Александр Шорин – Рассказы по пятницам. Литературный проект «Областной газеты» (страница 4)
– Проблемка совсем небольшая, молодой человек, – шелестела она, улыбаясь одними губами. – У меня дочка – подросток, слишком много времени проводит в Сети. Нужно поставить пароль, который буду знать только я. Вы понимаете, сама я не смогу. Конечно, могла бы попросить кого-нибудь из знакомых, но лучше, если это сделает чужой человек. Моя Зоя, она…
Матвей не стал дослушивать: буркнул что-то, типа: «Конечно-конечно», согласился на кофе, и прошёл в небольшой кабинет, где был установлен терминал. Ему не улыбалось, что благодаря его вмешательству девчонку перестанут пускать в Сеть, но желание клиента, как известно – закон, а сама девчонка наверняка несовершеннолетняя…
С другой стороны – работы на пять минут, а деньги, как известно…
…Она вошла бесшумно. И впрямь подросток – лет двенадцать, не больше. Тощая, с пучком светлых волос, вздёрнутых двумя косичками и очень похожая на маму. Все то же заискивающее, почти скорбное выражение лица. И только в глазах – зеленых, прищуренных, словно у кошки, готовой к прыжку, блестело что-то непонятное. Посмотрев на нее ошарашенно, Матвей поздоровался, и вдруг понял, что… возбудился. Ему стало так неудобно, что он вспотел ещё больше и смущенно отвел глаза.
Но от тощей оказалось не так легко отделаться.
– Ты кто? – спросила она.
Голос у пигалицы оказался хрипловатым, почти мальчишечьим.
– Матвей, – ответил он и попытался улыбнуться, но это почему-то не получилось. Он покосился на свои брюки, слегка оттопырившиеся в том самом месте, и понял, что совершил ошибку: она тоже быстро бросила туда взгляд, и двух мнений быть не могло – поняла его проблему.
Быть того не может, она же еще совсем ребенок….
Пока он копался в себе, вспоминая старика Набокова, она продолжила допрос:
– Зачем пришел?
– Чинить.
– Сама умею, – отрезала та. – Зачем тебя вызвала?
В этом было столько оттенков чувств, что впору было бы писать монографию, будь он психиатром… Он был простым системщиком, пришедшим немного подхалтурить, но даже его проняло.
– Попросила запаролить, – сдался он и покосился на дверь кухни, где уже слышен был звук закипающего чайника.
Глаза девочки стали совсем узкими, словно две щелочки, и она губами вытолкнула в него слова, словно дикарь, выплевывающий сквозь трубку ядовитый шип:
– Мне скажешь?
Он покачал головой и вновь попытался улыбнуться. И снова – неудачно.
И тут дверь кухни начала приоткрываться, послышался уже знакомый заискивающий голос:
– Черный или со сливками?
– …ливками, – отозвался он эхом, и в этот момент почувствовал на своей единственной здоровой руке совершенно не по-детски сильные маленькие пальчики.
– Я тебе вторую руку сломаю, с-сука, – выдохнула она, оголив зубки, отчего стала напоминать маленького, но очень опасного хищного зверька… но тут же вдруг ослабила хватку и отвалилась – мягко, безвольно, словно вся сила ее разом куда-то пропала. Матвей повернул голову и понял в чем дело: это мама вышла их кухни с подносом, на котором была кружка кофе, сахарница и вазочка с печеньем.
– Зойка, ты чего здесь крутишься? – шикнула она на девочку. – И та, словно кошка, пойманная за поеданием колбасы со стола, шустро шмыгнула куда-то и пропала, словно и не было.
Голос женщины тут же смягчился, вновь став заискивающим. Извиняющимся тоном она проворковала тоном взрослого человека, обращающегося к другому взрослому:
– Беда с ней – совсем не отлипает от машины. Книжки даже читать перестала… Еще немного – тройки из школы начнет приносить…
Матвею стало противно. Сердито глотнув кофе, он обжег нёбо и, быстро набросав на клочке бумаги логин и пароль, попросил проверить работу. Та улыбалась, близоруко щурилась и норовила обжечь не совсем чистым дыханием. Через пару минут Матвей понял, что еще немного – и он кого-нибудь убьет, прямо сейчас…
Но вместо этого он, конечно, долго благодарил за мятую купюру, улыбался (на этот раз получилось), и даже вроде бы немного отлегло… Но уже когда уходил, стукнуло решение. И он сразу, чтобы не передумать, выдохнул, словно в прорубь бросаясь:
– Можно я еще в туалет загляну?
И там, сидя на унитазе, он, уже осознавая, что делает, вырвал из блокнота крошечный листочек и бисерным почерком написал логин-пароль. Потом скатал бумажный шарик, и только тут задумался – как передать? Так и не придумал, разозлился на себя еще больше, да так и вышел, катая этот шарик двумя пальцами.
…Зоя появилась тенью за спиной мамы, когда он уже выходил за дверь. И снова без всяких размышлений, на чистых рефлексах, он пустил этим шариком пас – прямо между ног мамы, которая так ничего и не заметила.
И уже отстегивая велосипед, он услышал вновь ее голос – на этот раз из форточки:
– Мила! В Сети мое имя – МИ-ЛА! Спа-си-бо!
– Пожалуйста, – буркнул он под нос, и только теперь вновь вспомнил о свининке – от чертового кофе только сильнее забурчало в животе, а черствое печенье он ненавидел с детства.
Слишком идеален
Александр Шорин
Сняв пальто, Молодой, такое ощущение, оставил на вешалке и свою лучезарную улыбку – тут она была не нужна, и тут же стал значительно старше. Старый взглянул на него снисходительно – он давно был выше и дежурных улыбок, и даже пиджаков: засаленный халат, сигарета в уголке мятого рта.
– Проблема? – этот вопрос сразу заключал в себе утверждение, поэтому молодой просто кивнул.
Немного суетливо прошел к гигантской «плазме», вставил флешку.
– Сам взгляни.
Минут двадцать они сосредоточенно смотрели видео, временами нажимая паузу, прокручивая куски и обмениваясь короткими фразами.
Наконец, Молодой не выдержал – нажал «стоп», и человек на экране, которого они так тщательно рассматривали, окончательно замер.
– На видео все не увидишь. Знаешь, какая у него машина? Ламборджини! А запонки? Они настоящие! Этот парень просто набит деньгами. И куда он приходит? Ко мне, на дешевые курсы пикапа, где я учу молоденьких лохов, как правильно завалить девочку в постель. Да за такого как он, по идее, девочки волосы должны драть друг другу, выстраиваясь в очередь…
Старый жестом руки остановил этот поток слов. Прикурил от окурка новую сигарету и, посмотрев внимательно на ученика, спросил:
– И как? Не выстраиваются?
– Не то слово! Полевую практику он провалил с треском. Я вообще такого не припомню в своей практике: женщины обтекают его, словно неодушевленный предмет. Он им интересен не больше, чем фонарный столб!
– Та-а-ак, – Старый сузил глаза, сверля Молодого взглядом. – И почему это происходит? Твое мнение?
Молодой развел руками. Такое впечатление, что еще чуть-чуть – и расплачется.
– Ну не знаю я! Он… Он…
– Ну. Он?
– Он слишком идеальный! Ну понимаешь: ботиночки у него сверкают, рубашка белоснежная… Речь, даже запах… Да что там запах, он весь – словно манекен с витрины. У него, такое ощущение, даже прыщика быть не может. Такое впечатление, что, приходя домой, наверняка, в такую же шикарную, как он сам, квартиру, он подзаряжается в соседней розетке, рядом со своим айфоном, вместо того, чтобы спать…
– А экспресс-свидания? При непосредственном контакте?
– Ну это вообще ужас! Он пытается быть обаятельным: популярно рассказывает о кластерной экономике…
Тут Старый не выдержал: начал смеяться.
– Ну прямо робот Эр-два-ноль. Без паники, маэстро. Деньги-то он ведь платит?
– Ну конечно…
– Бери деньги и не заморачивайся.
– И это… все?
– Все. Свободен.
– Но…
– Никаких «но». Ты знаешь, у меня график. Дои корову и не парься. Иди. И не забудь надеть свою улыбку, тебе идет.
…Когда Молодой ушел, Старый еще долго крутил туда-сюда видео на забытой флешке, а затем зевнул и потянулся за телефоном.
– Седьмой? Первый говорит. Девятого снимай с серии. Испытания не прошел. Опять переборщили… Ур-р-оды.
…Молодой был не прав: от розетки рядом с айфоном Сергей Александрович, конечно же, не подзаряжался: его мини-реактор не нуждался в таких глупостях – он просто закачивал обновления, маскируя этот процесс под занятия йогой, когда в его квартиру (и правда – шикарную) ворвались чистильщики.
Старый, наблюдая за этой сценой по «плазме», саркастически хмыкнул:
– Напланировали опять… Кибернетики хреновы. Сколько раз говорить: идеальных нам не надо! Пусть хамит, пусть пахнет, пусть курит. Будет хоть на человека похож…