Александр Шувалов – Коллега (страница 22)
— Ну-ка, — я присмотрелся к изображенному со спины мужику в дорогом костюме с портфелем и присвистнул. — Ишь ты, — пальцы ладони заложенной за спину правой руки были сжаты в кулак. Все, кроме одного, среднего, устремленного вверх. Покидая место работы, киллер не отказал себе в удовольствии и показал всем нам «фак». — Значит…
— Верно, — Мякишев подхватил мысль на лету и продолжил: — В таких местах сотрудникам выдаются специальные электронные пропуска, причем именные. Я немного напряг начальника тамошней охраны, он все правильно понял, проснулся и начал работать, — людей Мякишев напрягать умел и, если честно, любил. — И вот, что выяснилось, — Гена сделал паузу.
— Ну!
— Гну… Этим утром сработал пропуск некоего Наливайко, регионального менеджера фирмы, — он заглянул в бумаги, — «S&B Global», как раз в то самое время, когда злодей находился в здании. В первый раз им, как ключом отперли дверь корпоративного сортира той самой фирмы, а во второй с его помощью прошли турникет на выходе.
— А что говорит этот самый Наливайко?
— Хороший вопрос, — Гена снова закурил. — Этот самый Наливайко три часа назад вернулся из Белгорода, где находился в служебной командировке. Мы его встретили на вокзале и буквально отбили у гоблинов из службы безопасности «Востокресурса». В настоящее время этот красавец находится у нас, очень просит принести пива и подержать недельку-другую в КПЗ.
— А как он объясняет тот факт, что его магнитная карточка оказалась у киллера?
— Честно и правдиво. Вечером накануне отъезда заглянул в привокзальный бар пропустить рюмку-другую. Очнулся уже в поезде. Кстати, в Москву он тоже вернулся в жопу пьяным. Для того чтобы он смог ответить на вопросы, пришлось вызывать врача.
— Побеседовали?
— А толку? — Гена с чувством выругался. — Выпивал, говорит, в баре с каким-то мужиком. Описать его, естественно, не может и, вообще, ни хрена из событий того вечера не помнит. Единственное ценное, что удалось выяснить в ходе допроса, это то, что господин Наливайко, — пьянь и полный мудак по жизни.
— С такой-то фамилией, — залился смехом Мишаня, но натолкнулся на Генин взгляд и смолк.
— Не густо, — я вздохнул и в очередной раз потянулся за куревом.
— Но есть и хорошая новость, — добро заявил Гена.
— Киллер раскаялся и пришел с повинной? — с надеждой спросил я.
— Размечтался, — Гена посмотрел на часы. — Не пришел, а придет. И не он, а один человек…
— Кто?
— Тот, кто очень хорошо знает киллера.
— Откуда интересно? — спросил Лоскутов.
— Служил вместе с ним, — победно улыбнулся Гена и подмигнул мне. — Помнишь, я обещал, что не буду тебе в обузу, вот и постарался.
— Иди ты! — от удивления я поперхнулся дымом и закашлялся, Мишаня перегнулся через стол и заботливо постучал мне по спине.
— Так-то, — Гена собрал бумаги в папку. — Значит, так, особо с этим перцем не церемониться. Ему приказано с нами сотрудничать, вот, пусть и сотрудничает. И, вообще…
Дверь растворилась.
— Добрый вечер, — в кабинет вошел высокий, коротко стриженый мужик.
Тонкий в талии и широкий в плечах, очень похожий на агента спецслужб из иностранного боевика. В наших фильмах получается немного не то, уж слишком хилые у отечественных звезд экрана для этого плечики и тонкие ручонки с ножонками. Зато торчат наетые и напитые животы. Они их старательно втягивают, но те все равно, в самый неподходящий момент отлипают от позвоночника и влезают в кадр.
— Привет, — Гена откинулся на спинку стула. — Что надо?
— Я ищу подполковника Мякишева.
— Считай, что уже нашел.
Глава 19
Вперевалку, как огромный, раздувшийся от жира пингвин, толстяк носился по просторному, чуть ли в четверть футбольного поля, кабинету и с остервенением пинал ни в чем не повинную мебель.
— Он пугает, нет, ты понял, он МЕНЯ пугает, дескать, сможет завалить, когда захочет.
«Уже напугал, — пронеслось в голове у начальника службы безопасности. Прыжки и ужимки дорогого шефа он наблюдал стоя, потому что присесть ему не предложили: — Будешь так психовать, и валить не придется. Сам ласты склеишь».
— Он, сука, не понял, с кем связался, — продолжал бушевать толстяк. — Да я, бля, все двери в Белом доме да на Охотном ногами открываю! — и в доказательство только что сказанного от души приложился обутой в ручной нездешней работы туфель ступней по облицованной дубом стене. Скривился и охнул от боли.
«Врешь — открывание подобным образом дверей в вышеупомянутых учреждениях давно вышло из моды. Теперь в них скромно проходят бочком, предварительно робко постучав».
— Он что себе вообразил? — остановился, взял со стола стакан с чем-то шипучим и осушил в два глотка. Извлек из кармана платок и принялся вытирать мгновенно взмокшую физиономию. — Да я его по-всякому достану! Заплачу бабок и стрелков найму. Лучших!
«Да, хоть всю сборную страны, — стоящий напротив стола чуть слышно вздохнул: — Только куда они будут стрелять?» — зябко повел плечами. Со всеми ими случилось худшее из того, с чем меньше всего хотелось столкнуться: на охоту вышел профессионал-одиночка. В том, что противник — профессионал и не из последних, бывший старший опер второго главка (Второе главное управление КГБ СССР отвечало за внутреннюю безопасность и контрразведку.) бывшего КГБ бывшей империи ни секунды с самого начала не сомневался. А потом еще кое-что узнал, и тут-то стало совсем грустно.
— Что молчишь, Силин? — и, не дав ответить, завопил по-новой: — Просрал гада? За что я тебе вообще бабки плачу? — треснул крупным пухлым кулаком по столу, — Может работать надоело? Так увольняйся!
— Нет, Андрей Юрьевич, — поспешил ответить тот. — Не надоело.
Бывший комитетский подполковник прекрасно помнил, как покинул рабочее место его предшественник, толковый, кстати, мужик, из бывших ментов. Потому что сам «проводил» его на пенсию, а потом лично руководил скромной церемонией по захоронению останков в лесу под Луховицами.
— А то смотри, — Чирков усмехнулся. — Незаменимых у нас, сам понимаешь, не бывает. Если устал, только намекни, понял?
— Я все понял, Андрей Юрьевич.
— Тогда какие будут предложения?
«Заплати! — проорал мысленно Силин. — Заплати, сколько попросили, и живи, сука жирная, дальше!» — но вслух этого, конечно, не произнес. Уж больно не хотелось этой же ночью оказаться на два метра под землей.
— Надо начинать торговаться.
— Что-о-о? — проревел хозяин кабинета. — Ты что…
— Я не сказал платить, — негромко проговорил начальник службы безопасности. — А только торговаться. Пока он будет уверен в том, что получит деньги, ваша жизнь вне опасности. Главное для нас сейчас это потянуть время.
— Ну, допустим, — Чирков с размаху бросил тушу в кресло. Кресло жалобно пискнуло и сделало вид, что прямо сейчас рассыплется. — А пока я буду разводить с ним базар, ты…
— Я буду его искать.
— Где интересно? — ехидно спросил толстяк. Достал из коробки сигару и принялся катать ее по столу. — В Интернете? — махнул рукой. — Садись.
— Ну, зачем же? — Силин аккуратно присел на краешек стула. — Кое-что в этом направлении уже делается.
— А почему не доложил? — грозно спросил великий и ужасный, и нахмурился.
«Да потому, что ты мне рта не дал раскрыть, козел», — быстро ответил подчиненный. И опять мысленно.
— Я уже несколько дней работаю по этому человеку, Андрей Юрьевич, — осторожно начал он. — Вчера мне позвонили. Есть выход на его бывшего сослуживца, и не просто сослуживца, а напарника, — торопливо добавил. — Это стоило денег.
— Сколько? — платить Чирков не любил и всегда переживал расставание с деньгами болезненнее, чем мать с единственным, уходящим на войну, сыном.
— «Десятку».
— Небось, половину «откатил»? — подозрительно спросил толстяк.
— Что вы, шеф, — с искренней обидой в голосе, проговорил Силин. «Откатить» в этот раз не получилось. В смысле, не удалось положить себе в карман половину суммы, пришлось удовлетвориться жалкими тремя тысячами.
— Ладно, — Чирков запустил сигарой в стоящую у стола урну и промахнулся. — Как говорят братья-хохлы, це дило. Молодец, Силин, рано тебе на пенсию. Пошли за этим бывшим ребят, пусть прихватят и отвезут за город. Там и поговорим.
— Боюсь, не получится, — покачал головой тот. — Человек работает у Крупина.
— В «Русской стали»?
— Так точно, — подтвердил Силин. — Тренирует его бойцов. Так что, сами понимаете…
— Тебя что, учить надо? — взбеленился толстяк. — Любого можно взять тихо и без шума!
— Не любого, — неожиданно твердо возразил Силин. — Человек работал в очень серьезной структуре. Может подняться шум, а разборки со «Сталью» нам ни к чему.
— Да я этого Крупина вместе со всей его шарагой… — начал было Чирков, но продолжать не стал.
«А вот «Сталь» тебе, дружок, точно не по зубам, — злорадно подумал бывший чекист. — Крупин тебя просто растопчет как слон шавку».
— Так что будем делать? — спросил, постепенно успокаиваясь, хозяин кабинета.