Александр Скок – СССР: назад в будущее (страница 23)

Толстяк низкого роста с бутылкой пива в руке, сделал большой глоток, отрыгнул, и сказал:

– Ну так это пацаны… давайте покажем как это с настоящими мужиками!

Прокатились возгласы одобрения. Но щуплый паренек в очках проговорил:

– Может не стоит? У нее отец инвалид и мать в психушке... да и вообще Алинка нормальная, не какая-нибудь давалка вокзальная.

Толстый перевел на него взгляд и поморщился:

– Зассал? Не мужик?

– Ничего я не зассал.

– Тогда первый будешь! – хохотнул толстый. Банда поддержала.

Алина прижалась ко мне, вцепившись в руку. Мне не оставалось ничего кроме как вступиться за дока. Во-первых, потому что теперь мы в одной лодке, во-вторых, в любом случае я бы не смог бездействовать, будь я просто прохожим, то непременное вмешался бы. Такие вот у меня жизненные принципы. Откуда-то в недрах груди все сильнее разгоралась лютая ненависть к этим отморозкам, и все сильнее я хотел поставить их на место.

– Не выросло еще кое что, – сказал я всем.

Мои слова оказались, словно порцией бензина, попавший на тлеющие угли. Банда отступила нас и взяла в кольцо, и я понял, что вот-вот начнется заварушка. Шестеро, ладно, пятеро (тощий очкарик не в счет, он даже тени своей боится) против одного – банда представляла реальную угрозу, не смотря на то что каждому из ее участников не больше двадцати, по сути, студенты. В данной ситуации они просто задавят меня числом. Ну, ничего у меня есть в рукаве весомый козырь. Я потянулся за спину за пистолетом, но рука нащупала лишь воздух. Я же ствол оставил в квартире! Не стал брать на ночную прогулку, и как оказалось зря.

– Иди домой, – сказал Алине.

– Нет, нет, она никуда не пойдет, – оскалился толстый и разбил об лавочку бутылку, в его руке образовалась стеклянная «розочка».

А он серьезно настроен! Не став засусоливать, сжал кулак и размашистым ударом справа, попал толстому точно в морду. Тот отлетел назад на пару шагов, грохнулся на пятую точку. В следующий миг мне спину словно врезался таран, сбил меня с ног и я полетел на асфальт. Тишину ночного двора вспорол визг Алины.

Глава 8

СССР. Москва. Год 2023-ий. Жилые кварталы. Дом Алины

Асфальт встретил меня со всей гостеприимностью: я упал на живот, счесывая в кровь выставленные перед собой ладони. Тут же попытался встать, в живот прилетел удар, ребра прострелила боль, и я снова встретился с асфальтом. Один миг, и меня атаковали уже с другой стороны. Перекатившись вправо, попытался встать, но все тщетно – тут же прилетел удар, потом второй, третий – не давая подняться. Атаки наносились со всех сторон, и я уже не предпринимал попыток подняться, лежал в позе эмбриона, закрыв руками голову. Меня отделывали так, словно я был куском мяса на рабочем столе шеф повара и он собирался приготовить отбивную, активно работая молотком. Почему-то боли я совсем не ощущал. До меня донеся визг Алины:

– Не трогай меня!

Под градом ударов я улучил момент оценить обстановку: трое были заняты мной, еще двое пытались раздеть Алину.

Черт, я же штурмовик, почему я не могу справиться со студентами?!

– «Получены повреждения: множественные гематомы, кровоподтеки, ушиб ребер, ушиб позвоночника. Травма почек легкой степени. Ситуацию расцениваю, как критическую. Запускаю режим перехвата управления», – сказала Эя.

Дальше я был лишь сторонним наблюдателем. Моя правая рука молниеносной хваткой поймала ногу противника, рванула ее в сторону, раздался характерный хруст сломавшейся кости, а потом пространство заполнил вопль полный боли. Противник упал на асфальт и я увидел, что это был студент с пластиной в голове.

Минус один.

Стая замолотила активней. Тело крутанулось в невероятном пируэте, и я подсек ноги противнику, скосив того на асфальт. Перекатился в сторону, вскочил на ноги. Передо мной оказался толстый, его правый глаз бал закрыт гематомой, а под ним растекался приличный синяк. Что ж, неплохо я приложился. Враг махнул передо мной розочкой и оскалился.

– Ну давай, иди сюда!

Эя сделала отвыкающий маневр рукой, словно я собирался ударить с правой, а потом я подпрыгнул, прокрутился вокруг оси и ударом ноги отправил толстого в дверь подъезда, встреча с ней ознаменовалось металлическим звоном.

Приземлившись, накинулся на спину недавно скошенного мною врага, обхватил его руками и в невероятном кульбите назад через себя, обрушил того лицом на асфальт. Враг распластался, я закрепил успех ударом локтем между лопаток. Раздался хруст и противник издал вопль.

Минус два.

Бросил взгляд на толстого. Тот уже поднялся на ноги и сжимал рукой ладонь, на асфальт капала кровь и я понял, что он при встрече с дверью сам себя порезал «розочкой». Поймав на себе мой взгляд, он примирительно поднял руки:

– Все брат, сдаюсь!

Минус три.

Решив его не добивать, поспешил на помощь Алине. Осмотрелся. В обозримом пространстве ее нигде не было. Из-за гаражей раздался крик. Док! Ветром метнулся туда, один миг и я там. Негодяй прижал своим телом Алину к траве, девушка пыталась освободиться – извивалась. Второй гад стоял рядом, спиной ко мне. Пара секунд и я отправил его лицом в гаражную дверь и тот упал навзничь. Стащил второго с Алины и обрушил на него серию ударов: лево, право, левой! Это было достаточно, чтобы враг упал на землю.

Эя вернула мое тело мне. Теперь у меня был один закономерный вопрос: кто из нас штурмовик, я или она? В голове появилась догадка, что я всего лишь сосуд для искусственной личности… ладно, об этом не сейчас.

Пришла еще одна напасть: как только мне вернулся контроль над телом, я ощутил весь букет последствий моего избиения, мое тело превратилось в сплошное место боли. Ребра, спина, почки – все чертовски ныло, полыхало словно огнем. Я издал протяжный стон и приложил руку к ребрам.

–«В целях повышения эффективности, отключаю болевые рецепторы», – сказала Эя.

Один момент и боль исчезла.

–«А что так можно было?», – удивился я.

–«Предупреждаю – частое отключение болевых рецепторов негативно влияет на работу систем организма. Категорически рекомендую прибегнуть в купированию боли посредством специальных препаратов».

Осмотрелся. Где-то должен быть еще шестой – очкарик. Но что-то мне подсказывало, что он уже давно дал деру, когда начался серьезный замес.

Я подошел к Алине и помог подняться. Поправив маску, спросил:

–Ты как? Он, ну, с тобой того… сделала что-нибудь?

– Не успел, – сказала Алина и всхлипнула.

– Пойдем домой.

Когда мы вернулись к подъезду, негодяев уже не было. Пока мы поднялись на третий этаж я принялся приводить себя в порядок. Пиджак и брюки были в пыли, впрочем, и белой рубаке тоже изрядно досталось. После того, как стер с пиджака пыль, переключился на рубашку, но стереть с нее пыль было сложно и я решил просто застегнуть пиджак на пуговицу. Негоже, чтобы отец Алины стал задавать вопросы насчет моего внешнего вида.

А вот и этаж дока. Перед тем как постучать в дверь Алина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя себя в психологический порядок. Бедняжку изрядно трясло, еще бы пережить такое. Но после упражнения, она взяла себя в руки, конечно же, настолько, насколько было это возможно. По крайней мере, внешне видно не было, что миг назад ее чуть было не изнасиловали. Сильная девчонка. Оно и не удивительно, наверное слабые в скорой не работают.

Док нажала на звонок.

– Ладно, пойду, – сказал я. – Завтра за тобой заеду.

– Спасибо, – тихо сказала док, смотря в пол.

– За что?

– За то, что спас меня.

Защелкал замок, дверь открыл отец. Он окинул взглядом дочь, потом сдвинул густые брови и посмотрел на меня, пытаясь понять, кто я такой. Я тоже к нему присмотрелся. Голубые глаза, прямые черты лица, темные волосы с проседью, худой, но жилистый. На вид лет шестьдесят. Одет в клетчатую сине-черную рубашку, рукава закаты по локоть, черные брюки.

Алина громко всхлипнула, плечи содрогнулись, она бросилась на шею отца и тихо заплакала. Постояв с несколько секунд, я негромко кашлянул и произнес:

– Я пойду. До завтра.

Алина посмотрела на меня, я увидел, что туш растеклась по щекам, а помада растерлась вокруг губ.

– Может, зайдешь? – вдруг спросила она.

– Да. И расскажете, что вы сделали с моей дочерью, – произнес отец, смотря на меня из-под бровей.

Уходить было как-то неправильно. Тем более было бы неплохо установить более тесный контакт с новым участником группы. Посмотреть чем живет и что представляет из себя ее семья. Очкарик сказал, что мать Алины в психушке, а отец инвалид. Интересно, интересно…

Я кивнул.

Небольшая двушка ничего особенного из себя не представляла, чем-то напоминала квартиру Антона интерьер – советский аскетизм. Разве что здесь на стене гостиной висел ковер. В углу стояло школьное пианино. Еще внимание привлекла картина на стене, красками изображена девушка, в ней узнал Алину.

Суровый настрой отца смягчила док. Сказала, что я ее коллега по работе – водитель скорой. Тогда взгляд отца немного стал мягче и он махнул рукой идти вслед за ним – в кухню. Я опустился на табурет около стола, отец чиркнул спичкой, зажег конфорку и поставил чайник. Алина зашумела в ванной комнате душем.

Теперь надо было что-то придумал, какую-нибудь легенду. Ведь он сейчас спросит, где была его дочь. И что ответить? В голову ничего путного не шло, еще чертовски болели ребра, мешали думать.