Александр Сивинских – Гончий бес (страница 25)

Он всё ещё упражнялся, и не было заметно, что успел утомиться. Видимо, дилер не соврал, препарат и впрямь оказался эффективным. Я быстренько поставил кипятиться воду для спагетти, сунул в духовку курятину в фольге и взбил яйца с молоком для омлета. К моменту, когда влажный после душа, благоухающий шампунем Жерар явился на кухню, завтрак был готов.

— Курицы можно было запечь и побольше, — недовольно тявкнул он и набросился на еду.

Как он кушал, как кушал! Я аж залюбовался. Продукты исчезали в его пасти, будто свет в чёрной дыре. Он чавкал и порыкивал от наслаждения. Он обильно поливал макароны оливковым маслом, а курицу и омлет — соевым соусом. Он открыл тунца и сооружал толстенные бутерброды… Это была феерия, это был гимн чревоугодию. Если бы я вовремя не спохватился, точно остался бы голодным.

Наконец Жерар насытился. Влил в себя напоследок кофейную чашку молока и сполз с высокого детского стульчика, который служил ему обеденным. Брюшко у него заметно округлилось.

— Неплохо, — сообщил он. — Простовато, но вполне и вполне съедобно. Чувачок, тебе стоит попробовать себя в сфере общепита. Повара нынче — востребованная профессия.

— А тебе себя — в сфере утилизации пищевых отходов.

— Да ладно, — благодушно сказал бес. — Там и без меня всё схвачено. Хочешь, рас-скажу, из чего и как делают колбасу?

— Выслушивать ужасы сразу после еды? — Я ухмыльнулся и отправился мыть посуду. — Ответ отрицательный.

— Тоже верно. Тогда поболтаем о другом. Мне показалось, или ты действительно ку-да-то уходил ночью?

— Было дело.

— К этой своей рыжей бестии?

— Я уже как-то раз топил в кухонной раковине одного наглого терьера. Могу освежить воспоминания.

— Вот садист! Не зря, ой не зря тебя Ладка вивисектором назвала.

— Лада ещё мягко выразилась. Мне больше подходит звание живодёра.

Я поставил последнюю тарелку в сушилку, вытер руки и вышел из кухни, поманив Жерара за собой. В гостиной устроился в кресле и сказал:

— Ну, слушай.

Опустив интимные подробности общения с Зариной, я поведал ему о своих ночных похождениях. Он слушал внимательно, а по завершении рассказа задумался. Я не мешал. Пускай всласть пошевелит мозгом и выскажется первым.

— Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд, — проговорил он наконец. — То любимого подставят, то с ментами говорят… Я о Найте, хе-хе.

— Я сообразил.

— Ишь, смекалистый малый! Ну-с, судя по дезинформации мента, что какой-то муж-чина с восточной внешностью срочно искал Новусика, чертежи были украдены именно для него. Для «чурки».

— Угу. Оттого-то Новусик и помчался в архив по его требованию. То есть, якобы его и якобы требованию.

— Вот-вот. Стало быть, кое-какие приметы генерального клиента Новицкого нам известны. Выглядит как ваххабит в европейском костюме. Вхож в богемный круг, где тусуется Витя Найт. Что ещё?.. Ах да! Несколько часов перед убийством Новицкого «ваххабит» отсутствовал в зоне действия телефонной сети. И мент это точно знал!

— Негусто, — заметил я.

— Ага. Зато по самому любителю зажимать в дверях различные органы модных писателей информации навалом. Высок, широкоплеч, уши оттопырены. Продолжишь?

— Способен проникать в запертые помещения, минуя двери, окна и охрану.

— И там без душевных мук полосовать людей острыми предметами. Мы думаем об одном и том же человеке, напарник?

— Похоже на то, напарник. И это — мой ненаглядный…

— …Папаша! — подвёл итог Жерар.

Да, факты с большой степенью вероятности указывали на моего отца. Комбинатора высшего уровня, чернокнижника, сокола Опричной Когорты и прочее и прочее. Излюбленный образ в человеческом обличье — старший лейтенант милиции с дурацкой фамилией Стукоток. В нечеловеческом, после диффузии сквозь стену, — «паучок Ананси». Гигантский краб с бритвенной остроты крюками на конечностях. В прошлом отец был рабом Сулеймана, выполнявшим для ифрита самые кровавые задания. Последний факт наводил на определённые размышления.

И не только меня.

— Как считаешь, он всё ещё точит зуб на шефа? — спросил Жерар.

— Если мы хоть чуть-чуть похожи, то да. Отлично помню, как старикан его тиранил. Я бы такое никогда не простил.

— А ты опасный!

— Сам боюсь.

— Значит, что у нас получается? — Бес прикрыл глаза и возложил правую лапу на лобик. — А получается у нас кудрявая история. Клиент Новицкого — это же стопудово Сулейман!

— Так уж и стопудово?

— Ну хорошо, девяностопудово. Больше не перебивай, а то запутаюсь. Итак, твой отец узнаёт об этом и решает отомстить бывшему хозяину, лишив вожделенных рисунков. От имени Сулеймана он через Витю Найта вызывает Новицкого в архив. Где проделывает с ним разные неаппетитные вещи. Вероятно, допытывается, на хрена ифриту понадобились эти бумаги. После чего бумажные чертежи уничтожает. А электронные копии, воз-можно, и нет. Теперь он должен считать, что натянул Сулейману нос.

— Как-то это всё бездоказательно. — Я поморщился. — Одни предположения. Ну, до-пустим, шеф и впрямь заплатил архивному голубку за похищение документов. Допустим даже, заказал цифровые копии. Хотя это полный бред. Но зачем ему гонять в ГЛОК ещё и нас с тобой? Тайком, ночью.

— Как зачем? Паша, брось тупить. Сам же говоришь, цифровые модели Сулейман терпеть не может. Заказал их только для подстраховки. Главное для него — чертежи. На ватмане.

— Ну и заказал бы вдобавок бумажные копии в том же ГЛОКе. Там работают профессиональные чертёжники, а не дилетанты вроде меня. И инструменты у них имеются, и опыт.

— А вот тут мы ступаем на стезю чистых догадок. Скажем, Сул попросту не доверял наёмным работникам. Хотел проконтролировать всё лично. Или же ему требовалось, что-бы мы считали, что чертежи нужны третьим лицам! Для чего он и окружил это дело заве-сой тайны. Кто работал с Новицким он, якобы, не знает. Кто заказал чертежи «Серендибу», не сознаётся. Налицо создание дымовой завесы!

— Ловко ты всё по полочкам расставил, — похвалил я. — Прямо Жерарлок Холмс.

— Sure! — расцвёл Жерар. — Смотрим дальше. Бумаги у шефа на руках, и тут вдруг выясняется, что за ними, во-первых, охотятся иностранцы. А во-вторых, что Новицкого — того-с… Упокоили при загадочных обстоятельствах. Сулейман — муж храбрый и почти бессмертный, но сейчас у него на руках легко уничтожаемые документы. Что он делает? Объявляет, будто наш клиент удрал, и пускается в погоню. А на самом деле, банально рвёт когти! И это мудро. Ведь все шишки достанутся крайним. То есть нам с тобой. По-этому предлагаю долго не рассусоливать, а повторить действия старого хитреца. Сегодня же исчезнуть из Императрицына в неизвестном направлении.

— Хорошее предложение. Только не для меня.

— Почему?

— Потому что. Не хочу, чтобы охотники за чертежами взялись за моих родных и близких. У мамы грудничок на руках.

— Подумаешь, грудничок. У вас разные отцы! И вообще, она выгнала тебя, как шелудивую собачонку.

— Жерар, — сказал я терпеливо, — не старайся казаться хуже, чем есть. Кстати, тебе-то незачем рисковать шкурой. Давай, позвоню Ладе. Пусть девчонки увезут тебя куда-нибудь в деревню. Будешь там долбить свои укольчики да качаться. Натуральные продукты, свежий воздух, безотказные пейзанские дворняжки… Раскабанеешь пуще, чем Дориан Яйц.

— Не Яйц, а Ятс, — сказал бес. — Дурачок ты, Паша. Разве ж я брошу тебя одного.

Объевшийся Жерар завалился вздремнуть, а я уселся штудировать историю «Кольца Всевластья» дальше. Но судьбе было угодно, чтоб я опять не закончил чтение. Затрезвонил телефон. Гадая, что случилось на этот раз, я взял трубку.

— Павел? — просочился оттуда сладенький голосок главного серендибовского лизоблюда Максика. — Я говорю с Павлом Дезире?

До сих пор ума не приложу, как этот поганец ухитрился сигануть из секретарей в заместители шефа. Конечно, будь Сулейман человеком, его можно было бы заподозрить в пристрастиях к смазливым мальчикам. Но ведь наш старикан беспол! Кажется, беспол…

Сам я Максика (прозванного за высокий IQ Умнегом) на дух не перевариваю. Впрочем, чувства взаимны.

— Вынужден огорчить, но вы говорите с автоответчиком Павла Дезире, — протараторил я. — Павел в настоящее время отсутствует. Если желаете что-либо сообщить, то после звукового сигнала…

— Поль, кончай дурачиться, — оборвал меня Максик. Сироп в его голосе успел засахариться до леденцовой твёрдости. — У тебя нет автоответчика.

— Ух, какие мы осведомлённые. Ладно, чего нужно?

— Появилась работа. Приезжай в контору. И пса прихвати.

— Хе, во ты резкий! С какой стати? Мы в недельном отгуле. Сул должен был сказать.

Умнег наш, судя по включению официального тона, начал закипать.

— Сулейман Маймунович известил меня, что вы с Жераром отдыхаете. Но он даже словом не обмолвился, что вас запрещено привлекать к заданиям. Так что, — он изобразил грозного начальника, как себе его представляет, — отрывайте свои задницы от дивана и бегом в «Серендиб»!

— Прямо-таки бегом? А если откажусь? Уволишь?

— Мог бы. Жаль, пока нельзя, — огорчённо сказал Максик. — Однако со всеми надбавками за этот месяц придётся распрощаться. Останешься на голом окладе. И напарник твой тоже. Кроме того, по возвращении Сулеймана Маймуновича ему будет доложено о нарушении трудовой дисциплины.

— Ой, боюсь-боюсь! Уже штанишки обмочил.

— Ну так поменяй, а то простудишься. На улице похолодало. Короче, завязывай спорить. Через полчаса жду. И ещё, — добавил он голосом ябеды, — между нами мальчиками говоря, шеф может огорчиться, узнав о твоём ночном визите к одной юной особе.