Александр Шувалов – Джокер (страница 15)

Парамонов Николай Генрихович, 1958 года рождения. Образование: высшая школа милиции и юридический институт (заочно). До 2004 года — заместитель начальника отдела в УБЭП Москвы. Уволился из органов и стал трудиться на Христофорова, посчитав, видимо, что совершать экономические преступления намного выгоднее материально, нежели их расследовать. Руководит деятельностью команды совместно с двумя другими персонажами. Владеет тремя нотариальными конторами и юридической консультацией. Соучредитель ЧОП «Аякс». В команде отвечает за финансы и связи с правоохранительными органами. По данным, требующим дальнейшей проверки, приворовывает у компаньонов, выводя часть общих денег на личные счета. Холост, большой поклонник дам. Содержит постоянную любовницу, посещает дорогих проституток, время от времени изменяет всем им с девками по вызову. Очень умен, обладает быстрой реакцией, способен быстро просчитывать варианты. По характеру спокоен, выдержан, скрытен. Умеет гасить постоянно возникающие между остальными партнерами конфликты. Можно сказать, что исключительно благодаря его усилиям эти двое до сих пор не поубивали друг друга.

Что еще? Машины, квартиры, недвижимость за рубежом. Мелкие шалости с законом: в апреле этого года Босоногов до полусмерти избил работающего на строительстве его дома молдаванина. А где, интересно, домишко строится? Понятно, на берегу озера в ближнем Подмосковье. Какая прелесть.

ЧОП «Аякс» образовано в 2005 году. Соучредители… ясно, численный состав около сорока человек. Охраняют рынок на юго-западе Москвы, кафе в Орехово, игровой клуб на Каширке, а вот это уже интересно, офисы фирм, в том числе уже известный мне «Водолей» и… «Элит Трейд».

Вот это да! Как говаривал в таких случаях мой первый инструктор по рукопашному бою, прапорщик Перетятько, выдающийся гуманист и грустный философ: «Видывал дураков, сам дурак, но чтоб такое…» Я решительно потянулся к телефону.

— Слушаю вас, Василий. Какие проблемы? — прозвучал в трубке деловито-озабоченный голос Петра.

— Проблемы, собственно, не у меня, а у вас.

— Что случилось?

— Скажите мне, Петр, почему?

— Почему, что?

— Почему вы с хозяином держите меня за полного идиота?

— Значит, вы уже все знаете, — обреченно молвил герой-чекист.

— Естественно.

— Понимаете, шеф подумал…

— Надеюсь, вы понимаете, что я имею полное право бросить к чертовой матери это дело, оставив себе в качестве компенсации аванс и деньги на текущие расходы?

— Игорь Сергеевич просто-напросто хотел еще раз проверить, на что вы способны, и я не понимаю… — «включил дурака» на полную Петр. Все он прекрасно понимал. Одно дело, когда клиент хочет, чтобы я разобрался с какой-то «левой» бригадой, другое, когда явно с собственной крышей самого клиента. Это две большие разницы, как говорят у нас в Улан-Баторе.

— Эта проверка встанет ему ровно в тридцать процентов от суммы моего гонорара.

— Мы будем вынуждены обратиться к людям, которые вас рекомендовали.

— Ваше право. Я и сам сейчас же извещу их о ваших фокусах. Уверен, что меня поймут правильно… — на самом деле все обстояло не совсем так. Особых претензий ко мне со стороны «профсоюза» в таком случае не будет. Просто следующий денежный заказ наверняка пройдет мимо меня, а может быть, и все другие. У нас тоже не так все просто…

— Я должен доложить шефу.

— Вперед и с песней. Да, едва не забыл, в течение часа вы должны отзвонить мне и подтвердить его согласие. Половина дополнительной суммы должна быть переведена на известный вам счет до исхода завтрашнего дня. Так что дерзайте.

— Подождите, Игорь Сергеевич сейчас на переговорах…

— Да хоть в вендиспансере. Все, время пошло, — и, не прощаясь, отключился.

Глава 19

Бывший милицейский опер Голиков перевернулся на живот и, опираясь на дрожащие руки, попытался подняться, но не успел. Сильнейший удар ногой под ребра отбросил его к стене.

— Хорош, Юра, — попытался успокоить разбушевавшегося компаньона Дивотченко. — Пусть человек расскажет.

— Человек? — Босоногов подошел к лежащему, наклонился и ударил еще раз, прямо по носу. — Этот пидор, бля буду, ботаника ошкурил и отпустил. А маски-шоу его же бывшие друганы из ментуры и устроили за долю малую. А на самом-то ни царапинки… не было — вытирая платком ладони, отошел от лежащего на полу и вернулся на свое место за столом. Похрустел пальцами, закурил. — Вставай, дохляк, — приказал он Голикову. — И все по порядку, с самого начала.

— Присаживайся, — кивком головы Дивотченко указал ему на стоящий перед столом стул и тот, неуверенно ступая, направился к нему, прижимая к разбитому носу платок.

— Стоять! — Босоногов завелся по новой. — Нехрен жопу греть! Колись, сука!

«Зря я того мужика не послушал», — промелькнуло в голове у отставного опера. — Этим уродам, что ни говори, один черт, не поверят». Он еще искренне порадовался, что среди них нет Парамонова. Уж тот бы его расколол влет.

Он застонал и схватился за живот. С видимым трудом проговорил:

— В туалет разрешите, я быстро.

— Ты сначала на вопросы ответь, — потребовал Дивотченко.

— Не хватало еще, чтобы засрал здесь все, — Босоногов треснул кулаком по столу. — Пять минут тебе!

— Я быстро, — Голиков, по-прежнему держась за живот руками, повернулся и пошел к дверям.

Ни в какой туалет он, конечно же, не пошел. Прижимая к лицу окровавленный платок, быстро почти бегом, пересек коридор и спустился вниз по лестнице. Охранник у входа, ехидно улыбаясь, нажал на кнопку, и дверь растворилась.

Он вышел на улицу и исчез в толпе. «А вот теперь ищите меня, придурки».

— Что он там, заснул? — полюбопытствовал Дивотченко, глядя на часы. — Пятнадцать минут прошло, пора бы уже и просраться.

— Штаны стирает, — хохотнул Босоногов, наливая себе виски в широкий стакан.

— Не думаю, — поднял трубку и набрал трехзначный номер. — Вахта? Голиков не проходил? Что? — грохнул трубкой об рычаг. — Поздравляю, — сообщил он компаньону. — Этот урод смылся. Говорил же я…

— Да, ладно тебе, — отмахнулся тот. — Найдем, куда денется. Он же мент, а тупее ментов только «сапоги».

— За базаром следи.

— Ладно, проехали. Ты помнишь того жирного, еще приезжал к нам на прошлой неделе?

— Ну.

— Не нукай, не запряг. Заказ от него намечается, очень сладкий. Готовь свою бригаду.

Глава 20

— Он едет в Шереметьево-3, шеф!

— Понятно. Где будете принимать?

— У поворота на аэропорт, только, боюсь, что не доедет.

— Что так?

— Несется как угорелый, а дорога скользкая.

— Бог даст, доедет. Вы где?

— В пятидесяти метрах за ним.

— Как только его остановят, сразу пакуйте и ко мне.

— Понял.

Финансист давил на педаль газа так, как будто за ним гнались черти. Черный джип объезжал движущийся в одном с ним направлении транспорт, едва не чиркая бортом о борта, как слаломист на трассе — флажки. Убежать, вырваться, соскочить. Билет до Нью-Йорка с открытой датой в бумажнике, десять тысяч долларов в дорожных чеках, загранпаспорт с открытой визой. Главное, успеть добраться до Штатов, пока эти двое уродов и старый душегуб Валерьяныч не поняли, что к чему. А в Америке он начнет новую жизнь.

В прошлом месяце звонил Дональд, интересовался, не надоело ли ему в России, и опять звал к себе. «Кредитный департамент моего банка ждет тебя, дружище». Вот, туда он и двинет. Уж лучше быть живым шефом департамента банка в Филадельфии, чем покойником в Москве. Да хоть бы и начальником отдела или просто клерком, зато живым. Намного приятнее, размеренно попивая кофе без кофеина, стучать по клавишам компьютера в отдельном кабинете где-нибудь на двадцатом этаже офиса, чем валяться на кладбище под крестом или просто в овраге неотпетым.

А у этих двоих без него ни черта не получится. Придется по-прежнему честно и преданно до самой пенсии служить Организации и навсегда забыть о ее миллионах. И никто никого не убьет. Никто и никого.

Да неужели? Его бросило в жар, на какой-то момент потерялся контроль над дорогой и джип едва не въехал в задок катящейся впереди фуры.

Будут честно и преданно служить… Хрена с два! Эти двое уже не остановятся. «Ты будешь, значит, сводить дебет с кредитом в городе Филадельфия штат Пенсильвания, играть мышцой в тренажерном зале и выезжать по выходным на природу, играть в пейнтбол, а в Москве станут убивать людей. С твоей, между прочим, подачи, ублюдочек». И даже если его не встретит некто и не передаст привет из Москвы с последующим контрольным выстрелом, то как, как, черт подери, ему жить дальше со всем этим?

Джип резко принял вправо и остановился у обочины.

— Шеф, он остановился. Что нам делать?

— Ничего.

Он долго сидел в темноте, глядя на огни стартующих и заходящих на посадку самолетов. Закурил, в несколько затяжек прикончил сигарету, полез еще за одной и, не найдя ее, смял пачку и выбросил в окно. За такое в Америке его бы обязательно оштрафовали. В России это ему не грозит, здесь его просто убьют… По другой причине.

Тяжело вздохнул и наконец, решившись, запустил двигатель и тронулся. Перестроился в крайний левый ряд, развернулся на двойной сплошной и поехал, не торопясь, назад.

— Он возвращается.