Александр Скопин – Мертвый город или как мы стали взрослыми (страница 1)

Мертвый город или как мы стали взрослыми

Глава

Конец декабря 2000 год.

Собираюсь на работу. Работаю сторожем в гараже, зарплата – никакая, а все же прибавка к пенсии. На улице хлопает калитка. Я открываю дверь. Опа, Сюрприз. Внучка с красным от мороза лицом.

– Привет,– чмокает она меня в щеку и проскальзывает в дом.

– Здорово ночевали, – это внук, солидно протягивает ладонь. Я научил его так здороваться.

– А шо без предупреждения?

– Это родители нас к тебе на все каникулы сослали.

– Дело оно, конечно, хорошее. Только я на работу собираюсь так, что вы сегодня по хозяйству. Еду себе найдете, снег во дворе расчистите и ближе к вечеру печь натопите.

– Можно будет самим печь топить?– обрадовался внук.

– А почему нет?

– Так мы еще маленькие, чтобы с огнем баловать.

– Ну, не баловать, а печь натопить. Да и какие вы маленькие? Тебе десять, сеструхе твоей – четырнадцать. Делайте, как учил. Заслонку открыли, бересты и щепы положили, подожгли. Разгорелось, поленьев закинули, прогорит, еще раз дров добавили и хватит. Заслонку закроете, когда все прогорит, не единого красного уголька не останется. Все. А ты малая проследи за братом, шоб он мне хату не спалил.

Вышел, плотно закрыв дверь.

– Печь истопить маленькие они. Хм…

Жаркий август 1942. Сталинград.

Утро, яркое солнце обжигает нам плечи и головы. Нам – это мне и моей соседке Маше Кац. Волга течет не далеко от нашего дома, но Машина бабушка нас, конечно к реке не отпустит, потому, что мы еще маленькие. Мне пять лет, а Маше шесть. Поэтому мы стоим у старого колодца во дворе, поливаем друг друга холодной водой и смеемся.

Уже год идет Большая война и в мире взрослых чувствуется страх и напряжение. В нашем детском мире все спокойно и безмятежно. Мы еще можем радоваться яркому солнцу, прохладной воде, большому вкусному, только, что сорванному яблоку.

Отцы наши уже давно на фронте, а матери работают на тракторном заводе – делают танки. Два дня назад мамы ушли строить фортификационные сооружения, проще говоря, рыть окопы и до сих пор не пришли. Нас, как всегда оставили под присмотром старой и доброй бабушки Розы. Вот она сидит на лавочке и прислушивается к далеким взрывам, где – то там идут бои. Взрывы редкие, еле слышные, но Машина бабушка, каждый раз вздрагивает, приговаривая – ну в город – то их все одно не пустят.

Я изловчился и поймал свою трехцветною кошку Мурку, начал гладить ей голову и пузико.

Сзади послышалось легкое, равномерное гудение. Мы с Машей повернулись и посмотрели вверх. Ну, это мы знаем. Самолетики. За год войны не раз видели, как они летают вперед – назад, иногда после их пролета слышны взрывы, в основном в районе железнодорожного узла и промки.

В чистом, голубом, без единого облачка небе они казались маленькими и неопасными. Правда, их сегодня, что – то, очень много, никогда столько не было. С пролетающих над головой самолетов посыпались маленькие, черные точки и по мере их приближения к земле нарастал вой – свист, от которого на голове волосы встали дыбом. Мурка намертво вцепилась когтями в руку. В одной тональности с летящей смертью взвыла бабушка Роза. Схватив меня и Машу, потащила к деревянному сараю, где семейство Кац хранило свои запасы: овощи и различные разносолы.

Мои руки были заняты кошкой, поэтому я не успел, схватится за лестницу и больно, боком упал на гору моркови. Рядом, пискнув, приземлилась Маша. Последней, с трудом протиснулась в узкий лаз бабушка Роза. Закрыла за собой крышку погреба.

Я встал и тут же упал обратно, на морковь. Все вокруг затряслось, загрохотало, заходило ходуном. В ужасе я закричал, закричала Маша и бабушка, даже Мурка в моих руках кричала. В непроглядной темноте погреба, мы кричали изо всех сил, но не слышали друг друга. Кричали, пока могли, пока нам в рот, нос и глаза не набилась поднятая взрывами пыль. Мы с Машей прижались к бабушке Розе и она накрыла наши головы своими большими, мягкими, теплыми руками. Я отпустил полузадушенную кошку, которая сразу скрылась в темноте.

Это продолжалось долго, очень долго, с короткими передышками тишины и начиналась заново. Нас подбрасывало, трясло и глушило, пока не затихло окончательно.

Мы лежали, обнявшись на рассыпанной по полу моркови и свекле. Маша очнулась первая.

–Бабушка, я пить хочу.

– Сейчас, сейчас, – торопливо зашептала бабушка Роза.

Она зашевелилась в темноте, пытаясь приподняться, возилась, раскатывая руками овощи. Потом начала тихонько, бессильно всхлипывать. Оказалось, что у нее отнялись ноги. Мы принялись ее утешать.

– Надо за водой сходить, – предложила Маша.

– Не ходите, не ходите туда. Детки не ходите, – испугано шептала бабушка. – Там, у входа, ведерко с яблоками. Ешьте яблочки.

Мы с Машей, на ощупь, нашли яблоки. Съели по два. Жажду это не утолило, за то мы успокоились и прижавшись к бабушке уснули.

Маша разбудила меня, тряхнув за плечо.

– Пошли за водой, пока бабушка спит. Проснется – не отпустит.

Маша вывалила из ведра яблоки и взяла его собой. Она решительно забралась по лестнице и откинула крышку погреба. Яркий свет ударил по привыкшим к темноте глазам, они заслезились.

Маша вылезла из погреба до пояса и замерла оглядываясь. Я не терпеливо топтался внизу. Мурка стрелой вылетела из темноты и проскочив мимо нас выскочила на улицу. Я тоже полез вверх, потеснив Машу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.