Александр Сивинских – Гончий бес (страница 54)

— Гнусная клевета, — парировал отец. — Да моя ласточка ещё твоего Тузика переживёт. Советское — значит отличное!

— Владимир Васильевич, — взвыл Жерар. — Ну, допустим, вам не нравится моё французское имя. Допустим. Тем более, я уже заметил, что ко всему французскому относитесь предвзято. Зовите меня Тузиком, о’кей. Но зачем эти обидные сравнения сроков жизни? Я, между прочим, ещё очень молод и полон сил!

— Раз так, тяпни Пашку за ухо. В полную силу. Может, быстрее сядет в машину.

— Только попробуй! — пригрозил я разинувшему пасть Жерару, и полез в «копейку». Бес проворно сиганул через моё плечо и очутился в салоне первым. Начал топтаться на сиденье, устраиваясь.

— А почему сзади? — удивился отец.

— Безопасней.

— Ну-ну. То есть на мотоцикле гонять тебе не страшно, а в машине с батькой страшно?

— Так точно, товарищ капитан. Аж скулы сводит. Но не из-за батьки, а из-за машины.

— Ну-ну, — снова сказал отец и тронул жигулёнок с места.

— А как же мой мотоциклет? — спросил я. — Учти, он страшно дорогой.

— Ни хрена ему не сделается, — беззаботно ответил отец. — Обстряпаем одно дельце, тогда и заберёшь.

— Какое ещё дельце? — хором спросили мы с Жераром.

— Выгодное, пацаны. Обалдеть, какое выгодное, — ответил он преувеличенно жизнерадостным тоном. — Озолотитесь.

Не знаю, как бесу, а мне его напускной оптимизм показался очень и очень подозрительным. Обычно такой тон используется прожженными авантюристами при обработке законченных лопухов. С целью соблазнить их на приключения, которые грозят в первую очередь серьёзной опасностью, и лишь во вторую — барышами. Чаще всего крайне несерьёзными.

Авантюра, в которую по самые ушки-лопушки влез отец, и в которую намеревался втянуть нас, началась далеко от здешних мест. За Атлантическим океаном, в североамериканском штате Луизиана. Патриция Баст, скромная продавщица букинистической лавки, захотела разбогатеть. По-настоящему, безоговорочно. Раз и навсегда. Это было, в принципе, достижимо. У Пэт имелся дядюшка, сенатор и один из богатейших людей штата. За-гвоздка заключалась в том, что старик, имеющий прозвание Луизианский Лев, вовсе не собирался осыпать единственную племянницу золотым дождём. Дело обогащения нужно было брать в собственные руки. И Пэт придумала, как это провернуть.

У дядюшки было хобби. Он фанатично собирал старинные механические игрушки, а также всё, что с ними связано. Не жалел ни денег, ни времени, ни сил. За танцующей куклой восемнадцатого века он мог лично полететь в Европу, плюнув на заседание сенатской комиссии, которой руководил. За игрушечную железную дорогу девятнадцатого века отвалить долларов больше, чем за малолитражку. Оставалось лишь организовать ему поездку куда-нибудь на край света, с билетом в один конец. Чтобы дядюшка сгинул там навсегда, оставив баснословное наследство чрезвычайно нуждающейся в нём племяннице.

Вскоре Пэт определила подходящее место. В одном из каталогов она наткнулась на снимки редчайших заводных насекомых, выпускавшихся в начале ХХ века в России. За-тем, в результате долгих сетевых поисков, нашла человека, который владел чертежами этих букашек — некоего Новицкого, работника Императрицынского архива. Значительно сложней было найти людей, которые за пристойную сумму подсобили бы дядюшке бесследно затеряться в русских снегах. Но, в конце концов, ей удалось и это. Международный интернет-клуб общения Shared Talk — мощное средство, если знать, как им пользоваться.

— Так вы познакомились в чате? — ошарашено спросил я. — Батя, я с тебя угораю!

— Да нет, познакомилась-то с ней Зарина, — ответил отец. — Меня она уже после привлекла.

— Зарина, значит, — сказал я. — Многое становится понятно… Ну, рассказывай дальше.

Осторожная Патриция не рискнула лично предъявить сведения дядюшке. Поэтому воспользовалась помощью жениха — эмигранта из России Марка Фишера. Надо ли говорить, что об истинных целях невесты Фишер знал ровно столько, сколько должен знать болван, используемый «втёмную». То есть ничего. Разбогатев, Пэт намеревалась выбросить эмигранта на помойку. Каково же было её разочарование, когда Луизианский Лев решил отправить в Россию вместо себя команду искателей сокровищ. Включающую, в том числе, и беднягу жениха.

План следовало срочно изменить. Чертежи должны были исчезнуть, чтобы дядюшка занервничал и помчался добывать их самостоятельно.

Совершенно неожиданно возникли затруднения и в России. Чертежами механических кузнечиков заинтересовался Басмач Хайдаров. В лучших традициях бандитских девяностых он взял в жёсткий оборот Новицкого. Поддавшись на шантаж, тот выкрал чертежи из архива, передал Хайдарову. Связываться с Басмачом отцу не хотелось. В деле возникла неприятная пауза. Прервалась она, когда Зарина выяснила, что чертежи находятся в ГЛОК, где с них снимают электронные копии. Вернее, находились — до тех пор, пока там не побывали Паша Дезире и американские искатели сокровищ. К счастью, американцам ничего не досталось, они лишь нагуляли в ГЛОКе головной боли. После всего этого кавардака Новицкий был просто обязан забрать документы из бюро.

Заманить его в архив вместе с документами оказалось делом пустячным. Отец слегка припугнул любовника Новицкого, тот сообщил от имени Басмача время и место встречи. Напуганный архивариус примчался туда сломя голову.

— Тонко, — признал я. — Одно мне непонятно. Зачем ты прикончил Новусика? Да ещё с таким зверством. Не любишь голубеньких?

— Да плевать я на них хотел, — сказал отец. — У Новицкого с перепуга в голове помутилось. Не зря говорится, что загнанная в угол крыса становится опасной. Видимо, к архивным крысам это тоже относится. Накинул мне на шею петлю, начал душить…

Отец рассвирепел. Он и сам не заметил, как в нём пробудился кошмарный паучок Ананси. Очнувшись, увидел перед собой качающееся в петле тело Новицкого. Спасать идиота было поздно. Отец спустил в измельчитель бумаг оригиналы чертежей, «слил» в свой электронный ящик имеющиеся на флешке файлы, а саму флешку растёр в пыль. Для этого ему вновь пришлось ненадолго обернуться чудовищем. После чего он спокойно прошёл сквозь стены архива и удалился восвояси.

Американцы остались с носом. К сожалению, упрямая руководительница экспедиции мисс Голдэнтач не желала признавать поражение. Луизианский Лев по-прежнему пребывал за океаном. Чтоб выманить его оттуда, пришлось взять в оборот многострадального Марка Фишера.

— И занялась этим, разумеется, всё та же Зарина, — сказал я.

— Угу, — согласился отец. — При моём посильном участии. Зарина подцепила его на крючок, ну а я вываживал.

— Так сенатор сейчас здесь?

— Здесь.

— И как ты намерен поступить? Снова разбудить паучка Ананси? Не жалко тебе старикана?

— Во-первых, не я, а мы. Мы с тобой, сынок. Во-вторых, обстоятельства здорово изменились. Кузнечики, как поведал наш дорогой Тузик (Жерар недовольно заворчал), внезапно ожили. И начали вести себя дурно. Трудящихся калечить. А я этого страсть как не люблю. Сам из семьи рабочего и колхозницы. — Он побарабанил пальцами по рулю. — Вдобавок на горизонте замаячил персонаж, к которому я испытываю давнюю, трепетную любовь.

— Речь о Сулеймане? — уточнил я.

— Да.

— Может, расскажешь, что между вами произошло?

— Опуская подробности, эта ископаемая рептилия сначала спровоцировала меня на нарушение слова, а после воспользовалась моим положением клятвопреступника, чтобы взять в рабство.

— А я Паше сто раз говорил, что он негодяй! — подхватил Жерар.

— Н-да… — пробормотал я. — Ну и что же мы станем делать, Владимир Васильевич?

Отец помолчал и ответил:

— Да ведь выбора-то у нас, по сути, нету. Нужно выжигать клоповник, из которого ползут заводные саранчуки. Пока эти твари до нас не добрались. И думается мне, придётся нам действовать заодно с Луизианским Львом и его ковбоями.

— А что, если привлечь Опричную Когорту? — предложил я. — Это же как раз по их части.

Отец обернулся и посмотрел на меня, как на слабоумного.

— Когорта, конечно, справится с любой напастью. Только параллельно сожжёт твоего Тузика на костре. Тебя самого посадит на цепь — чтобы служил, когда понадобится. А меня так вообще… — Он провёл большим пальцем поперёк горла. — За то самое клятвопреступление.

— Вот оно что, — сказал я и посмотрел в окно.

Мы подъезжали к плотине Старокошминского пруда. За ней вздымались громады цехов и труб «Хайдаровского агрегата», окрашенные всходящим солнцем в червонное золото.

Глава 20

Марк

Лысый охранник знал Дарью ещё ребёнком. В те баснословные годы он служил старшиной в батальоне, которым командовал её отец. Будучи бездетным, прапорщик Горбунов всю нерастраченную силу родительской любви дарил маленькой Дашеньке. Девочка отвечала взаимностью. Когда Дарье исполнилось пятнадцать, дядя Миша попал под сокращение Вооруженных Сил. Впоследствии они смогли увидеться только однажды — на похоронах отца Дарьи.

Всё было прекрасно в этой душещипательной истории, достойной телевизионного сериала, кроме одного. Прозвучавшим в ней числам изо всех сил сопротивлялась арифметическая наука. Отставному старшине было лет сорок, в крайнем случае сорок пять. Качать Дашенькину колыбельку он мог лишь десятилетним. Но миссис Вольф очевидный курьёз проигнорировала, и Марк оставил сомнения при себе. В конце концов, что он знает о русских прапорщиках помимо того, что они носят тельняшки, разрубают сапёрной лопаткой человека напополам, расхищают армейское имущество и пьют вместо водки тормозную жидкость? Вдруг их, нестареющих и неубиваемых, нарочно выводят в секретных военных лабораториях — на ужас маленьким соседним странам?!