Александр Сих – Спринтерская проза (страница 8)
Август 2022
ВДОГОНКУ ЗА СОБЫТИЕМ
Честно признаюсь, я никогда не обращаю внимания и, тем более, не открываю новостную строку на лицевой странице своего ноутбука, в которой выражаются государственные (Президентские) поздравления-соболезнования. А вчера увидел сообщение, что против какого-то депутата возбуждено уголовное дело. «Неужели нашего?» – удивлённо подумал я, клацая «мышкой» на данную строку.
Оказалось, «фиг вам». Наши народные избранники настолько единодушны в своём порыве следовать в кильватере Президента, что даже пожурить и поставить в угол их не за что. Сила любой партии в едином мышлении, сила любого диктатора в силовых структурах, а комфортная жизнь депутата в абсолютной покорности. Главное, это чтобы не выбросило из кильватерной струи флагманского крейсера в непредсказуемый жизненный океан.
Белорусский Следственный Комитет возбудил уголовное дело против депутата Украинской Рады. Так, а за что? Читаю: «Ему инкриминированы угроза насилием в отношении президента Республики Беларусь и дискредитация нашей страны». Согласен, Следственный Комитет, конечно, настолько могущественная структура, что может возбудить уголовное дело, если ему прикажут, и против губернатора острова Борнео Паниковского. Но какой это вызовет международный резонанс, кроме саркастического смеха? Однако, это, всё-таки, мелочь.
Интересно, надо разобраться. Нашёл этого депутата и прочитал его угрозу: «Лукашенко повесят на столбе в следующий День независимости Украины».
У меня случился небольшой шок с впадением в короткий ступор. Несмотря на сегодняшние дикость и маразм, окутавшие плотным туманом общество по всей вертикали, государственный человек, по всем канонам мировой дипломатии, не имеет права такое говорить. В узком кругу – да, пожалуйста, можно. Но тоже осторожно – без скрытых видеокамер. И то это только с точки зрения необузданной морали, которой, собственно, сегодня живёт большинство.
А что, думаю, спровоцировало этого депутата на столь изуверскую угрозу? Да, само поздравление с днём независимости, когда посягают на эту самую независимость, выглядит не просто лицемерно, но и цинично. Но ведь лицемерие и цинизм в политике, это норма. Без них политика, что каша без соли. Но кашу главное не пересолить, а в политике надо знать меру и не выходить за рамки, когда эти ингредиенты приобретают крайне уродливое выражение.
Открываю и читаю само поздравление: «Убеждён, что сегодняшние противоречия не смогут разрушить многовековой фундамент искренних добрососедских отношений между народами двух стран. Беларусь и в дальнейшем продолжит выступать за сохранение согласия, развитие дружественных взаимоуважительных контактов на всех уровнях».
Цинично сегодня? Конечно. В лучших традициях Макиавелли. Но ведь по сути прекрасно. Я обеими руками «за»! За добрососедские отношения и с Украиной, и с Россией, и с Польшей, и с Литвой и… так далее. И надеюсь, что рано или поздно это образуется. Наладится жизнь. Лучше, конечно, раньше, чем позже. Надо постоянно помнить, что каждый день без всяких причин гибнут люди. Просто люди – без учёта возраста, национальности, пола и личных мировоззрений.
Да, так вот. На этом надо было и остановиться. На поздравлении. Без пожеланий. А если и с пожеланиями – куда же без них! – то без первых двух. Это же дипломатия. Тут каждое слово имеет смысл и значение. Иногда – двусмысленное и многозначительное.
Читаю: «Глава белорусского государства пожелал украинцам мирного неба, толерантности, мужества, силы и успехов в восстановлении достойной жизни».
Желать в создавшейся обстановке мирного неба и толерантности равносильно тому, как если бы палач, поджигая под еретиком костёр, пожелал тому приятного времяпрепровождения.
Вот это уже вышло за рамки политического цинизма. Перебор. В политике, как и в картах, лучше недобор. По крайней мере, есть возможность продолжить игру.
Ещё раз честно признаюсь, что такой непростительной оплошности от опытного – даже прожжённого – политика я не ожидал. Либо кратковременное помутнение, либо…
Единственный аргумент, который может служить хоть каким-то оправданием этого дипломатического казуса, это то, что подобными поздравительно-соболезнующими делами занимается младший помощник младшего пресс-секретаря. Его обязанность следить за датами и событиями в мире и выражать ту или иную эмоцию от имени Президента. Этакий биологический робот. Только это. В противном случае, у меня уже нет слов…
Август 2022
БЕЗДЕЛИЦА
В НИИ «Микрохирургии глаза» с утра царил нездоровый ажиотаж. Слухи, будоражащие и возмущавшие блестящие умы института-клиники, блуждали по учёным коридорам, проникая в кабинеты, аудитории и лаборатории, уже недели две. А вот сегодня с утра фантомные слухи приобрели явственные очертания свершившегося факта.
Впрочем, вокруг свершившегося факта тоже ходили хороводом слухи – настораживающие и противоречивые. Блестящие, да и не только, сотрудники, привыкшие оперировать высоко точными инструментами, твёрдыми фактами и подвижными гипотезами, находились в подавленном смятенном состоянии ума и духа, импульсивно передавая нервозность друг другу. Учёная деятельность замерла в тревожном ожидании.
Когда к главному входу подкатил чёрный правительственный джип, смотрящие из всех окон госслужащие поняли, что дело принимает политический характер. И каждый вдруг интуитивно осознал, что общее политическое дело, с каким пожаловали важные персоны, может быть легко перепрофилировано в личное уголовное дело.
Вскоре стало известно, что пятеро прибывших мужчин в чёрных костюмах разместились в разных кабинетах и будут вести приём сотрудников персонально. Но приём не просьб и жалоб по техническим и научным предметам, а на предмет подписания какого-то документа. Бумажки. Минутное дело. Так сообщил директор.
Дмитрий Глазунов, доцент кафедры и доктор медицинских наук, сразу почувствовал гипертонию и сердечную недостаточность, отчего в глазах потемнело, и окружающая действительность стала серой. Он не только был хорошим врачом, но и вообще умным человеком. Он всё понял.
А ещё Дмитрий с ужасом осознал, что для него настал момент истины. Проверка на прочность и… человечность. И тут же в памяти всплыл разговор «перестроечного периода» с родным дедушкой, в котором он, молодой студент мединститута, выступал в роли безжалостного прокурора. Этакий Вышинский на семейном трибунале.
– Эх, деда, – говорил тогда Дима, глядя на того с нескрываемым презрением. – Старая ты портянка. Как могло ваше поколение так долго терпеть преступления тирана и его подручных? Страх и трусость сделали из вас подвальных крыс! Уж мы бы такого не допустили. Мы бы не терпели. Мы бы этот культ быстро обескультили, а деспотическое божество отправили в ад, где ему самое место!
– Эх, Митяй, – оправдывался дед перед внуком. – Дело ведь не только в страхе. Хотя, конечно, и в нём тоже. Мы ведь действительно всему верили. – Подумав, поправился. – Ну, хорошо, не все и не всему. Но большинство и большинству. Что мы могли знать? Это у вас сейчас интернет. А у нас в то время были только газеты и радио. А в них неуклонная линия партии и несгибаемая воля вождя. Так что, внучок, верили не только трусы.
Высший персонал НИИ принимал главный из прибывшей компании в кабинете директора.
Когда очередь дошла до Дмитрия, он, поборов внутренний трепет, твёрдой походкой переступил директорский порог и уверенным движением захлопнул за собою дверь.
В директорском кресле сидел широкоплечий незнакомый мужчина с суровым видом, а сам директор стоял у окна и смотрел вдаль.
– Проходите и присаживайтесь, – пригласил мужчина, глянув на Дмитрия пронзительным, изучающим взглядом. После чего его лицо обезобразилось подобием улыбки.
Сердце Дмитрия ёкнуло, что только его разозлило. Неужели он, 55-летний учёный муж, настолько боится неизвестности? Или, всё-таки, известности? Но не учёной мировой, а той тёмной и скрытой, которую даже он предпочитал не знать. Всё тайное когда-то становится явным. Муж учёный взял волю в кулак, избежав тем самым повторной сердечной недостаточности.
Мужчина вынул из внутреннего кармана чёрного пиджака удостоверение и протянул под нос Дмитрию. Дмитрий отшатнулся, как от чумы или проказы, и даже не попытался хоть что-либо там прочитать. А тот, без всякой волокиты, пододвинул к доктору лист бумаги, с гербовой печатью и напечатанным текстом, и положил сверху авторучку.
– Пустая формальность, Дмитрий Ильич, – мягко сказал человек с гербовым удостоверением, единственным атрибутом, увиденным Дмитрием, и опустился обратно в директорское кресло. – Обязательная процедура для всех служащих госучреждений. Но это только начало. – И вдруг очень серьёзно спросил. – Вы, полагаю, патриот? Настоящий патриот, а не пустозвон? Слово – воробей, улетело – не поймаешь. А вот когда это слово на бумаге, то и ловить не надо.
– Да, я люблю свою Родину, – уклончиво ответил учёный. – В молодости, правда, любовь была намного большая.
– Не понял? – грозно спросил мужчина, насупив брови. – А теперь, значит, с возрастом, эта любовь уменьшилась? И до каких же размеров?
Дмитрий улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку:
– До государственных. В молодости территория моей Родины была намного большая. И, вполне естественно, что и моя любовь к ней тоже была большей.