Александр Симаков – Демянское побоище. «Упущенный триумф Сталина» или «пиррова победа Гитлера»? (страница 10)

Бои за Лужно

Полковник Кузнецов смог ввести в бой только один Карельский полк. До самой ночи длилось прогрызание вражеской обороны на берегу Лужонки между Каменной Горой и Лужно. Только с темнотой была захвачена Красея. Немцы подтянули резервы, применили реактивные минометы и окружили в Красее подразделения Карельского полка.

182-я стрелковая дивизия полковника Назарова реально была полком, хотя и по численности в три раза меньше дивизии Кузнецова. На всю дивизию имелось всего два станковых пулемета. Совместно с танками Ротмистрова немецкая оборона была прорвана, захвачено Лужно. К вечеру, под непрерывными контрударами противника, части дивизии отошли на исходный рубеж. Успехи 84-й стрелковой дивизии были незначительны.

Вступивший в бой 25 сентября Новгородский полк неверно выбрал направление атаки. Но затем, неся большие потери, помог Карельскому полку выйти из окружения. К вечеру оба полка отступили в исходное положение. Только на третий день боев смог наступать на Лужно Карельский полк.

На второй день наступления фланговый огонь вражеского пулемета прижал к земле одну из рот Новгородского полка. Николай Сосновский, вырвавшись вперед, бросился к дзоту врага и своим телом закрыл его амбразуру[23].

Эсэсовцы несли тяжелые потери, но все-таки в ночь с 26 на 27 сентября смогли захватить Лужно. В этот день деревня четыре раза переходила из рук в руки.

Казанский полк был временно подчинен танковой бригаде. Ротмистров решил атаковать Лужно с фронта, а в помощь полку выделил роту танков непосредственной поддержки, которая так и не прибыла в полк. Поздно вечером 26 сентября, вне всякой связи с пехотой, танки бригады атаковали позиции противника. Они вышли на заболоченный луг и повернули на Лужно вдоль переднего края немецкой обороны, подставляя под обстрел бортовую броню. Понеся значительные потери, и, по сути, не выполнив боевой задачи, танки бригады отошли назад.

Для немцев наши новые танки были неприятным сюрпризом. 37-мм немецкая пушка была бессильна против мощного бронирования. Она могла что-то сделать против американского «Генерала Ли», представляющего хорошую цель с его трехэтажной высотой и плохой проходимостью. Только новая 50-мм пушка, которых было недостаточно, могла еще как-то справиться с Т-34.

26 сентября войска 11-й армии, согласно приказу командующего фронтом, перешли к обороне. Хорошо укомплектованная 26-я стрелковая дивизия, не получив еще достаточного боевого опыта, потеряла треть боевого состава. И это всего за три дня боев! Наступление не принесло тактического успеха, но имело важное оперативное значение. Ф. Гальдер в своем дневнике записал 27 сентября: «Противник усиленно атакует наши позиции западнее Валдая». А запись 30 сентября: «На валдайском участке желательно перегруппировать и привести в порядок дивизии, которые совершенно перемешались».

После сентябрьского ненастья установилась сухая погода. Бои за Лужно отгремели, наступило затишье. И наши войска, и немцы окапывались, улучшали позиции, вели разведку и иногда беспокоили друг друга короткими огневыми налетами.

На Северо-Западном фронте с тревогой следили за сводками Совинформбюро. Для этого были весомые причины. 2 октября развернулись ожесточенные оборонительные бои Западного и Резервного фронтов на Ржевском и Вяземском направлениях. 5 октября войска правого крыла Западного фронта начали отход к Осташкову и Селижарову. Прорвав нашу оборону, враг устремился к городу Калинину, и его моторизованные части 14 октября ворвались в город. Создавалась реальная угроза выхода немецких войск группы армий «Центр» в глубокий тыл Северо-Западного фронта. Решением Военного совета фронта на его левом фланге группировались 185-я и 183-я стрелковые, 54-я и 46-я кавалерийские дивизии, 8-я танковая бригада и 46-й мотоциклетный полк. Командовать этой группой было поручено начальнику штаба фронта генерал-лейтенанту Н.Ф. Ватутину.

Совершив за сутки двухсоткилометровый марш, танкисты и мотоциклисты в четырехчасовом бою преградили путь врагу и сдерживали до подхода основных сил. 19 октября враг был выбит из райцентра Медное и разгромлен.

Немецким войскам не удалось прорваться к Бологое и с Маловишерского направления. Малая Вишера 22 октября была оставлена войсками 52-й армии, но 27 октября враг не мог преодолеть нашу оборону на реке Малая Вишера и там остановился. 8 ноября город Тихвин оказался у немцев. В результате Ленинград лишился единственной железной дороги, связывающей его с тылом страны.

Октябрьское наступление врага

С утра 17 октября противник после часовой артиллерийско-минометной подготовки силами свыше пехотной дивизии с танками в полосе Лычково, Ямник, Кирилловщина, РАИ перешел в наступление. Главный удар наносился силами более двух пехотных полков с рубежа Бардовка, Кирилловщина в общем направлении на Любницу. К 10.30 противник овладел Белым Бором, Ильиной Нивой, Польцом. На остальных участках противник был отброшен в исходное положение с большими для него потерями.

В районе Лужно, Кирилловщина действовали 1-й и 3-й пехотные полки дивизии СС «Мертвая голова». Их удар пришелся в основном на боевые порядки 26-й стрелковой дивизии. К ее траншеям устремились четыре батальона пехоты при поддержке пяти танков. Наступающих остановил огонь 19-го артиллерийского полка, наносившего удар по Польцо. Пехоту удалось отсечь от танков и рассеять, один танк был подбит. Немецкое наступление на Сухую Ниву было сорвано. На следующий день атака двух батальонов 3-го эсэсовского полка вновь захлебнулась. Решающее слово при этом сыграла артиллерия дивизии дальневосточников.

19 октября враг также не добился результата. В этот день удачно действовал 19-й артиллерийский полк. Своим огнем он подавил скопление пехоты СС на северной окраине Лужно и минометную батарею восточнее Каменной Горы.

Вражеская разведка определила слабое место в нашей обороне. В журнале боевых действий 20 октября записано:

«Противник в 6.30 начал артподготовку и в 7.30 перешел в атаку пятью батальонами из деревень Польцо и Кирилловщина на наш левый фланг. На стыке с 34-й армией он прорвался двумя ротами и к вечеру вышел на южную окраину Сухой Нивы».

21 октября 26-я и 182-я стрелковые дивизии наступали на фронте Борок, Сухая Нива. Две атаки на Сухую Ниву были безуспешны. Взвод танков КВ мало чем помог наступающим. Немцы из орудий стреляли по гусеницам и останавливали машины.

В 13.00 эсэсовцы перешли в контратаку силами трех батальонов пехоты и танковой роты. Новгородский полк предпринял встречную атаку. В жестокой рукопашной схватке эсэсовцев удалось остановить.

Кровопролитие продолжалось. 24 октября удалось отбить у противника Сухую Ниву и Ерушково, в котором был разгромлен штаб 3-го полка эсэсовцев. Но через несколько дней немцы смогли вернуть себе эти деревни.

В районе Лычкова было не менее сложно. В конце сентября и начале октября противник несколько раз пытался прорваться к Валдаю на участке обороны 84-й стрелковой дивизии. С помощью 8-й танковой бригады удалось ликвидировать угрозу прорыва, причем была применена хитрость. Трактора без глушителей имитировали танки. Противник готовился отразить атаку с этого направления, а удар был нанесен в другом. Наши подразделения смогли даже ворваться на станцию Лычково.

Пренебрежительное отношение немцев к нашей пехоте быстро изменилось. Вот что пишет эсэсовец в начале октября 1941 г.: «А противник дрался с небывалым ожесточением. Если мы во время контратак натыкались на солдат «Сталинской дивизии», на поднятые руки рассчитывать не приходилось. Они оборонялись до последнего и предпочитали погибнуть в своей ячейке, чем сдаться. Один офицер, такой же молодой, как и его солдаты, выхватил гранату и лег на нее, чтобы погибнуть от взрыва. Эта гвардия – и она заслужила такого наименования – явно отличалась от того противника, которого мы встречали раньше. Ее выделяла не только храбрость, но и внешний вид. В каждом из этих молодых солдат угадывался будущий офицер»[24].

У немцев, с их точностью и пунктуальностью, каждое участие в пехотной атаке, пусть и не решающего наступления, отмечалось особой медалью. Ленточка от медали нашивалась наискосок на борт кителя. Это были знаки геройства, фронтового опыта, предмет особого уважения. У иного нашего солдата таких ленточек хватило бы на все борта кителя, да вот и кителя-то не было, только вылинявшая гимнастерка, да и атаки не считал никто. У некоторых лейтенантов таких ленточек набрался бы не один десяток[25].

О настроении эсэсовцев перед наступлением 17 октября можно узнать из их воспоминаний: «Казалось, фронт на нашем участке замер. Но тихие дни остались позади. В середине октября под проливным дождем мы пошли в наступление. Теперь мы познали мощь пристрельного артиллерийского огня, убийственные минные и огнеметные заграждения и действие стрелкового оружия из искусно оборудованных дзотов.

Нам не удалось выполнить поставленную задачу. После трех дней боя у дзотов и в окопах мы вынуждены были перейти к обороне. Мы прочно сели на захваченной территории и снова окапывались. Обмундирование и снаряжение за несколько недель полностью пропиталось грязью. Теперь, когда внезапно ударил мороз, они замерзли и превратились в железные доспехи, а сапоги раза в два прибавили в весе…