Александр Скидановский – Махаон или история о пропавшей девочке. (страница 8)
— Ну что, как тебе, а? — Толик улыбнулся и подмигнул Юре. — Теперь тёть Марина будет сражена.
Гена молча и быстро завёл всех троих во двор и, оглядев улицу, запер калитку.
Часть вторая
Вечер, если есть с кем, а главное с чем, никогда не скучен. Настроение у двух сидевших за столом было отличное. Гена с племянником отмечали удачную покупку велика, сулившую приличные барыши.
Бизнес-планы ещё не все были обсуждены, закуска в виде томатной кильки не вся съедена, а принесённая от хлебосольной Маринки «Калининградская особая» была налита в пластиковые стаканчики и не вся выпита.
Геннадий, нюхая подсохший хлеб, ударился в воспоминания:
— У нас вот тут, помню, в сенях стояла такая бочка с маслом подсолнечным, отжима домашнего. Мы пацанами ещё… хлеб, помню, чёрный макнём туда, солью посыпаем — и на улицу. И сразу орать: «Сорок один — ем один!», потому как все слетаются и…
Тут с улицы раздался настойчивый стук. Гена прервал кулинарные воспоминания, отодвинул кружевную, пожелтевшую от сигарет занавесочку, но ничего не разглядел.
— Темно уже. Сходи глянь, кто там.
Через полминуты в дверях, помимо растерянного племяша, настроив резкость, Геннадий разглядел знакомое лицо в форменной фуражке. Увиденное лицо и фуражка ему не понравились.
— Здравствуйте, господа, кина не будет. Участковый Зотов на пороге, — весело отрапортовало это лицо.
— И вам не хворать, — сразу упавшим голосом проговорил Геннадий, откашлялся и спросил: — Какими судьбами?
Зотов не ответил. Оглядевшись вокруг, участковый отодвинул племянника в сторону и сразу увидел прислонённый к стенке велосипед. Единственная яркая и чистая вещь в доме никак не гармонировала с обстановкой и сразу бросалась в глаза.
Зотов уже монотонным, скучным тоном продолжил:
— Я что, узнать-то зашёл: ты у меня в этом году по какой статье пойдёшь? 158.1 или 158.3?
И с интересом посмотрел на враз побледневшего Гену.
— Дак это, начальник… не мой это, — залепетал Гена.
— Конечно не твой, — согласился участковый. — Не переживай, — заботливо продолжил он. — Сейчас пробьём ориентировки и найдём хозяина.
Геннадий затряс головой:
— Так это… пацаны приволокли, — продолжал он жалобно. — А я его и не трогал вовсе.
— Ну не трогал, так не трогал, — опять согласился участковый. — Но вот тебя, дружок, потрогать нам придётся. Поедешь здоровье поправлять. И прям сейчас.
За последующие две минуты понятными для Гены и племянника словами участковый обрисовал их дальнейшую грустную судьбу, упомянул о причастных и пока не пойманных приятелях Геннадия и отметил, что он, кстати, о них же и заботится, так как тюрьма им всё равно дом родной, а эту халупу скоро снесут.
— Ну так что, граждане уголовники, что погрустнели? — голосом Жеглова весело спрашивал участковый. — Не хотца опять туда? Не хочется… Тогда слушаем, включаем остатки мозгов и действуем.
— У нас тут пропала девочка, семиклассница. Сегодня днём. Вот тут, на поле, от вас пятьсот метров. Надеемся, что найдется. Но может и нет. Ты крокодил здесь, к сожалению, родился, на моём участке. Надеюсь, скоро и помрёшь здесь. Но всю гопоту местную ты знаешь. Даю тебе задания на ближайшие два дня.
— И вот два дня ты не спишь, не ешь, не пьёшь. Не пьёшь, слышишь, а только носишься по пенатам своим и собираешь информацию. Она пропала здесь, и кто-то что-то по-любому видел, знает, догадывается.
— Не справишься — учти: я на тебя к велосипеду оформлю ещё убийство Кеннеди, по явке с повинной.
— Всё. Действуем.
Участковый встал, взял велосипед за руль и, легко покатив его, вышел из дома. Геннадий молча сидел и смотрел в угол.
— Вот это встрял… — немного помолчав, заговорил он. Потом добавил— Интересно, кто такая эта Кеннеди. Так, ладно, пойду к Маринке. А ты шустриков этих тащи сюда, — обратился он к племяннику. — Они тож при деле получаются.
И, махнув рукой, вышел из дому
Часть 3. День пропажи
Глава 9. «Подожди меня в столовой»
Алеська закрылась в ванной, включила воду, села на самый краешек и задумалась. Звуки льющейся воды, закрытая дверь и белый цвет вокруг успокаивали.
С детства ванная была самым любимым её местом в доме, особенно когда грустно или плохо. Сейчас было и грустно, и плохо, и даже страшно.
Увидев Динаркины вещи, ей сразу стало страшно, и особенно жутко было, что они как-то очень аккуратно были сложены. Динарка так укладывать точно бы не стала.
Алеське стало понятно, что действительно случилось что-то ужасное. И потом, в десятый раз рассказывая полицейским, родителям, учителям поминутно весь этот дурацкий день, ей казалось, что она не всё вспомнила: что-то важное ускользнуло… но что?
Они вернулись из магазина в школу вдвоём. Возвращались через поле, никого рядом не было. Динарка ещё заверещала:
— Фу, какой запах!
Потом в школе Динарка сказала, что ей надо зачем-то куда-то сбегать, а ты жди меня в столовой. Пошла по коридору. И не вернулась ни в столовую, ни на уроки. Пропала.
Если бы на неё кто-то напал в школе, Динарка бы орала, дралась, боролась. Вся школа была бы на ушах, и неизвестно, кому бы помощь больше понадобилась: ей или нападавшему.
Значит, всё случилось на поле, где вещи нашлись. А может, её усыпили как-то — пришла в голову мысль. Добровольно она бы никуда и ни с кем не ушла. Значит, усыпили. Но как? И главное — кто?
Кто-то был там ещё, на поле, получается… Когда шли в школу, она никого не видела, хотя спрятаться в высокой траве несложно.
Надо подумать, кто ещё мог увидеть там тогда, в поле, кого-то чужого…
Стоп. Пацаны эти, девятиклассники: они ж от физрука побежали туда, в поле. Надо завтра у них спросить.
Жалко, окна со школы почти не выходят на поле, да и урок был… Хотя с девчачьего туалета, с умывальной комнаты, окошко смотрит как раз туда, а в туалете девочек полно было.
Так, кто там был — надо вспомнить. Эта рыженькая с седьмого, Ксюха с подругой, вроде, ржали в кабинке…
Ладно, завтра собирать информацию буду, решила Алеська, и ей как-то стало легче. Её никто не обвинял ни в чём, но она чувствовала себя какой-то предательницей, как будто бросила подругу в трудную минуту.
Завтра и вообще, пока не найдёт способ, как помочь Динарке, она не успокоится. Итак, всё — завтра.
На следующий день удивлённых школьников и педагогов на входе в фойе встречала не сторож баба Нюра, а два высоких и здоровых бугая в чёрной форме с фуражками, болтающимися дубинками на широком ремне и, что особо почему-то впечатлило англичанку, наручниками в чехле на поясе.
Новая охрана была назначена в школу полицией в связи с пропажей школьницы. Но выглядела эта охрана так, будто только что приехала со съёмок какого-то голливудского или немецкого фильма.
Весь педсостав, исключая только физика Пал Палыча, за две минуты превратил учительскую в модный салон красоты. В салоне клиентура лихорадочно накручивалась, взволнованно переговаривалась, пудрила носик, красила губы и надушилась так, что пришлось открыть окна в коридоре.
Ажиотаж, конечно, сбился, когда узнали, что пропала наша ученица — Динара из седьмого «А». Поохав и обсудив случившееся, решили, что всё образуется, и надежда, как говорится, умирает последней.
Вот именно, надежда никогда не умирает, — с этими странными словами англичанка, которую, кстати, звали Надежда Александровна, поправила причёску и решительно пошла вниз, в фойе.
После известия о пропаже Динарки рабочая атмосфера в школе упала. Теперь после звонка опаздывали на уроки не только дети, но и некоторые учителя.
Впрочем, и школьникам было не до уроков — особенно в 7 «А». Событие было шокирующим. Среди одноклассников, конечно, многие, бывало, желали друг другу исчезнуть, пропасть, навернуться или сломать что-нибудь, но как минимум не Динарке. И вообще — всё понарошку.
Валентина Анатольевна была очень расстроена. Вместо первого урока она провела классный час по поводу безопасного поведения. Обсуждали на часе не только безопасное поведение, но и перебрали версии случившегося.
Версий было мало. Посторонних людей в школе и около школы вчера никто не видел. Выходит, Динара сама оставила в поле рюкзак, телефон, вещи и куда-то ушла — и уже там пропала? В это трудно было поверить.
В школе в этот день все было непривычно. Например многочисленная администрация, растревоженная событиям вышла из кабинетов, и заполонила коридоры. Всем своим видом она напоминала поднятого из спячки заспанного медведя. Что именно делать замов никто не проинструктировал, а для самостоятельных поступков они были неприспособленны. Поэтому часть административного ресурса школы просто стояла в коридорах, строго рассматривая проходящих мимо них учащихся и педагогов. Другая же часть, набрав в руки побольше бумажек со столов, бесцельно ходила по этажам. Особо ненормально вёл себя беспокойный мужчина, по фамилии Петров О.С, прибывавший в должности замдиректора по воспитательной работе. Он вообразил, что наконец-то настал его час, очень быстро передвигался с озабоченным лицом по коридорам, приставал ко всем с требованием показать ему какие-то журналы по технике безопасности и после обеда зачем-то стал ходить по школе с рацией в руке, которая давным-давно не работала.
Физрук отменил занятия на улице, в столовой на всякий случай вместо обычных вилок на обед стали выдавать пластмассовые, а учителей поставили дежурить по двое на всех этажах.