Александр Сих – Фатальный диагноз (страница 11)

- Я подожду, пан Алекс! – пообещал он пылко, но тихо. – Я выдержу это время! Я подам заявку на кредит, чтобы к вашему возвращению у нас были средства на контратаку.

Я остановил его, сделав жест рукой.

- Не надо, - твёрдо попросил я. Почти приказал. – Энергии на контратаку у нас хватит. А я приложу все усилия, чтобы прилететь обратно пораньше.

- Пан Алекс, я так рад! – воскликнул радостно Казимир, чуть повысив голос. – Мне с вами совсем не страшно. Вы всем своим видом внушаете уверенность и безопасность. Большое вам спасибо!

- Рано благодарить, - сказал я, глянув в окно.

И вдруг Казимир как-то сник и опять покраснел.

- Есть один неприятный нюанс, который может нас уничтожить, - глухо зашептал он, начиная потеть. – Был один случай, когда я дал инспектору хорошую взятку нелегально. Это было три года назад. До сих пор всё тихо.

- Дело, конечно, прошлое, но всё равно это очень плохо, - сказал я, погрустнев.

Казимир вдруг взъерепенился:

- Почему для Здыха, это «Сизифов труд», а для меня, это «очень плохо»?

- Потому, что мы не уверены в таком правонарушении со стороны Здыха и для нас, это действительно Сизифов труд. Но мы уверены в вашем правонарушении и Здыха нельзя недооценивать. Улавливаете разницу?

- Я всё понимаю, - промямлил Казимир. – Это моя единственная, но большая оплошность. Любое государство становится особенно злым, когда ему не платят налоги. Даже крохотные. Оно карает не столько за сумму, сколько за сам факт сокрытия налогов. Дёрнул же меня лукавый! И ведь всего один раз! Всегда, как добропорядочный гражданин, давал взятку, получал обратно квитанцию об оплате. Всё чин по чину. Все довольны и, главное, все спокойны. Если этот факт всплывёт, тогда всему конец.

- То вы готовы на всё и готовы идти до конца, то вдруг на ровном месте раскисаете и задираете лапки к верху, - раздражённо высказался. – Либо вы готовы к борьбе, либо нет. Ну?

- Конечно, я готов! - чуть ли не выкрикнул вспотевший хозяин. – Это я так, к слову.

Я ещё раз посмотрел в окно. Возле моего «Пежо» ошивалась брюнетка в строгом деловом костюме уже синего цвета. Она медленно прохаживалась, поглядывая во стороны света. По виду, нервы её были не пределе.

Я встал и протянул Казимиру руку.

- К сожалению, пан Казимеж, мне пора, - сказал я, пожимая его руку. – Но я не прощаюсь.

- Я буду вас ждать с нетерпением, - ответил хозяин, а его глаза, как мне показалось, чуть увлажнились. – И в одиночку держать оборону.

- Держите, пан Казимеж, держите, - приободрил я его напоследок и выскочил на улицу.

Я подошёл к ней, на ходу разблокировав замок, и отчитался:

- Как видите, Ната, я в точности исполнил ваш приказ.

Она напрягла память, но своего приказа не вспомнила.

- Какой? – спросила она с досадой.

- «Через час я вас жду», - повторил я её слова часовой давности. – Вы не сказали: «Через час ждите меня возле своего автомобиля».

Ната к моему логическому объяснению отнеслась, как к детской выходке:

- Достаточно пустой болтовни. Поехали в аэропорт.

Через десять минут пути она спросила:

- Вы хорошо изучили материал на медперсонал, технический персонал и больных?

Я заметил за собой странную привычку всё чаще отвечать на вопросы правдиво. Всё чаще и чаще. Добром это не кончится.

- Я их в глаза не видел, - ответил я с улыбкой.

- И вы этому так рады? Как вы собираетесь работать? А мне сообщили, что вы профессионал высочайшего класса.

- Только пятого, - изобразив грусть, ответил я. – А по остальному скажу так. Во-первых, мне никто ничего не предоставил для изучения; во-вторых, я предпочитаю знакомиться со всем персоналом вживую; в-третьих, я работаю исключительно с финансовыми документами в какой бы форме они ни находились. С бумажными, с флэшками, с компьютером. И поверьте, с ними я умею работать. Я вижу не только корпорацию в целом, но и каждого работника сквозь призму его финансовых дел.

Глава 7

Мы подъехали к аэропорту за двадцать минут до объявления рейса. Я отогнал «Пежо» на платную стоянку, оплатил десятидневную сохранность своего транспортного средства и вошёл в здание терминала аэропорта.

Мефрау Гарпа поджидала меня у входа.

- Неужели вы так дорожите вашей рухлядью, что ставите её на стоянку, теряя столько денег? – спросила она без всякой видимой издёвки. – Вы, который экономит на ресторанах, выбрасываете на ветер такие деньги? Здесь нет аптеки. Здесь некому её угонять.

И чего она привязалась к моему любимому автомобилю. Привык я к нему.

- Просто хочу дать ему шанс дожить до глубокой старости, - ответил я. – Он мой друг.

- По-моему, он уже давно в этом возрасте.

- Ну что вы! Вернусь, вот, из командировки, подлечу ему «сердечко», подправлю «позвоночник», наложим новую косметику и лет пять, думаю, мы ещё подружим.

- Ну-ну, мечтал старик вернуть старухе красоту, не зная, что сам уходит в пустоту.

Ничего оскорбительно в этом двустишии вроде как не было, но мне оно, почему-то, не понравилось. Может тон, которым оно было произнесено? Язвительно-насмешливые нотки звучали в голосе Гарпы. С чего бы это? А может в нём есть скрытый смысл, который мне непонятен? И чего она на меня въелась? Пожалуй, я не объективен. Она мне тоже не нравилась.

- Вы, оказывается, ещё и рифмоплёт, - сказал я, лавируя между потоками людей. – А потом, неожиданно для себя, выдал. – Кто-то красоту превращает в пустоту, не зная тот секрет, что пустоты-то вовсе нет.

Я успел мимоходом заглянуть в глаза Наты и увидеть там толику удивления, перемешанного – нет, не восхищением – этаким горделивым одобрением. И она уже открыла рот, чтобы словесно выразить своё отношение к моим поэтическим способностям, но произошёл казус.

Прямо перед нами упал мужчина средних лет. Шёл, шёл, потом зашатался и рухнул. Реакция Наты была мгновенной. Она быстро сунула мне свою сумочку, в дополнение к двум чемоданам, которые я тащил, присела возле упавшего, посмотрела, открыв поочерёдно, в оба глаза и приложила свой большой палец к запястью мужчины.

Проделав данные манипуляции, агент высшей медицинской инстанции достала из сумочки, которую я держал в руке, мобильный телефон и, набирая номер, ровным твёрдым голосом сказала в толпу:

- Немедленно позовите медработника аэропорта. – И уже непосредственно в микрофон телефона сообщила. – Вам звонит представитель Всемирной Организации Здравоохранения, чиновник шестого класса Ната Гарпа. В терминале аэропорта Фридерика Шопена у человека случился острый инфаркт миокарда. Советую приехать быстрее, чем я, пройдя контроль безопасности, выйду в зону посадки. Вы меня услышали. Шевелитесь!

Она бросила смартфон в сумочку, сумочку повесила обратно на своё плечо и мимоходом глянула мне в глаза. От неожиданности я дёрнулся. В этот момент к холоду, которым меня обдало при нашем первом соприкосновении глазами, добавился мрак пустоты, существование которой я отрицал в своём двустишии.

- Нам пора, - скомандовала мисс Гарпа, перешагивая через мужчину. – Я сделала всё от меня зависящее. Теперь дело за другими. Хотя, думаю, случай безнадёжный. Не жилец.

- Вы сделали больше, чем могли, - похвалил я, схватив обеими руками выдвижные ручки багажа и объезжая тело. – Ведь могли вызвать «скорую» без угроз.

- Я им лишь придала ускорение, - пояснила Ната и для убедительности добавила. – Без стимула и внешнего раздражителя гуманизма от них не дождёшься.

Время полёта рейса «Варшава – Минск» час с небольшим. Большую часть пути мы летели молча. Лишь вначале, когда мы сидели пристёгнутые в креслах, она спросила:

- Алекс, неужели вы боитесь летать на самолётах?

- Летать я не боюсь, - честно и мужественно признался я. – Мне неприятны взлёты и посадки.

Когда самолёт набрал нужную высоту и полетел горизонтально, стюардесса с тележкой для еды предложила пассажирам «бизнес-класса» дополнительные аксессуары для приятного полёта.

Я хлопнул рюмку коньяку и через минуту вырубился. Не от рюмки коньяка, конечно. Я и так вырубился бы, потому что в полёте меня всегда клонит ко сну. Нос коньяком приятнее.

Наш самолёт приземлился в Международном аэропорту имени Франциска Скорины в 14.35, где нас встретил представитель ГСМ в Беларуси Альбина Альбиносова, блондинка в белом костюме и в белых туфлях на низком каблуке. Рядом с ней суетился куратор от нашей конторы Любомир Луксуров, невысокий мужичонка лет пятидесяти.

- Как долетели? – спросила Альбина, здороваясь.

Я пожал руку обоим, Ната – только блондинке, проигнорировав протянутую руку Любомира.

- Полёт расстоянием в час, это не полёт, а плевок катапульты, - пошутила мисс Гарпа, заглядывая в глаза Альбине. – Вот летала я в Куала-Лумпур, на Фиджи, в Сидней, вот это были полёты.

- Не скажите, - вмешался в разговор Любомир, лысеющий шатен с грустными глазами. – Иногда достаточно крохотного расстояния, чтобы разбиться при взлёте, заглохнуть в полёте или рухнуть носом при посадке. – И, глянув в чистое небо, добавил. – Причём, с полной гибелью всех пассажиров и всех членов экипажа. От катастрофы, как и от смерти, никто не застрахован. Даже если застрахован во Всемирной Страховой Компании по страхованию жизни «Харон».

Женщины осуждающе глянули на бестактного болтливого недотёпу, а Альбина, коснувшись локтя Наты, указала на стоявший невдалеке бежевый минивэн. Я хлопнул Любомира по плечу и дружески подмигнул.