибет

Отдыхая после утомительного Лоб-норского путешествия, Николай Михайлович в спокойной обстановке посещал врачей, стараясь избавится от своего телесного недуга. Рекомендации по лечению были однозначны. Спокойствие, купание, охота, рыбалка. И они оказались правы. Спустя некоторое время болезнь прошла.

После получения наград и принятия чествований со стороны европейских учёных, а также сдачи в музей академии наук научного материала, Пржевальский стал готовиться к следующей экспедиции в Центрально-Азиатскую часть, составляя её план.

Тем временем как руководитель, он подыскивал себе второго помощника для грядущего странствия. После долгих проводимых им собеседований он остановился на товарище Эклона по гимназии, прапорщике Новочеркасского полка, – Всеволоде Ивановиче Роборовском: «Человек весьма толковый, порядочно рисует и знает съёмку, характера хорошего, здоровья отличного».

Ценной находкой являлось и то, что Роборовский отлично срисовывал пейзаж, флору, фауну, умело изображал портреты и в целом людей, подчёркивая их антропологические особенности и индивидуальные характеры, что было важно для научных исследований.

Наконец, план готов, и Пржевальский представил все имеющиеся предложения в ИРГО и Военное министерство. Теперь намеченная им цель очевидна – Тибет. Направление выбрано так, чтобы пройти по местностям, представляющим наибольший интерес для науки: из Зайсана через Хами, Са-чжеу и Цайдам.

Всеволод Иванович Роборовский

14 декабря 1878 года последовало «Высочайшее разрешение на командирование полковника Пржевальского, прапорщиков Эклона и Роборовского, четырёх казаков и трёх солдат, в Тибет на два года». Получив жалование за 2 года вперёд: «прогонные» в оба конца[221], инструменты, оружие и боеприпасы, порох, 20 января 1879 года экспедиция покинула столицу.

Заехав в Москву, Николай Михайлович оставил часть личных сбережений брату Владимиру, для родных и близких, и в конце января прибыл в Оренбург.

31 января он и его спутники направились в двух троечных повозках по маршруту: Омск – Семипалатинск, к точке начала своего путешествия, – пост Зайсанский, где их ожидало всё специальное оборудование, оставленное раннее. Здесь Пржевальский подобрал отставного унтер-офицера Калмынина, оставленного учёным Северцевым в трудном материальном положении, которого также включил в состав экспедиции.

Формируя окончательную команду для путешествия, Пржевальский взял с собой: трёх солдат – Никифора Егорова, Михаила Румянцева и Михея Урусова, пять забайкальских казаков, – прежнего испытанного товарища Дондока Иринчинов, Пантелей Телешова, Петра Калмынина, Джамбала Гармаева и Семёна Анносова. А вот Панфила Чабаева, дискредитировавшего себя в прошлом путешествии, Пржевальский решил на этот раз не брать по причине его пьянства. Пржевальскому с молодости были противны все пьянки. Насмотрелся в своё время.

Обязанности он распределил примерно так. Эклон отвечал за зоологическую часть, Роборовский собирал гербарий, по возможности, срисовывал яркие пейзажи местности и встречавшихся местных жителей и их жилища. Они же оба помогали в специальной научной работе. Остальные трое солдат: Никифор Егоров, Михаил Румянцев и Михей Урусов, и пять забайкальских казаков: опытный путешественник Дондок Иринчинов, а также Пантелей Телешов, Пётр Калмынин, Джамбал Гармаев и Семён Анносов, выполняли общехозяйственные функции и караульную службу. Вольнонаёмный препаратор отставной унтер-офицер Андрей Коломейцев, – по части заготовки препарирования животных и переводчик с тюркского и китайского языков уроженец города Кульджи Абдул Басид Юсупов, бывший ранее на Лоб-норе.

Количество: караван из 13 человек оказался оптимальным для движения по горной местности и пустыням. В конце февраля 1879 года экспедиция, находясь в Зайсане, концентрировала все необходимое для дальнейшего похода по труднопроходимым местам. Еда, кухонная утварь, аптечка, на случай недомогания, боевое и охотничье снаряжение, боеприпасы к ним, – всё это тщательно осматривалось и проверялось на месте. Не забывали и о главном, – научной цели путешествия. Для чего приготовили: два хронометра, барометр Паррота с запасными трубками и ртутью[222], три буссоли Шмалькальдера, несколько компасов, 6 термометров Цельсия, гипсометр для определения высоты на небольшом расстоянии и психрометр для измерения влажности воздуха. А также приборы и принадлежности для препарирования животных и бумага для гербариев. Тёплую одежду, обувь, походные жилища и войлочные постели, всё это тщательно просматривалось и чинилось.

Подарки, деньги находились отдельно и под особым присмотром. Багаж разбили на 46 вьюков, погружённых на 23 верблюда, которые им помогли приобрести у киргизов военный губернатор Семипалатинской области генерал А. П. Проценко и начальник штаба полковник В. Ф. Ильинский.

35 отличных верблюдов: 23 под вьюки 8 казакам, остальные 4 в запасе, на всякий случай. А также в караване было 5 верховых лошадей: для Пржевальского, его помощников офицеров, препаратора и переводчика. За караваном следовала отара баранов.

Из Зайсана Пржевальский наметил путь: мимо оз. Улюнгура через г. Булунтохой и вверх по течению р. Урунгу, а оттуда прямо через пустыни Джунгарии на города Баркуль, Хами и Куфи на Са-Чжоу. Избрав такой путь, путники сокращали расстояние, избавляясь от следования между Гученом и Баркулем, по плотно заселённой местности, вдоль Тянь-шаня, и самое главное, по фронтальному расположению китайских войск, где появление русских могло вызвать провокации. 21 марта 1879 г. караван экспедиции начал движение.

Чтобы понять, чем занималась ежедневно экспедиция путешественников, попробуем описать один из их дней, описанный Пржевальским в своих дневниках.

День начинался с подъёма дежурного казака, который сразу же вешал в стороне на железном треножнике термометр, разводил огонь и варил чай на весь отряд. По готовности поднимались остальные казаки и офицеры. Завтрак – в виде оставшегося с вечера куска варёной баранины или уцелевшей лепёшки, тщательно прятался в карман на дорогу, но казаки, наедаясь дзамбы с чаем, знали, что следующая еда будет только на следующем бивуаке.

Затем начиналось седлание верховых лошадей и вьючение верблюдов. А когда ящики уложены, постель собрана и оружие вынесено из палатки, эта палатка снималась и укладывалась в войлочный футляр. Половина верблюдов уже завьючена, остальные готовились немного быстрее, так как теперь все и офицеры, принимали участие в этой работе. «Готово»! – подавал команду один из казаков. Все шли за своими ружьями, отложенными пока в сторону, затем направлялись к не потухшему огню и закуривали трубки. Все надевали на себя оружие и садились на верховых лошадей. Казаки, с трубками во рту, спешили садиться на своих верблюдов. Караван выстраивался и трогался в путь, в порядке, описанном ранее.

Выходил, караван с места ночлега обыкновенно на восходе солнца. Средний переход занимал около 25 вёрст – иногда меньше, иногда немного больше. В удобных для себя местах, т. е. вообще в равнинах пустыни, верблюд, с вьюком в десять пудов, шёл со средней скоростью, 4,5 версты в час. Но если принять во внимание нередкие остановки, то получиться время от 6 до 7 часов, необходимое на переход от одного бивуака к другому. Весь этот путь шли шагом, вперемежку с пешим хождением. Нередко приходилось также слезать с лошади для засечек главного пути и более важных боковых предметов буссолью, которая для простоты и удобства держится при этой работе прямо в руках без штатива. Результаты таких засечек, как вообще вся съёмка, заносились сейчас же в небольшую записную книжечку, которая постоянно находилась в кармане руководителя, и в которой отмечалось все наиболее важное и необходимое в виду самого предмета.

По приходе на бивуак из таких заметок составляется дневник, записывается, что нужно в отделах специальных исследований, а съёмка переносилась на чистый планшет. Дорогой собирались для коллекции растения, ловили ящериц, а иногда и змей, стреляли попадающихся зверей и птиц.