Александр Шуравин – Корабль поколений (страница 46)
Альтаир хмыкнул, рассматривая обезьян. Ему больше нравились динозавры. Они были величественными и сильными. Обезьяны же казались какими-то… несерьезными.
Две девочки, сидевшие почти напротив Альтаира, хихикнули. Обеих звали Аэлита: и ту, что с огненно рыжими кудрями и веснушками на лице, которая была на четыре года старше Альтаира, и другую, черненькую, волосы которой были собраны в смешной хвостик. А третья Аэлита сидела рядом с Альтаиром и теребила край стола. Она не слушала Климова, потому что ей было всего три года.
На голограмме теперь уже по деревьям скакали не просто обезьяны, а человекоподобные существа. Одно из них спустилось вниз, где журчал ручей. В нем плавала крупная рыба. Обезьяна хищно облизнулась и уставилась на нагло плавающую рыбину голодными глазами.
Тут спустилась другая обезьяна. Она не растерялась, а взяла больную палку и яростно ударила по добыче. Рыба всплыла кверху брюхом. Примат схватил ее, и, проворно прыгнул на дерево, показав язык своему менее удачливому сородичу.
— Миллион лет за несколько минут, — прокомментировала Ван Юйцзе, не отрывая взгляда от зрелища.
Климов кивнул.
— Примерно так. Видите, как меняется их походка, как развивается их социальная структура, как они начинают осваивать огонь? Это ключевые моменты.
На голограмме первобытные люди уже охотились на мамонтов, рисовали на стенах пещер, создавали первые племена.
— И вот, — Климов взмахнул рукой, останавливая голограмму, — мы пришли к Homo Sapiens. К человеку разумному. К нам.
Он обвел взглядом аудиторию.
— Но помните, что за каждой чертой вашего лица, за каждым вашим талантом и каждой вашей слабостью стоит долгая и трудная история. История борьбы за выживание, история адаптации, история познания. Не забывайте об этом.
Он сделал паузу, давая возможность своим слушателям переварить услышанное.
— А теперь, — он снова улыбнулся, — мы перейдем к более конкретным примерам. Сегодня мы совершим виртуальное путешествие в один из самых интересных периодов в истории человечества — эпоху Древнего Египта. Приготовьтесь, нас ждут пирамиды, фараоны и… коварные жрецы!
В зале раздался тихий смех. Климов знал, как заинтересовать аудиторию. Он умел рассказывать истории. И его истории, в отличие от сухих лекций Петренко, заставляли задуматься о прошлом, настоящем и будущем.
Глава 85
Климов стоял в смотровой комнате и созерцал звездное небо, на котором время от времени проносилось далекое солнце, которое все еще было самой яркой звездой. Но теперь гораздо тусклее, чем раньше — это было заметно невооруженным глазом. «Пройдет еще много лет, и Солнце будет одной из мириад светящих точек, — подумал Ярослав, — а потом начнет становиться ярче Альфа Центавра. Еще через много лет станет видимой цель нашего путешествия — Проксиома Центавра. Только я, до этого момента, к сожалению, не доживу».
Как только Климов это подумал, он почувствовал сильное головокружение. 2 секунды… 3 секунды… и он повалился на пол. Система жизнеобеспечения корабля тут же отреагировала, отправив сигнал тревоги в медицинский отсек. В смотровую комнату ворвалась дежурная медсестра, молодая девушка с коротко стриженными рыжими волосами. Ее сопровождали два санитара.
— Ярослав Петрович! Что случилось?! — она подбежала к нему и быстро проверила пульс. — Жив… но давление очень низкое. Грузите его, ребята, живо.
Они развернули телескопические носилки, уложили на него Климова.
Уже в медицинском отсеке она активировала реанимационную систему, подключив ее к Климову. Сработали встроенные дефибрилляторы, посылая небольшие электрические импульсы в его грудь. Манипулятор с иглой поставил пациенту инъекцию наноботов. Но Климов в сознание не приходил. Индикаторы тревожно показывали уменьшение жизненных функций.
— Вызываю доктора Чэня! Срочно! — крикнула медсестра в коммуникатор.
Через несколько мгновений в смотровую комнату вбежал доктор Чэнь, запыхавшийся и обеспокоенный.
— Что здесь происходит? — спросил он, склоняясь над пациентом.
— Потеря сознания, резкое падение давления, — доложила медсестра. — Подключила систему реанимации.
— Это… внезапная сердечная недостаточность, — пробормотал он и посмотрел на медсестру с печалью в глазах:
— Немедленно в операционную! Нужна срочная операция. У нас есть шанс, но времени совсем нет.
Операционная располагалась буквально в соседнем кабинете, и напоминала она большой саркофаг с прозрачной крышкой. В нем было множество манипуляторов, которыми доктор управлял дистанционно, двигая голограммы на объемном экране.
Глава 86
Климова спасти не удалось, и на звездолете начались первые похороны. Гроб стоял в «трубе», вокруг собрался весь экипаж, тысяча с лишним человек. Их гермостюмы автоматически подкрасились в черный цвет. Люди стояли, с хмурым видом, по лицам некоторых текли следы. Другие держались, но их глаза все равно были мокрые. Они провожали в последний путь человека, который своими советами и интересными лекциями снискал любовь всего экипажа.
Капитан корабля, Константин Иванович, стоял перед гробом, и произносил речь, которая дублировалась всем членам экипажа через нейрочип:
— Сегодня мы прощаемся с Ярославом Петровичем Климовым, — сказал он. — Он был не просто ученым, он был другом, наставником и примером для всех нас. Его знания о Земле, о ее истории и культуре, были бесценны. Он умел вдохновлять, заставлять думать и мечтать.
Константин сделал паузу, чтобы сглотнуть подступивший к горлу комок.
— Ярослав Петрович верил в наше дело, в нашу миссию. Он знал, что мы не просто летим к другой звезде, мы несем с собой надежду на будущее. Его вклад в подготовку к колонизации Проксимы Центавра неоценим.
Командир обвел взглядом лица экипажа.
— Мы будем помнить его всегда. Его мудрость, его доброту, его любовь к Земле. Он останется в наших сердцах.
Он отступила от гроба, к воображаемому микрофону подошел доктор Чэнь.
— Я познакомился с Ярославом Петровичем еще на Земле, — сказал он. — Я был на его лекциях в Институте системной истории. Он был одним из самых талантливых и увлеченных ученых, которых я когда-либо знал. Он горел своей работой, и его энтузиазм был заразителен.
Чэнь вздохнул.
— Мы сделали все, что могли, чтобы спасти его. Но его сердце было слишком слабым для этого путешествия. Он знал это, но все равно полетел. Он хотел увидеть новую Землю, новую жизнь.
Чэнь замолчал, опустив голову.
— Прощай, друг, — прошептал он. — Мы не забудем тебя.
После этих слов заиграла тихая, печальная мелодия. Гроб подхватили четыре человека и куда-то понесли.
— Куда его денут? — осторожно спросил кто-то из толпы.
— В биоректор, — ответил стоящий рядом сосед, — кладбища на корабле нет, а выбрасывать вещество в открытый космос — непозволительное расточительство.
— Это ужасно! — воскликнула девушка с длинными черными волосами.
— Да. Ужасно, — согласился тот, что сказал про биореактор, — но у нас на звездолете, если так подумать, происходит много неприятных вещей. Например, все наши отходы перерабатываются и возвращаются к нам в виде пищи.
— Не объясняй, — грубо ответила та, — без тебя знаю.
Когда гроб унесли, каждый из экипажа почувствовал себя особенно одиноким. Они были так далеко от дома, вдали от всего, что им было дорого. И теперь они потеряли одного человека, который был частью их большой семьи.
Глава 87
Альтаир стоял в смотровой комнате, созерцая звездное небо. За то время, пока он из ребенка становился юношей, Солнце значительно потускнело, хотя все еще было заметно среди других звезд. Но теперь, чтобы заметить его, приходилось немного поискать: хотя это все еще была самая яркая звезда, но уже не такая яркая, чтобы сразу же бросаться в глаза: примерно чуть ярче Венеры, видимой с Земли. Но Альтаир находил Солнце почти мгновенно, стоило только звездолету повернуться к нему обзорной стороной.
Он помнил, как Ярослав Петрович Климов, когда он был еще совсем ребенком, кроме истории Земли, еще рассказывал им о созвездиях, о планетах и о том, как далеко им еще предстоит лететь. Тогда космос казался ему бескрайним и загадочным. Теперь, после двадцати лет полета, он все еще оставался бескрайним, но уже не таким загадочным. Альтаир узнал многое о физике пространства, о гравитационных полях и о том, как работает реактор, добывающий энергию для ускорения корабля. И конечно, о созвездиях. Астрономия была его страстью, он выучил почти все созвездия и легко находил их на звездном небе. Но сейчас созвездия выглядели деформированными, и это немного расстраивало юношу.
Альтаир улыбнулся, вспомнив лекции Климова. Старик был полон энтузиазма и любви к знаниям. Именно он пробудил в Альтаире интерес к астрономии. Теперь, когда его больше не было в живых, Альтаир чувствовал себя обязанным продолжить его дело. И не только в плане астрономии, но и системной истории.