Александр Сидоров – Снова мертвый (страница 7)

– Комнаты готовы? – По своему обыкновению сразу перешел к делу Стром.

– С минуты на минуту все будет готово, для Вас мы подготовили лучшую комнату.

– Что с ужином?

– Ужин будет готов через час, – продолжал отвечать Ког с натянутой улыбкой.

– Хорошо, а это чтобы ты не скупился, – на стойку перед хозяином упали несколько золотых монет. – К ужину подашь вино, и чтобы хорошее!

– Лучшее, что у меня имеется, – лицо хозяина вновь стало доброжелательным.

Стром же развернулся и направился к своим солдатам, которые уже расселись вокруг расставленных столов. Через несколько минут к ним подошел мальчишка из прислуги и сообщил, что комнаты для них готовы. Видимо, специально напросился на это дело, чтобы поближе рассмотреть солдат и их командира, это было заметно по его горящим глазам. Стром распорядился, чтобы все шли располагаться и через час спускались вниз, где их будет ждать ужин. Весь отряд последовал на второй этаж за мальчишкой, указывающим дорогу.

Второй этаж состоял из коридора и расположенными справа и слева комнатами, в которых и размещались солдаты по три, четыре человека. Комната, приготовленная для капитана, была в конце коридора, дабы возвращающиеся гости не тревожили важных персон, для коих она и предназначалась.

Комната, в которую поселили капитана разительно отличалась от подобных комнат постоялых дворов столицы. В ней была лишь кровать, письменный стол, зеркало, ковер на полу и занавески на окне, к которому капитан направился, бросив вещи проходя мимо кровати. Вид из окна был на задний двор с садом, – «хорошо, что не площадь, может получиться завтра хорошенько выспаться», – думал Стром, оглядывая окрестности. Задернув шторы, капитан было решил разобрать вещи, но подойдя к кровати, вдруг почувствовал внезапно навалившеюся усталость, поэтому, отложив вещевой мешок, в сторону лег на кровать и задумался. Лежа на кровати, капитан вспоминал свой первый поход, в который они отправились с отцом, ему тогда было двенадцать и через два года предстояло поступать в академию.

Отец состоял на военной службе у короля, и ему необходимо было отправиться в город Арисис в двух днях пути на запад от столицы, если ехать по тракту. Но Ранис, так звали отца Строма, взяв с собой сына, решил отправиться на несколько дней раньше остальной делегации. Дорога им предстояла не по людному тракту, а через лес и одинокую гору. Когда вечером Ранис сообщил, что завтра утром они отправляются в поход, Стром не мог поверить своим ушам, он был счастлив как никогда прежде. Весь вечер он, как заводной, бегал по дому, собирая вещи, которые, по его мнению, обязательно пригодятся в грядущем походе, что вызывало улыбку на лицах его родителей. Всю ночь он ворочался в своей кровати и уснув под утро он впервые испытал всю «прелесть» походов, когда его отец, зайдя в комнату командным голосом прокричал.

– Подъем! На сборы пять минут и вниз завтракать! – после чего сорвал одеяло с кровати и вышел из комнаты.

Стром с непонимающим, сонным взглядом продолжал лежать и молча смотрел в потолок. Но осознав суть происходящего, он одним рывком вскочил с кровати, и, мечась по комнате, начал собираться, а спустя пять минут уже бежал вниз по лестнице к накрытому столу. После завтрака отец и сын верхом выехали из двора своего дома и направились к западным воротам. Около часа они ехали по широкому тракту среди прочих утренних путников. На развилке основной тракт уходил немного в право, огибая лес и стоящую по средине него гору. Налево же уходила небольшая дорога шириной в одну телегу, которая вела в самую гущу видневшегося вдали леса, на нее и свернули путники. Этой дорогой, в основном, пользовались только лесорубы и охотники, коих этим утром на дороге не оказалось. Сойдя с тракта, Ранис тронул своего коня и пустился в галоп, Стром устремился следом, но догнать отца оказалась задачей не из легких. Спустя несколько минут бешенной скачки, он все же поравнялся с лошадью своего отца. Сейчас Стром прекрасно понимал, что тогда он ему просто поддался, но в тот момент счастье затмило его разум, не позволяя этого увидеть. Добравшись до леса, они остановились на обед, а перед ним устроили традиционный урок фехтования. Здесь уже Ранис поддаваться не собирался, ибо цена ошибки слишком высока. Позже, после окончания академия и имея уже боевой опыт, он все же победил отца, а сейчас раз за разом он оказывался либо обезоружен, либо убит.

Покончив с обедом и отдохнув, путники вошли в лес, по которому им предстояло пройти большую часть пути. Остаток дня они провели, не спеша проезжая по лесу и разговаривая. Стром обожал проводить время наедине с отцом, слушая его рассказы о походах. Но в этот раз речь шла не о былых сражениях, а о том, как выжить в лесу. Как ориентироваться в нем, как правильно выбрать место для ночлега, разбить лагерь и развести огонь, последние было закреплено практическими занятиями. Вечером, сидя у огня, после невероятно вкусного ужина, приготовленного на костре, они еще долго продолжали свой разговор, пока наконец не настало время ложится спать. Так подошел к концу один из счастлививших дней из жизни Строма.

Следующий день был посвящен охоте. Хоть Ранис и не был выдающимся охотником, но обучить сына основным азам охоты, чтобы тот при необходимости не умер от голода, он мог. К чему они и преступили после завтрака, в надежде обеспечить себе ужин. С утра удача благоволила им, они очень быстро подстрелили двух зайцев. Правда, Ранису для этого потребовался один единственный выстрел, Стром же на это потратил с десяток стрел и гораздо больше времени. Ближе к обеду у ручья они выследили оленя, но так как столько мяса им было не нужно, а Ранис был противником убийства ради убийства, они решили попытаться подкрасться к нему на расстояние выстрела не замеченными. Но когда цель была уже совсем близко, сухая ветка предательски хрустнула под ногой мальчика, и этот звук громом отозвался у него в ушах. Олень на секунду поднял голову и стремглав бросился в лесную чащу.

– Для первого раза очень даже неплохо, – Ранис одобряюще похлопал сына по плечу и направился к ручью, чтобы напиться и пополнить запасы воды, а раздосадованный Стром поплелся следом.

К вечеру удача снова им улыбнулась, и они смогли добыть еще и тетерева. Так как начинало смеркаться, нужно было позаботиться о ночлеге. На этот раз выбор места для лагеря и разведение огня лежало полностью на плечах Строма. Ранис остался доволен выбором сына и его действиями, и они преступили к разделыванию добычи и ее готовки. Запах жарящегося мяса на костре сводил с ума, в животе урчало так, будто они не ели весь день, а рот постоянно заполняла слюна, сколько бы ее не глотал. Наконец, Ранис отрезал кусок мяса от жаренного зайца на вертеле и положил в тарелку сына. Тот, не дожидаясь, пока оно остынет, жадно впился в него зубами, и, откусив большой кусок, принялся его жевать, обжигая язык, но остановиться и подождать было не в его силах. Даже сейчас вспоминая это, он был уверен, что это было самое вкусное мясо из когда-либо доводившегося ему пробовать.

Когда с ужином было покончено, и приятная усталость овладела путниками, а разговор стал все чаще прерываться зевками, Ранис вдруг неожиданно насторожился и, приложив палец к губам, стал вслушиваться в тишину, прерываемую лишь треском костра, как казалось Строму. Солдатское чутье и слух не подвели, как только он протянул руку к лежавшему рядом мечу и переложил его на колени, напротив них из леса вышел мужчина. Мужчина немногим ниже среднего роста в видавшей виды одежде остановился в десятке шагов от костра, давая своим глазам привыкнуть к свету. Вещей при нем никаких не было, что было странно для путника, в руках он держал только увесистый самодельный посох.

– Не помешаю? – низким хрипловатым голосом произнес пришелец. – Не против, если я погреюсь возле вашего костра?

– Прошу, присаживайся, – ответил ему Ранис, указывая на место напротив.

Когда мужчина сел, стало отчетливо видно его лицо, круглое заросшее неаккуратной рыжей бородой и впалые глаза, из-за чего было трудно определить их цвет, и куда они смотрят. А тем временем незнакомец внимательно осматривал сидящих напротив, их вещи и лошадей. Он пытался понять, кто эти люди перед ним и, самое главное, что они с собой везут. Судя по их одежде и лошадям, они из благородной и богатой семьи, а схожие черты лица говорили, что это отец и сын.

– Холодно уже становиться по ночам в лесу, – начал разговор незнакомец, протягивая руки к костру.

– А что же твои друзья, не замерзли? – Ранис смотрел прямо в темные глаза незнакомцу.

Стром удивленно уставился на отца, но тот молча продолжал смотреть в глаза пришельцу, лицо которого вытянулось от удивления. Молчание затянулось, по человеку напротив было видно, что он лихорадочно обдумывает как быть дальше. Наконец он повернулся в сторону леса и прокричал.

– Эй, выходите – и повернувшись к отцу с сыном добавил, – это порядочные люди.

Из леса вышли еще два человека в таких же поношенных одеждах, но оба были почти на голову выше их приятеля, сидевшего у костра и в отличии от него, имели черные бороды. В руках один держал увесистую дубину, а у второго был топор. Немного помешкав, оба уселись по разные стороны от рыжего. Молчание нарушил сидевший посередине, видимо, он и был у них главный.