Александр Скрягин – Главный пульт управления. Детективная повесть (страница 9)

– А когда вы расстались? – спросил он.

Тесменецкая увела глаза к потолку.

– Мы около трех пришли, я еще на часы посмотрела… – начала вспоминать она. – У меня часа два посидели… Значит, где-то в начале шестого мы из дому вышли. Я его еще до цыганского угла проводила, – добавила Тая. – Он к цыганскому барону пошел.

– К цыганскому барону? – не поверил Ефим.

– Ну, да, – подтвердила Царевна-лягушка.

Она положила ногу на ногу, и прямо перед глазами майора оказались ее скульптурные колени.

Майор, перебарывая себя, отвел взгляд.

– Слушай, Анастасия, а ты когда в СКБ «Экран» работала, чем занималась? – безразличным тоном спросил он.

– А чего это ты вдруг вспомнил? – удивилась Тесменецкая. – Это же так давно было, как в другой жизни… Да, я и подписку о неразглашении давала… – искоса взглянула она на Ефима.

– Ну, тебя ж, ни кто попало, спрашивает… – изобразил обиду Мимикьянов. – Я тоже подписку давал. Мне-то говорить можно.

Анастасия Вацловна пожала плечами: дескать, ну, ладно, если тебе надо:

– Я в процессорной группе работала.

– А в проектировании ГПУ участвовала?

– Участвовала, конечно… Все участвовали… Я за процессор, устанавливающий связь пульта с Объектом, отвечала

– С каким Объектом? – спросил майор.

– Ну, откуда ж я знаю? – удивилась Тесменецкая. – Нам же никто не говорил… Это ж для нас секретно было. Ну, может быть, со спутником или с орбитальной космической станцией… Об этом только начальство знало. У кого-то из них спрашивать надо. У Генерала спроси, он, наверное, знает, что там и с чем связывалось…

Ефим посмотрел на обтянутые светлыми чулками круглые женские колени. Казалось они, будто огромные глаза смотрели на него снизу вверх и в чем-то упрекали.

Майор поднялся и подошел к окну. По площади в солнечных лучах бежала, пылая рыжей шерстью, низенькая собачонка. Острой хитрой мордочкой она походила на лису.

Женщина подошла и положила свою легкую ладонь ему на плечо. Совсем, как раньше.

Ефим повернулся к ней лицом.

От женщины веяло горьковатыми духами и арбузной свежестью кожи.

– Слушай, Ефим, приходи сегодня ко мне ужинать, а? – блестя малахитовыми глазами, сказала она. – Я бачуринских пельмешек налепила.

– Да? Это, по какому же случаю? – спросил майор.

– А ни по какому! Захотелось, и все! Придешь?

Ефим знал: с Таиными пельменями не могут сравниться никакие другие. Да, и по поводу пребывания Чапеля в поселке к его бывшей супруге – гражданке Тесменецкой вполне могли возникнуть новые вопросы. Но опасение вместе с пельменями отведать и приторное блюдо, под названием «выяснения отношений», которое так любят готовить все женщины, удерживало его от того, чтобы сразу согласиться. Однако служебный долг, объединившись с желанием вкусно поужинать, победили страх перед женскими слезами и возможным скандалом.

– Приду, – кивнул он.

– Что-то глаза у тебя не горят… Устал, что ли? – изучающим женским взглядом посмотрела на него Анастасия Вацловна.

– Есть немного, – согласился Ефим, хотя уставшим себя как будто и не чувствовал.

– Ну, вот, пельмешек моих покушаешь, опять хвост трубой, поднимешь, волчище серый! – улыбнулась Тесменецкая.

Ефиму показалось, что в ее голосе прозвучала искренняя забота.

Конечно, подозрительный оперативник до конца в нее не поверил. Безупречно искренняя интонация могла оказаться обычным лягушачьим притворством. Но все-таки ему было приятно.

Майор вышел на залитую солнцем улицу.

«Вот так штука, – подумал он, – Что же, получается, никто и не пропадал… Чапель просто уехал по делам в Новосибирск, не предупредив дежурную в гостинице, и все… А какой шум поднялся, аж Москва забеспокоилась… Неужели, просто недоразумение? Шторм в луже?.. А никакого исчезновения секретоносителя и не было? Вот Пигот-то обрадуется!..»

Мимикьянов шагал по асфальту и невнимательно скользил взглядом по яркому летнему миру. Шустрые заводские воробьи бесстрашно суетились у его ног, рискуя попасть под подошвы ботинка. Но в последнее мгновение они успевали веселыми пушистыми комочками взмыть в воздух, чтобы тут же опуститься на ветку ближайшего тополя.

«Нет, все-таки, что-то здесь не то… – через несколько мгновений сказал себе Ефим. – Ну, ладно, дежурную в гостинице Чапель не предупредил, бывает, в это можно поверить. В конце концов, я и сам, случалось, вот так из гостиниц выезжал… Но, чего же он собственному начальству до сих пор ничего не сообщил?… А ведь уже четыре дня прошло… Мог найти возможность… В серьезной ведь фирме работает, и сам – не мальчик, порядок не может не знать… Должен бы со своим руководством связаться в любом случае. Они о его поездке в Новосибирск ничего не знают, раз ищут его здесь… В подобное легкомысленное поведение чиновника для специальных поручений трудно поверить… Очень трудно. Похоже, надо рыть дальше», – с неудовольствием заключил свои размышления майор.

Какой-то особо наглый воробьишка взмыл прямо из-под его ноги и, будто нарочно, мазнул Ефима крылом по лбу.

«А что же Тесменецкая, изложившая мне версию добровольного отъезда Чапеля в Новосибирск, она сама искренне заблуждается или… сознательно вводит меня в заблуждение?» – спросил себя майор.

Ответа на этот вопрос у майора Мимикьянова не было.

6. Как оперативник знакомится с нужными людьми?

Как оперативник знакомится с нужными людьми?

Например, так.

Два года назад, когда майор Мимикьянов только приступил к кураторству Машиностроительного завода имени Бачурина, он как-то шел по поселку летним вечером.

Заходящее солнце помещало свои маленькие яркие копии в окна верхних этажей.

Его обитатели готовились ужинать: из открытых окон доносился запах жарящегося лука и котлет. На веранде пивной «У дяди Акопа» окончившие смену заводчане лениво беседовали, крепко сжимая ручки литых стеклянных кружки с желтым пивом.

Жизнь здесь текла так уверенно и спокойно, что майору даже не хотелось возвращаться в суетливый и нервный центр города, хотя все намеченное на этот день он уже совершил. Внимательно изучил принятый на заводе порядок выдачи и хранения секретной документации. Ознакомил начальника службы безопасности завода Рената Абсалямова с установочными данными на одно нежелательное лицо, которое, вскоре попытается устроиться на работу в закрытый цех. Наконец, объехал с Ренатом Николаевичем весь периметр охраняемой территории с целью выявления его слабых мест.

Дневной план был полностью выполнен. Можно было уезжать из поселка. Но не хотелось.

В воздухе появились колдовские запахи бескрайней сибирской степи, что начиналась совсем рядом – за крайними домами поселка. Майор вздохнул полной грудью.

И вдруг среди этой благодати Мимикьянов услышал отчаянный женский крик.

Ефим окинул взглядом улицу и обнаружил его источник. Кричала женщина в окне первого этажа розового трехэтажного дома, расположенного почти напротив пивной. К ней в квартиру через окно пытался влезть какой-то мужик. Со стороны улицы его пыталась поймать за брючный ремень и стащить вниз еще одна женщина. Мужик лежал животом на подоконнике и, делал движения, подобные конвульсиям рыбы на песке. Таким образом он, видимо, пытался соскользнуть с подоконника внутрь квартиры. Но хозяйка, упершись в его голову обеими руками, никак не позволяла ему это сделать.

Гости «дяди Акопа» на происходящее никак не реагировали.

Ефим ускорил шаг, приблизился к борющейся группе и, дернул мужика за ногу. Тот повернул к майору свое лиловое от натуги лицо.

– Эй, мужик, дверь с другой стороны! – сказал Ефим.

– Так она закрыта, – сказал мужик, – Жена открывать не хочет! Что делать? Решил – через окно. А она и тут не пускает! Наверное, привела себе хахаля, пока я на смене был!

«Зря вмешался, – подумал Ефим, – семейные дела, это – такое болото, в которое постороннему лучше не лезть: супруги помирятся, а ты главным виновником и останешься. Милые бранятся – только тешатся. Это посторонние от них плачут».

Услышав слова мужчины, женщина в окне даже перестала кричать и замерла с открытым ртом.

– Кто жена? Где жена? Я – тебе не жена! – наконец, воскликнула она. – Убирайся, бандит проклятый, а то я сейчас милицию позову!

– Не жена, говоришь? – возмутился мужик. – А кто ж ты мне? Как зарплату, так давай, а как домой пускать, так иди к тете Фене, да?

– К какой Фене? Какую зарплату? – совсем растерялась женщина в окне.

– Такую зарплату! – с праведным гневом в голосе воскликнул мужик. – Такую, которую ты на тряпки свои тратишь, барахольщица! Мотовка бесстыжая! – вошел в раж мужик.

– Когда я твою зарплату на тряпки тратила? – даже задохнулась от возмущения похожая на Сову женщина. – Тима, ты умом не тронулся?

– Я-то не тронулся! А вот ты, смотрю, через свои сериалы, да трепотню с соседками последнюю память потеряла! – осуждающе произнес мужик, возобновив попытки сползти в комнату. Но бдительная Сова крепко упиралась в его лоб руками.

– Да, не слушайте вы его! – сказала молодая женщина, что находилась рядом с Ефимом на улице. – Никакая она ему не жена! Он и живет-то в другом доме. Напился алкоголик и мелет, невесть что!

– Кто напился? Я напился? – возмутился мужик, не прекращая попыток вползти в комнату. – Да, я уже неделю в рот капли не брал!

Уяснив наконец, что седой мужик и женщина, похожая на Сову, – не супружеская пара, Мимикьянов стал действовать решительно. Он двумя руками ухватил непрошенного гостя за брючный ремень и с силой потянул на себя.