Александр Шувалов – Переводчик (страница 39)

– Анна Ивановна, будьте добры, распорядитесь насчет кофе.

– Сию минуту, Герман Константинович.

Вошедшую с подносом красну девицу Бацунин одарил белозубой улыбкой:

– Мариночка, вы, как всегда, неотразимы.

Девушка зарделась, стрельнула глазками в дорогого начальника и павой выплыла из кабинета.

Почему-то вдруг захотелось выпить. Он подошел к бару, достал бутылку водки и налил в стакан. До краев. Перелил его содержимое в себя и пошел как ни в чем не бывало пить свой утренний кофе с печеньем.

В двенадцать включил телевизор. Полуденные новости начались с сообщения о зверском убийстве на Ленинском проспекте. Герман с интересом выслушал сообщение об объявленном плане «Перехват», полюбовался фотороботом предполагаемого убийцы (похожего на Тома Круза и Бориса Моисеева одновременно), скрывшегося с места преступления на светло-зеленой «шестерке», со вздохом выключил ТВ и приступил к работе.

В эту ночь и все последующие он спал прекрасно, без кошмаров и всякой другой гадости, как будто из сердца вынули долго сидевшую в нем толстую иглу.

Глава 35. Ассорти

Неприятности, обрушившиеся на разнесчастную промышленно-финансовую группу, на этом вовсе даже не закончились. Продолжение последовало...

Поздно вечером двенадцатого числа зимнего месяца декабря, в четверг персонаж, известный читателю под красивым прозвищем Крысомоль, возвращался к себе домой на Варшавку. По дороге пришлось заехать в суточный универсам, так как горячо любимая супруга вторую неделю отдыхала в Турции, холодильник был пуст, а кушать очень хотелось...

Он вышел из лифта на площадке шестого этажа и направился к входной двери в свою квартиру. У распределительного щита возился какой-то тип в спецовке с надписью «Мосэнерго» на спине. Проходя мимо, Крысомоль без особого интереса спросил:

– В чем дело?

– А, – безразлично махнул рукой доблестный труженик, – ерунда, сейчас закончу.

И ведь действительно закончил, паршивец этакий. Как только жилец семьдесят второй квартиры открыл дверь, лжеэнергетик мигом оказался у него за спиной, сковал его движения жестким захватом и воткнул в шею иголку шприца.

Уколотый проснулся от телефонного звонка в мерзком, как когда-то в молодости, с дикого перепою, состоянии. Он валялся в собственной квартире на своем собственном диване раздетый и заботливо укрытый пледом, а телефон на столе надрывался, захлебываясь звонками, и, казалось, даже подпрыгивал. Кое-как поднявшись с дивана, он добрел до стола и, с третьей попытки уцепив трубку, поднес-таки ее к уху.

– Алло.

– Спишь, соня? Гляди, продрыхнешь все на свете. На часы-то глянь.

Он послушно посмотрел на часы. Ничего себе, без пяти минут полдень!

– Ну, – не унимался неизвестный собеседник, – а теперь телик включи, через пять минут по НТВ прикольные новости будут. Посмотри обязательно, тебе будет интересно, чао, засоня! – И повесил трубку, стервец.

Крысомоль послушно включил телевизор и ознакомился с полуденной программой новостей, как ему и посоветовали. Дальнейшие подробности жизни и деятельности этого персонажа неизвестны и неинтересны.

Когда зазвонил в районе полудня телефон, Лев Владимирович Кореньков, звезда юриспруденции и тонкий знаток лазеек в отечественном законодательстве, сидел у себя в кабинете, ломая голову над тем, куда, черт подери, подевалось все руководство фирмы (кроме него самого любимого) и что ему в этой ситуации делать.

Просмотрев и прослушав полуденные новости по совету наглого неизвестного, Лев Владимирович некоторое время оставался сидеть, положив на стол вытянутые руки со сжатыми в кулаки пальцами, как академик Павлов на портрете, глядя в никуда. Потом громко, неизвестно к кому обращаясь, произнес: «Не запугаете!» После чего встал, оделся и покинул кабинет.

Говорят, его видели в Израиле, паспортом которого он заблаговременно обзавелся. Живет себе тихонечко пенсионером в городишке под названием Эйлат у теплого Средиземного моря и сопит в две дырочки и негромко радуется жизни. Да и хрен с ним.

Заступившие на дежурство в захваченном у «Мосгорпродукта» заводоуправлении восемь бойцов частного охранного предприятия «Орлы России» в девять утра в пятницу тринадцатого числа сменены не были, что их изрядно удивило. Удивление усилилось, когда они не смогли связаться по телефону с главным офисом, и достигло невероятных размеров, когда в 11.30 вместо смены к ним на объект приехал наряд милиции, отнял у них оружие и всех к чертовой матери прогнал. Попробовавшего покачать права старшего группы слегка побили по спине и ниже резиновыми демократизаторами и увезли в околоток.

Остальным доходчиво, с легким матерком объяснили, что вооруженные лица из ЧОПа с аннулированной лицензией не являются частными охранниками на задании, а вовсе даже представляют собой группу лиц из состава незаконного вооруженного формирования, подлежащих уголовному преследованию.

Выходящим с территории завода бывшим «орлам», а ныне черт знает кому, набили морду мстительные заводские охранники, а идущие на смену работяги даже и не подумали их пожалеть.

Глава 36. Визит к динозавру

Бывшего партийного вельможу, а ныне выдающегося государственника и советника при правительстве РФ Игоря Владимировича Игнатьева коллеги за глаза уважительно именовали Динозавром, и, уверяю, не только за преклонный возраст. При случае он мог быть не менее страшен и беспощаден, нежели его тезка – ископаемый хищник. Ходили разные слухи о попавших к нему на зубок. Как правило, судьбы этих бедолаг были весьма незавидны, и хорошо, если дело заканчивалось только изгаженной карьерой...

Казалось, Игнатьев был всегда. Он начал мелькать в аппарате ЦК еще в конце пятидесятых, в середине шестидесятых был переведен на Старую площадь в международный отдел, к концу семидесятых дослужился до одного из замов этого отдела. На этом его карьерный взлет и остановился, причем инициатором этого был сам Игорь Владимирович. Его вполне устраивал достигнутый статус – осуществлять общее руководство, иметь большие, почти безграничные возможности и в то же время ни за что конкретно не отвечать и, самое главное, не подписывать никаких финансовых документов.

Умен был товарищ Игнатьев! Его более успешные коллеги получали взыскания, переводились хрен-те куда с понижением или вовсе катапультировались из номенклатурной обоймы, а над Игорем Владимировичем небо всегда было безоблачным.

Когда грянула демократия, эта его осторожность еще раз сослужила своему хозяину добрую службу. Поэтому он не выпал из окна, не застрелился сразу тремя пулями в затылок, не повесился и не оступился в душевой кабине насмерть. Более того, к нему так ни разу и не заглянули гости дорогие с полномочиями от нового царя и паяльниками в портфелях, чтобы строго по-государственному спросить: «Где золото партии?» и «Где у вас тут розетка?»

Он тихо пересидел смутные времена в одной из государственных корпораций, вежливо, но непреклонно отказываясь перейти на службу к неизвестно каким образом стремительно обогатившимся «новым русским», говоря, что слишком уже стар для смены приоритетов.

В начале нового века господин Игнатьев оставил бизнес и двинул на госслужбу, куда благодаря репутации стойкого государственника охотно был принят. Там он был замечен, оценен по заслугам и приглашен в аппарат советников при правительстве РФ, где и бросил якорь. Новое место работы несколько напомнило ему синекуру на Старой площади – все то же море возможностей при полном отсутствии ответственности. Он быстро вник в тонкости новых правил подковерных игр, что с его опытом было несложно, да не такими уж и новыми были эти правила, и с радостным удивлением открыл для себя безбрежное море возможностей.

Несмотря на разменянный девятый десяток лет, был Игорь Владимирович достаточно здоров и бодр. Горными лыжами и дзюдо, правда, не увлекался, но пешие прогулки совершал регулярно и с удовольствием. Хотя, если честно, причиной отличной формы уважаемого ветерана была не приверженность здоровому образу жизни, вернее, не только она. С ранней аппаратной молодости господин (тогда еще товарищ) Игнатьев И. В. никогда и ничего не принимал близко к сердцу, и все, что не касалось лично его напрямую, было ему глубоко до поясницы. Именно поэтому он рассчитывал жить долго и не собирался под травку в возрасте более юном, нежели у последнего председателя Госплана или железного сталинского наркома Кагановича.

Поздно вечером тринадцатого числа зимнего месяца декабря в пятницу он прилетел в Москву из Вены и сел в поданный к трапу лимузин.

– В Удельную, – бросил водителю и, прикрыв глаза, откинулся на спинку сиденья.

В машине было тихо, шоферу запрещалось лезть к хозяину с разговорами и включать приемник. Не заметил, как задремал, а проснулся, когда машина затормозила у ворот окруженного старыми корабельными соснами особняка. Игорь Владимирович любил свой, как он его называл, домишко в Удельной и ни за какие коврижки не соглашался переезжать на Рублевку, приводя этим в несказанное удивление товарищей по царевой службе.

Водитель посигналил. Через некоторое, не очень продолжительное время ворота распахнулись, и машина заехала во двор. Выскочивший из дома охранник открыл заднюю правую дверь.

– До свидания, Коля. Завтра подашь в двенадцать. – Игнатьев выслушал почтительное водительское «до свидания, Игорь Владимирович» и вышел из авто.