Александр Штейнгардт – Золото Амина (страница 1)
Александр Штейнгардт
Золото Амина
ПРЕДИСЛОВИЕ
Каждый из нас мечтает найти клад и разбогатеть. Я не исключение.
Меня зовут Александр Сергеевич Осипов.
С детства от своего дедушки я слышал сказку о несметных богатствах, спрятанных в горах Адыгеи. И о том, что именно наша семья является хранителями этого сокровища. Я приставал к отцу, удивляясь отсутствием энтузиазма с его стороны в поисках клада. Тот лишь отмахивался от меня, намекая на маразм старика. Но я очень любил своего деда и не хотел верить в его слабоумие.
Когда мне исполнилось 15 лет дедушка мой скончался. Для меня это была большая потеря. После его смерти родители решили сделать ремонт в его комнате. Я упросил их отдать ее мне. Здесь все напоминало о любимом человеке. Мы с батей взялись за разбор имущества старика. Я боролся за каждую вещь. Отец злился, ему очень хотелось избавиться от хлама, дело почти дошло до рукопашной. И только моей маме удалось нас примирить. В результате, конфликтующие стороны согласились на компромисс. Папа разрешил мне оставить часть мебели, книги и некоторые мелочи. Все остальные вещи деда пришлось выбросить.
Время шло, я взрослел, но любовь к истории, привитая мне моим дедушкой, осталась. Закончив школу, я поступил в университет на исторический факультет. Не могу сказать, что учеба давалась мне легко, но историком все-таки стал.
После окончания университета пришлось устроиться работать на кафедре.
Однажды на вечеринке своего друга я познакомился с очаровательной девушкой. Лиза поразила меня не только своей красотой, но и умом. Наши семьи не имели большого достатка, поэтому свадьба не была роскошной. Моя зарплата на кафедре не позволяла нам жить на широкую ногу, Лиза же только оканчивала институт, поэтому на первое время мы поселились у моих родителей. Но как только моя супруга устроилась на работу, мы решили съехать.
Первая наша квартира была очень скромной. Вещей у нас было не много, так что сборы были недолгими. Жена попросила меня не забирать старую мебель. Но отец тоже хотел избавиться от рухляди. Вынужденно я взялся выносить имущество деда на мусорку. Журнальный стол был таким огромным, что вынести его целиком из квартиры не представлялось возможным. Я решил разобрать раритет. Добротная дубовая мебель оказалась чрезвычайно крепкой, и совершенно не собиралась так просто сдаваться. Пришлось взяться за топор. И тут произошло то, что полностью изменило мою жизнь.
После третьего удара крышка стола сместилась в сторону и под ней оказалась ниша. Там лежала увесистая толстая папка, перетянутая бечёвкой. Я потянул за шнурок, в папке оказались изрядно пожелтевшие страницы. Все листы были исписаны арабской вязью. Сказать, что у меня был шок, значит, ничего не сказать. «Неужели дед был прав» – первая мысль, которая пришла мне на ум. Пошарив еще в нише и ничего больше не найдя, я закончил разбирать стол и выбрасывать мусор.
Ноги сами несли меня домой. Очень хотелось поделиться впечатлением от своей находки с женой. Но пока я шел, понял, что посвящать сейчас в эту тайну никого не стоит, даже любимого человека.
Но что делать дальше? Арабский язык мне не знаком, а показывать эту рукопись кому-либо еще совершенно не хотелось. И пока у меня было единственное решение – выучить арабский язык, благо, что от природы имею способностью к изучению иностранных языков. Еще в университете я довольно сносно овладел английским, французским и итальянским языками, справедливо полагая, что если действительно хочу быть хорошим историком, то должен уметь читать оригиналы документов. В планах было освоить еще немецкий и испанский.
Все, что у меня теперь осталось от деда, была эта рукопись и его небольшая библиотека.
Я потратил много времени на изучение арабского, но так и не продвинулся в чтении рукописи. Часть текста можно было понять, но встречались неизвестные мне графемы, отсутствующие в арабском письме, например: چ ç, گ g, پ p, ژ ž. И еще ряд отличий, которые запутывали еще больше. Не понятно, почему уже достаточно свободно читая Коран, мне так и не поддавалась к прочтению написанная рукопись. Придется искать специалиста. Выписав часть текста, я отправился к своему педагогу по арабскому языку.
– Странно, а ты не ошибся в написании? – спросил он.
– Нет, это именно те символы, – ответил я.
Немного подумав, мой учитель полез в свою библиотеку. Пролистав несколько книг, минут через десять он улыбнулся.
– Ну конечно, как я сразу не понял – воскликнул он. – Это турецкая письменность времен Османской империи, одна из разновидностей арабского языка. Так писали до реформ Ататюрка, основателя и первого президента Турецкой республики. Именно он ввел в Турции латинский алфавит.
– Огромное тебе спасибо, – обрадовался я.
– Если хочешь, могу дать тебе литературу, с помощью которой ты сможешь прочитать свой текст. Здесь тебе никто не помощник. Сам я никогда его не изучал, да и, честного говоря, не очень хочется тратить на это время.
С этими словами он полез в свою библиотеку и вытащил оттуда небольшую книгу.
И снова пришлось взяться за учебу.
Прошло еще время. Я мог гордиться своими успехами. Теперь я спокойно мог читать на языке Османской империи.
Освоив турецкую письменность, я углубился в изучение рукописи. Даже владея языком, сделать это было не так просто. Но то, что в результате мне удалось прочесть, стоило всех моих усилий. Это были записки бывшего янычара1 Османской империи, который, видимо на склоне своих лет, достаточно подробно описал историю своей нелегкой, но очень насыщенной приключениями жизни.
В начале перевода я подумал, что это просто мемуары, но написаны они были так, что с каждой страницей история янычара захватывала меня все больше и больше. Но лишь прочтя записки полностью, стало ясно, что ко мне в руки попала карта сокровищ, спрятанных знаменитым наибом Мухамедом Амином и самим янычаром. Тогда я понял, почему автор записок так подробно описывал всю свою жизнь, только так можно было объяснить историю происхождения клада и поверить в его существование.
Так началась история моих приключений, превратившая меня, книжного червя, в кладоискателя. И теперь, когда уже все позади, я могу раскрыть тайну, которую хранили мои предки и поделиться с вами этой остросюжетной, почти невероятной историей.
А началась она в далеком 1802 году по нашему летоисчислению.
ЧАСТЬ 1: XIX ВЕК
Рождение янычара.
Шел май 1775 года, генерал-поручик Петр Текели получил приказ императрицы Екатерины II: «положить конец вольному устройству и своеволию запорожцев». Текели осадил Сечь. При виде большой пушечной батареи, выставленной генералом напротив запорожских укреплений, и внушительного двадцати пятитысячного корпуса 5 июня 1775 года казаки сдались без боя. Так перестала существовать Запорожская Сечь.
Запорожцы разбрелись по всей Малороссии и далее, кто-то из них отправился на север, другие подались к полякам, а некоторые ушли на Дон. Но большая часть двинула к устью Дуная. Турки разрешили беженцам поселиться на берегу Дуная и выделили землю в дельте реки, где была построена сечь «Катерлец».
Это были далеко не самые богатые люди. Земля здесь была гораздо беднее, да и рыбалка намного хуже. Волей иль неволей теперь пришлось служить турецкому султану. Как раз из таких небогатых славянских семей, по давней традиции, султан забирал в янычары малолетних детей («девширме» – так называемый налог кровью). При этом брался каждый пятый маленький мальчик.
Новая сечь была расположена рядом с существующим посёлком «Некрасовских» казаков, которые естественно не обрадовались такому соседству. В 1794 году «Некрасовцы» напали на запорожцев и сожгли Катерлец, после чего выжившим запорожцам турки выдали новую землю выше на Дунае, на Брайловском Острове.
Через девять лет казаки снова начали отстраивать Катерлец.
На берегу Дуная в маленькой избе с женой и пятью детьми жил казак, звали его Осип. Самым младшим ребенком был сын Тарас, который родился в 1802 году. Несмотря на бедность, в семье Осипа царила любовь и взаимная привязанность. Родители очень любили своих детей, особенно самого младшего. Говорят, что характер человека закладывается в младенчестве. Пожалуй, с этим можно согласиться.
В Сечи все семьи были равны. Наступил 1805 год, пришло время отдавать девширме. Турки приехали забирать детей. В этот раз очередь отдавать своего ребенка выпала Осипу. Горе пришло в семью казака. Слезы лились рекой по щекам женщин, на скулах мужчин ходили желваки, а кулаки сжимались сами собой. Но это было одним из условий существования казаков на турецкой земле. Осип пытался успокоить семью, убеждая их, что у маленького Тараса появляется шанс добиться в жизни положения и возможно богатства, так как турки активно распространяли слухи о счастливом будущем янычар. Но чем больше он говорил, тем меньше сам в это верил.
Отчасти турки не лгали, действительно многие янычары добивались завидного положения в государственной власти Османской империи. Правда из отобранных детей далеко не все становились янычарами, только лучшим выпадала такая честь. А став ими, дожить до старости доводилось не многим, поскольку янычары составляли основу пехоты турецких войск. Да и с богатством не все так было хорошо. Дело в том, что после смерти все имущество и состояние янычаров доставалось его полку.