Александр Сивинских – Операция «Шасть!» (страница 52)

Изрядно побуревший Геннадий, прихватив лафитнички с рассолом и ромом, удалился в обнимку с Арапкой на балкон.

– А почему, друг Ванята, ты Ванята? – поинтересовался Иван-королевич у прихлебывающего водочку старлея. – Это что, фамилия, имя или прозвище?

– Вообще-то зовут меня Сергей, фамилия Ванятин. Старый казацкий род. Предки мои во времена похода Ермака осели на Алтын-горах. Атаманом у них тогда был славный Шушун, может, слышали?

Слушатели отрицательно покачали головами.

– Вот тоже учат в школах. Ермака все знают, а Шушуна – кто? Ладно. Короче, основали алтынское казачество и жили припеваючи до постреволюционной действительности. Потом казаков запретили как класс… – Взгрустнув, старлей примолк, однако через секунду взвился соколом и клятвенно вскричал: – Но пепел класса бьется в наших сердцах!

Походив некоторое время перед сопереживающей аудиторией, конногвардеец продолжил:

– Жили мы в коневодческом колхозе. Первым освоенным мной транспортным средством был не педальный конь, а всамделишный. Да и на фиг нам сдались все эти вело-, мото – и автоколымаги! Коняга, парни, умнее, чем собака. Верный товарищ. Добрый, послушный, быстрый как ветер. Людей бы делать из этих коней, лучше бы не было в мире людей! Й-эх!

В волнении он хватанул полный бокал.

– Помню, привезли нам как-то фильм про индейцев. А назывался он «Ванята – сын Ибн Шушуна». Скажете, совпадение? Может быть, может быть. Мы с пацанами тут же организовали индейскую общину. Все индейских имен набрали, а меня сразу и прозвали – Ванята. Благо у нас на Алтыне легенды и сказы про Шушуна в ходу до сих пор. Нет, вы действительно не знаете, кто такой Шушун?

– Точно так, – ответствовал за всех Алексей. – Ни сном ни духом.

– Хозяин, – обратился старлей к Муромскому и кивнул на гитары, – я вижу, у тебя инструменты есть. В рабочем состоянии? Разреши попользоваться. Сейчас я вам устрою урок истории. И заодно уж филологии.

Потомственный казак, пожизненный индеец, кадровый конногвардеец, просто хороший человек Ванята заглушил у маленькой гитарки три струны, подстроил ее под себя, взял вступительный аккорд и объявил:

– «Слово о подходе (к делу) славного Шушуна»!

Однажды в древние века В харчевне «Логово быка» Сошлись три ражих чудака Под бражный звон. Кипели, словно самовар: Мол, тот, кто сквозь хмельной угар Вслух скажет внятно «Гибралтар», Тот – чемпион. Один – шотландский богатырь Сэр МакИнтош, вельможный хмырь (Хоть спьяну истинный колдырь, Шатун-болтун). Второй – барон фон Лапсердак, Кондовый форменный пруссак. И третий был лихой казак — Седой Шушун. Сэр МакИнтош, вскричав «О йес!», За вискарем в карман полез, Уан дринк отпил в один присест, На три глотка. Взревел фон Лапсердак: «Майн Готт!» — И шнапсом выполоскал рот, Спесиво глянул в свой черед На казака. Казак Шушун, хотя и ветх, Воскликнул: «Всех свистать наверх! Эй, как тебя там, человек, Даешь вина!» И, раскрутив бутыль винтом, Он заработал кадыком И с маху емкость целиком «Убрал» до дна. «Упс, – буркнул уязвленный сэр. — Бутылка есть дурной размер, Зело заразен сей пример, Геноссе фон? Не посрамлю Лох-Несс родной; Нет, не Маклауд, я – иной, Тряхну шотландской стариной, Пусть дух мой вон!» И, крякнув, хлопнул виски Мак. «Зер гут, – пролаял Лапсердак, — Их бин не попадать впросак Или в коллапс». Барон на шнапс с тоской взглянул, Барон решительно вздохнул, Барон, бравируя, сглотнул Свой мутный шнапс. «Даешь!» – толпа ревет с трибун. «Даю, – кивает им Шушун, — Со мною птица Гамаюн, И это плюс.