Александр Скок – Красные нити (страница 45)

Ушел. Спускаясь по лестнице, прокручивал в голове наш разговор. С уверенностью в девяносто девять процентов могу сказать, что в палате лежит София. Другие вопросы задавать не стал — и так понятно, что это она, и различий в нашем прошлом не будет. Только имя… Имя. Но какого черта она думает, что она Катя? И самое паршивое, что никто, НИКТО не поверит во все это и не подскажет, что происходит.

Вечером я приехал в аэропорт Домодедово, нашел в зале ожидания Денисова. Скинув рюкзак в кресло, сел рядом с эфэсбэшником. Тот, как всегда, был одет в свой фирменный черный костюм. Рубашка белоснежная и черный галстук в серую полоску. В общем, все по стандарту. Хотя нет, не все. На этот раз у него была небольшая дорожная сумка, стояла на полу. Отложив на колени кроссворд, Николай отпил кофе и спросил:

— Готов к труду и обороне?

— Ага. Ты так и не рассказал, что предстоит делать.

— Покопаем самоубийство. Неофициально.

— Неофициально? Это как?

Николай нагнулся к сумке, расстегнул молнию, достал планшет и протянул мне.

— На вот. Открой файл «Полярная звезда». Там вся инфа.

Не задавая лишних вопросов, я терпеливо дождался, когда планшет запустится, открыл файл и погрузился в чтение. Это была небольшая справка о городе, о компании «Полярная звезда» и о человеке, который покончил жизнь самоубийством.

Ну, что могу сказать по итогам прочитанного…

Самоубийца — некто Сергей Смогржевский. Работал главным инженером в Усинском филиале компании «Полярная звезда». О компании я был хорошо осведомлен: их ювелирные магазины раскиданы по всей стране. В общем, они занимались добычей алмазов, причем не простых, а черных, которые в последнее время стали чрезвычайно популярными. Лично я никогда не питал к ним особой симпатии. Это был черный камень, сверкающий алмазным блеском.

Полиция провела дознание по факту падения Смогржевского из окна и вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела с формулировкой «самоубийство». Спустя какое-то время один из топ-менеджеров московского головного офиса «Полярной звезды» обратился через свои связи в ФСБ с просьбой провести негласное расследование и выяснить, действительно ли это было самоубийство.

В биографии Смогржевского ничего выдающегося. Мужик как мужик. Пятьдесят семь лет, женат, всю жизнь проработал в сфере добычи алмазов. Исходя из рапортов дознания, мотива для самоубийства не имел. В общем, непонятно, с какого перепуга Смогржевский решил выкинуться из окна. Но не бывает дыма без огня.

Сам городок Усинск тоже не представлял из себя ничего интересного. Разве что привлекал внимание северным сиянием, полярным днем и полярной ночью, лютыми морозами зимой и холодным, дождливым летом с тучами комаров. Расположен недалеко от полярного круга, население — тридцать тысяч, вокруг сплошные болота, нефтяные месторождения и крупнейший в стране рудник по добыче черных алмазов. Единственный въезд и выезд — через железную дорогу или самолетом. Теперь стало понятно, почему Денисову пришлось лететь на самолете.

Я протянул ему планшет и спросил:

— Есть основания полагать, что его убили?

Денисов неопределённо качнул головой.

— Посмотрим.

— Что еще есть?

— Нас встретит начальник службы безопасности. Будет оказывать всяческое содействие. Мы для работников компании будем представляться сотрудниками службы безопасности, которые проводят внутреннее расследование инцидента. О том, что мы из ФСБ, говорить не положено. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. — Никак не могу понять, почему ФСБ выполняет просьбу топ-менеджера?

— Ну… — Денисов задумчиво протянул. — Политика. И отчего бы хорошим людям не помочь?

— Понятно. Долго там будем?

— Думаю, дня за три-четыре управимся. Осмотрим место, опросим свидетелей, если будут. Поговорим с женой Смогржевского. Считаю, что после этого картина станет ясна. Ничего сложного быть не должно.

Я вздохнул. И почему мне кажется, что все неприятности начинаются не только с фразы «смотри, как я умею», но и с «ничего сложного быть не должно»?

В зале объявили регистрацию на рейс, и мы, взяв багаж, направились к указанному терминалу.

Глава 2

В какой-то момент полета началась болтанка, самолет прилично тряхнуло. Где-то впереди заплакал ребенок. Денисов туго сглотнул, ослабил узел галстука и посмотрел в иллюминатор. Я заметил это и ухмыльнулся. Достал паспорт из рюкзака и начал пытаться засунуть его в карман джинсов. Слегка толкнул Николая в плечо, якобы случайно. Он заметил мои манипуляции и спросил:

— Он тебе в рюкзаке мешал?

— Лучше пусть будет при мне. Мало ли что. И тебе советую.

— Зачем?

— Если упадем, чтобы опознать проще было.

— Иди ты!

Я засмеялся. Довольный тем, что шутка удалась, вернул паспорт в рюкзак.

— Да ладно тебе, не ссы. Авиаперевозки самый безопасный вид транспорта, — проговорил я.

— А я и не ссу. Но раз в год и палка стреляет. Историю моей семьи ты знаешь.

— Возможно, на тебя ваша семейная традиция не распространяется.

— Очень смешно — традиция, — фыркнул Денисов.

— Пусть будет семейный рок, раз тебе традиция не нравится.

— Давай сменим тему. Есть версии, почему больше не получается применять телекинез?

Я тяжело вздохнул:

— Не-а.

— Он совсем не работает?

— Да.

— Плохо. Очень плохо!

Дело в том, что после того, как забронировал билеты до Усинска, решил наконец-таки поиграться с телекинезом, ну, на минималках — задумал передвинуть карандаш. В последний раз активировал его еще когда разбирался с Рустамом. А с тех пор две недели прошло. Но поиграться с ним не удалось. Я никак не мог его активировать. Мою способность словно наглухо выключили. Денисову об этом сообщил пару часов назад, когда проходили регистрацию на рейс. Эфэсбэшник от этой новости погрузился в состояние глубокой задумчивости, что меня немало удивило.

— Напиши профессору Писарскому. Вот номер. — Николай скинул мне цифры в мессенджер.

Достав телефон, написал Писарскому, что телекинез перестал работать, упомянул про откаты, которые меня накрывали после его применения, и, конечно же, рассказал о ситуации с именем Софии. Минут через пятнадцать профессор позвонил мне по видеосвязи. Он стоял ко мне боком, я видел его чуть снизу, судя по всему, со стола — с камеры ноутбука. За профессором — серая кафельная стена, сверху прямо на него бил яркий свет. На Писарском были медицинский халат и резиновый фартук. На руках резиновые перчатки. Ученый стоял возле металлического стола и что-то делал руками, но что именно, я не видел, это оставалось за кадром.

— Рад, что ты разобрался, как работает телекинез, Игорек! Как жив-здоров? — спросил он, не поворачиваясь ко мне.

— Спасибо, все хорошо.

Профессор, в принципе, особо не отличался от своей версии многолетней давности, которую я видел во время гипноза. Разве что стал совсем седой, и морщин прибавилось.

— Тебя уже устроили в ФСБ? Насчет жалования не обделили? На достойную жизнь хватит?

— Да, все в порядке.

— Напарник не обижает?

— Нет. Пусть только попробует, — усмехнулся я.

— Рад, что у тебя все хорошо, Игорек. Так что там у тебя с телекинезом? Не работает?

— Да. Может быть, вы что-то подскажете? Почему так все происходит?

— Ты не умеешь его контролировать. Тебе нужно чаще тренироваться.

— Но я уже успешно его применял, и не было проблем.

— В каких обстоятельствах он проявился?

— Ну… меня чуть не убили.

— В критической ситуации, такой как угроза твоей жизни, ты невольно смог взять его под контроль и потом еще какое-то время по инерции его контролировал. Но когда ты успокоился, когда твоей жизни больше ничего не угрожало, ты его потерял. Теперь ты сможешь вернуть телекинез только с помощью тренировок. Тебе нужно научиться с ним управляться.

— Но как его тренировать?

— Вышлю тебе курс тренировок. Сначала пробуй воздействовать на спичечный коробок, после того, как перестанешь ощущать откат, переходи на предмет побольше. И так с каждым разом увеличивай размер объекта воздействия. Твою способность нужно прокачивать, как мышцы в спортзале, понимаешь, о чем я? Что будет с человеком, который только что пришел в спортзал, а на него сразу повесили штангу весом двести килограмм?

— Как минимум, надорвется, — ответил я.