Александр Шувалов – Притворщик-2, или Сага о «болванах» (страница 39)

— С ним я бы поделился.

— Не расстраивайтесь, поделитесь со мной, — заявил он. — И, потом, я что-то не понял, почему мне полагается так мало? По-моему, я заслуживаю половину, как минимум.

— Ты так думаешь?

— Я вообще могу забрать себе все.

— А не пойти ли тебе, в жопу, кладоискатель хренов, — душевно молвил я и опять полез в портсигар.

— Дайте и мне сигаретку.

— Кури свои, — сварливо ответил я.

— Не зарывайтесь, сэнсэй, пистолет-то у меня.

— Засунь его туда, куда я тебя только что послал! — заорал я.

— Успокойтесь.

— Ты, что, решил, что за это долбаное изделие выплатят такую прорву денег и отпустят на все четыре стороны?

— Да.

— Дебил! — взревел я. — Господи, с кем приходится работать!

— Объясните.

— Нет, ты действительно поверил, что добрые дяди в обмен на эту хрень выдадут тебе тридцать пять кейсов с «зеленой» наличкой?

— А почему нет?

— Ну, да, конечно. А еще дадут «Кадиллак», чтобы было на чем увезти триста пятьдесят килограммов баксов и блондинку, чтобы не маяться онанизмом в дороге. Какая это у тебя командировка, лошара? Первая, вторая?

— Третья, — с явной обидой ответил он.

— А у меня сто двадцать третья! Если ты до сих пор не понял, самое опасное еще впереди.

— Пожалуйста, продолжайте.

— Надо грамотно перевести деньги, чтобы не осталось следов. Это целая операция, чтоб ты знал.

— Следы остаются всегда.

— Согласен, но если сделать все по уму, то на поиски этих денег понадобится сумма, раз в пять большая. В этом случае никто этим заниматься не будет. Теперь понял, лишенец?

— Почему вы все время обзываетесь? — с какой-то детской обидой спросил он.

— Потому, что на твоем месте должен был быть совершенно другой человек. Которому не надо разжевывать, — я горестно развел руки в стороны. — Костя, я, пожалуй, надену очки. Привык, знаешь ли, видеть того, с кем беседую. Тем более что мы оказались компаньонами.

— Черт с вами.

— Продолжаю. Для того чтобы осуществить такого рода проводки, потребуется потратить много-много денежек. Думаю, никак не меньше тридцати процентов на все про все.

— Серьезно?

— Нет, блин, шучу. Кроме того, после получения бабок нам надо затеряться — я опять открыл портсигар. Взял было крайнюю левую сигарету из отдельно лежавших пяти, но передумал и ухватил крайнюю правую. — Достать надежные документы. У тебя есть такие?

— Пока нет.

— Вот видишь, — я постучал сигаретой по крышке портсигара. — А еще надо будет все в себе изменить, кроме пола, конечно. Или ты собираешься сменить пол, Костя?

— Не смешно.

— Ну, так и не смейся, — я сунул сигарету в рот. — Кстати, ты пришел один?

— Конечно.

— Тогда, кто там ходит?

— Где?

— Там, — я протянул руку влево, он развернулся.

— Никого не вижу, — произнес он, и это были последние слова в его жизни.

Костя схватился за щеку, как будто его укусил комар. Повернулся ко мне, попытался поднять пистолет, но обмяк и сполз со скамейки на землю. Я вытащил изо рта похожую на сигарету трубочку и положил назад в портсигар. У меня, действительно, нет привычки таскать с собой стволы, но это совсем не означает, что я не имею при себе оружия. Который уже год ношу с собой несколько трубочек со стрелочками, вымазанными ядом растительного происхождения, этакие маленькие духовые ружья. Простое и очень эффективное оружие ближнего боя, рекомендую. Если бы я воспользовался крайней левой, Костя остался бы в живых и через полчасика пришел в себя, а так, при вскрытии, если таковое состоится, любой врач безошибочно определит смерть от обширного инфаркта.

Сорвался с места и со всех ног помчался смотреть, как дела у Грека. Когда Костя сказал, что не стрелял в голову, возникла надежда. Дело в том, что каждая собака в нашей службе знает, что я из принципа не ношу броников, Грек же без него даже купить газету не выходит и тоже, исключительно из принципа. На наше общее счастье, покойник одним из нас не был. Учили его, учили, но самую малость, все-таки, недоучили. Правильно, получается, сделали, что закрыли программу.

Подбежал. Толя валялся на боку мертвый и только тихо шевелил губами.

— Что?! — я склонился над ним, расстегнул рубаху и принялся осторожно расстегивать лямки бронежилета.

— Блядь, — произнес он шепотом, чуть слышно. — Как больно-то.

— А ты что думал? Помнишь, как со мной было в Швейцарии?

Поднял его на ноги, и мы вдвоем поковыляли к машине.

— Сиди тихо, я сейчас, — и помчался назад.

Костя лежал там, где я его оставил. Покойники, как известно, оживают только в фильмах ужасов. Я аккуратно извлек еле заметную стрелку у него из щеки и не менее аккуратно забросил ее в кусты. Через несколько часов яд из нее выветрится, и она станет абсолютно безопасной. Поднял покойника, взвалил себе на плечи и поспешил к «Орлам».

Такой, вот, получается печальный итог. Жил да был один толковый паренек по имени Костя. Захотел попасть в разведку и оказался там. Совершенно добровольно, между прочим, в нашу службу никого на аркане не тянут. Выучился и стал работать, а в один прекрасный момент вдруг представил себе кучку из тридцати пяти миллионов баксов и решил, что пришло время становиться богатым. Как все просто. «Бедная девочка никогда не видела столько буженины и водки «Путинка» — вздохнул Штирлиц». Обидно другое, он сразу же поверил, что я тоже решил сыграть на свой карман. Вот тут-то покойничек и дал маху. Я действительно пес, но только не кудрявый пудель, а существо другой породы. И пусть морда у меня седая и лапы в шрамах, зато челюсти по-прежнему крепкие и зубы остались. Так что, вцепиться в глотку любому, кто захочет обидеть мою страну, или кого пожелает обидеть она, я еще очень даже могу. И поздно мне перекрашиваться в складские крысы, а, если честно, то и не хочется.

В крови еще гулял адреналин, поэтому в этот раз я вздернул плиту вверх как пушинку. Извлек из тайника тубус, а взамен загрузил туда труп Кости. Пусть полежит до поры, до времени, как тот Питер Шенеманн более полувека назад. Самое, что ни на есть, подходящее место для предателя.

Глава 25

Рубка за бабки заканчивается

После полуночи в холле «Комфорта» народу почти не было. Почти. Двое азиатов, очень похожих на японцев, мирно беседовали за столиком возле стойки портье, и лениво обжималась в углу молодая парочка, по виду европейцы или американцы. Скорее, все-таки, последние. Еще какой-то тип с увлечением читал газету в дальнем углу. Короче, тишь и благодать как в майскую ночь перед грозой.

— Добрый вечер, — на безукоризненном английском поприветствовал меня ночной портье, когда я подошел к стойке и со вздохом облегчения поставил на пол здоровенную сумку.

— Добрый, — вежливо ответил я, хотя, вечер давно уже закончился, и наступила ночь.

— Сэр?

— Пожалуйста, ключ от четыреста двадцать третьего.

— Прошу вас.

— Спасибо. Могу я оставить сумку в камере хранения?

— Безусловно.

На этаж в одной кабине лифта со мной поднимался тот самый читатель, персонаж явно славянского типа. Парень изо всех сил старался не обращать на меня внимания, глядел в сторону и даже что-то насвистывал, дескать, вы сами по себе, а я — от вас очень отдельно и по своим делам. На этаже наши дороги разошлись, я повернул налево, а он засвистел в другую сторону.

Дверь в мой номер не была заперта. Я повернул ручку и вошел.

— Все тот же медовый аромат. Здравствуйте, Виктор Владимирович.

Сидящий в кресле, встал на ноги и с приятной улыбкой на устах заспешил мне навстречу.

— Мое почтение, Евгений Андреевич, — протянул руку. — Извините за поздний визит.

— Ну что вы, работа прежде всего — я улыбнулся в ответ и пожал товарищу полковнику ладошку. Очень захотелось, сразу же, не откладывая на потом, сломать ее, но я воздержался.

— Как успехи? — он присел за стол и принялся раскуривать трубочку.