Александр Шорин – Ось второго порядка (страница 9)

Здоровяк, который уже прокричался, оказался на деле не таким злым, как на словах (его речь в основном состояла из отборного мата). Он помог мне подняться и даже немного почистил от грязи куртку, а я (с трудом) смог выдавить «спасибо» и поплелся дальше – пешком, держась подальше от дороги. Мир, казавшийся мне еще вчера таким прочным, рассыпался. Я шел, глядя на носки своих перепачканных ботинок, не обходя лужи, казавшиеся мне осколками этого мира. Одновременно я испытал какое-то доселе недоступное мне облегчение: еще вчера мне нужно было думать о карьере, зарплате – бороться, выживать… Вчера. Наверное, этим же придется заняться и завтра: купить газету «Работа», упасть на телефон… Все равно уволят – чего ждать-то… Но это – завтра, а сегодня можно просто брести по осеннему городу – час за часом.

Вскоре, однако, я почувствовал слабость во всем теле и начал жалеть себя.

Я напился.

Было это так: Валерка притащил водку, целый литр. В другое время я его просто послал бы с таким предложением, потому что водку терпеть не могу. Но сегодня – вроде ничего, даже в самый раз. Пил, правда, молча, сосредоточенно закусывая копченой рыбой. Зато Валерка, как всегда, не мог молчать. Он рассказывал о чем-то странном:

– Слышь, братан, эти чурки, ты знаешь, почему они такие продвинутые? А я тебе скажу почему: они только на вид как мы, что бы там эти доктора ни говорили про «идентичность физиологии». Какая к черту «идентичность»! Водку не пьют – это раз (он опрокинул в горло рюмку, слегка сморщил лицо, толстые его щеки заметно порозовели). Жрут всякую дрянь – это два, прямо подзаправка топливом, а не жратва! И, наконец, с бабами у них полный бардак: куда это годно – совокупляться, извиняюсь, только для продолжения рода, ты мне скажи! Что тут остается? Правильно – науку двигать. У них же, гадов, даже книжек нет про приключения, какие ж они люди?

И вот так часа два. Я слушал его вполуха. «Чурки» – Валеркина любимая тема. Это инопланетяне из его любимого сериала. Вечно он так: посмотрит что-нибудь и начнет рассуждать так, будто и впрямь среди нас – куча инопланетян. В общем, по-трезвому слушать невозможно, только под выпивку.

Вообще Валерка тот еще фрукт: скала – не человек. Весу в нем десять пудов, столько же добродушия и неугомонности. Ко мне он приходит обычно со словами: «Опять кислячишь, жук?» – и тут же заполняет собой все пространство комнаты. Я поначалу, когда жил в общаге, думал, что это что комнатка у меня маленькая. Однако и в квартире все оказалось точно так же. Если я когда-нибудь стану жить во дворце, ему и там тесно покажется…

Кроме фантастических сериалов он любит выпивку и баб. По этому поводу от семьи он давно ушел и потому живет в общежитии. Тут у него, что ни дверь, то любовница. Зарабатывает он столярным делом, причем зарабатывает хорошо: хватает и на бывшую семью, и на пресловутых любовниц. Если хочется быстро и качественно надраться – лучше кандидатуры не придумаешь.

А на все мои беды он реагировал правильно:

– Все рассосется, не кислячь!

Глава 3. Чатуранга

С работы я не уволился. А вместо этого назначил на вечер свидание с девушкой, которая мне давно нравилась: в парке, на одной приметной лавочке.

Девушка на свидание не пришла, и я, раздосадованный (как всегда бывает в подобных ситуациях) раздумывал: подождать еще, или уйти, а если уйти – то куда.

Ветер гонял по парку опавшие листья. Мне они казались символом увядания, я чувствовал себя совсем старым и никому не нужным. Так тоскливо делалось – хоть вой. Я сидел, полный мрачных мыслей, и уже подумывал уйти, когда на соседнюю лавочку присела любопытная пара – мужчина лет пятидесяти и молодая женщина.

Мужчина был одет подчёркнуто небрежно. Костюм, когда-то дорогой, нещадно измят и обношен – казалось, этот человек не обременяет себя тем, чтобы следить за своим внешним видом. Волосы примерно в том же состоянии, что и одежда – давно не стриженные и столь же давно не общавшиеся с расчёской. Зато лицо привлекало: массивный череп, мощный лоб, говорящий о недюжинном интеллекте. В глазах с легким оттенком безумия, сверкал огонь. В такие глаза сложно взглянуть, а ещё сложнее потом отвести взгляд. Нос массивный, слегка кривой. Губы тонкие, язвительно кривящиеся при разговоре.

Мужчина беспрестанно курил и оживлённо беседовал со своей спутницей, вид которой являл полный контраст с ним. Лет двадцати, безупречно одетая в светлые тона, она была как-то по-детски красива. То есть красота её могла вполне привлечь фотографа, ищущего модель для обложки иллюстрированного журнала, но при этом её застывшее фотографическое изображение вряд ли имело бы что-то общее с ней реальной: детскость и наивность делала её беззащитной и хрупкой.

Поймав мой любопытный взгляд, девушка вдруг встала, подошла ко мне и произнесла совершенно неожиданную фразу:

– Не хотите погадать?

К гаданиям на улице, на которых здесь, как и в любом большом городе, зарабатывали деньги исключительно цыганки, отношение у меня отрицательное. Когда-то, будучи студентом, я потерял на таком гадании немалую по тем временам сумму и ничего, кроме разочарования, в ответ не получил. Позже, работая репортёром, я узнал о цыганах немало нелицеприятных подробностей, что лишь укрепило меня в первоначальном мнении. И хотя ни девушка, ни её спутник на цыган не походили, я посмотрел на неё с неодобрением и не сразу нашелся, что ответить. А девушка тем временем продолжила.

– Он, – она указала на своего спутника, – известный астролог и хотел бы вам погадать. Просто так, для практики.

Если бы девушка не вызывала симпатии, я наверняка встал бы и молча ушёл. Но девушка меня заинтересовала, а кроме того, сработала репортёрская хватка: всё любопытное или необычное можно превратить в текст – прямой источник дохода. Поэтому я слегка наигранно улыбнулся девушке, кивнул и подошёл вместе с ней к астрологу.

– Алексей Алексеевич, – представился тот, – а это, – он указал на девушку – Ирина.

– Виктор.

Потом он произнёс ещё несколько ничего не значащих, но располагающих к общению фраз и повторил уже сказанное Ириной. Да, он астролог, в этом городе проездом и не прочь погадать. Вообще-то это гадание стоит очень дорого, но сегодня он при деньгах и в хорошем настроении, поэтому готов гадать бесплатно – просто ради удовольствия.

Я постарался подойти к необычному гаданию с точки зрения журналиста, а не как человек, который хочет узнать о себе что-то новое. А гадание и впрямь оказалось необычным: судьбу астролог предсказывал не по руке и не по дню рождения, а по крестикам, которые попросил расставить в «матрице» – расчерченном на квадратики листочке бумаги. Поскольку гадание называлось «шахматным», этот расчерченный листочек, судя по всему, являл собой символ шахматной доски. А человек, которому гадали, то есть я, сравнивался с одной из шахматных фигур.

После того, как Алексей Алексеевич присвоил мне одну из фигур и – очень верно! – расписал качества моего характера, я начал расспрашивать астролога про другие фигуры, пытаясь понять гадание в целом, не зацикливаясь на свойствах именно моей фигуры.

Потом, когда я расшифровывал записи, которые делал при этом в блокноте, у меня получилось следующее: всех людей астролог делил на четыре типа, по шахматному принципу. Человек либо Слон, либо Конь, либо Король, либо Ладья. Каждый из этих типов в свою очередь имеет четыре разновидности, которые обозначаются камнями, то есть каждый Слон (или другая фигура) может быть Рубиновым, Хрустальным, Алмазным или Изумрудным. Каждая из фигур имеет свои свойства, каждый камень добавляет что-то к этим свойствам. Сам я оказался Хрустальным Конём. Конь говорит о креативности и непоследовательности, а хрусталь – о скрытых магических способностях. Гадание это астролог называл «Чатурангой» и утверждал, что изобрели его в древней Индии, причем задолго до появления шахмат. Более того, шахматы когда-то были не игрой, а именно гаданием.

Кроме того, в матрице каждому квадрату астролог присвоил цифру – как он пояснил, по принципу «магических квадратов». Он посчитал цифры в квадратах, которые я отметил, и вычислил из них «счастливые» числа. Числа оказались 7 и 13.

– Тебе везёт на седьмом этаже, в седьмой квартире, в воскресенье, – пояснял он. – А тринадцать – число, на котором всё меняется: оно не плохое и не хорошее, на нем нужно ждать перемен и принимать решения.

Во время разговора я периодически поглядывал на Ирину. Девушка сидела молчаливо и немного отстранённо: судя по всему, подобные объяснения она слышит не впервой. Быть может, ей даже скучно. Но при этом она, казалось, готова выслушивать это бесконечно – видимо, соблюдала «правила игры».

Когда гадание закончилось, я почувствовал, что эта пара настолько мне интересна, что вот так сразу расставаться не хочется. И в следующий момент как-то естественно и непринужденно оказалось, что мы вместе идём по улице, как старые знакомые. Оказалось, что Алексей Алексеевич и Ирина из другого города, и завтра утром у них поезд, а здесь они остановились у тетки Алексея Алексеевича и сейчас идут туда, и я иду вместе с ними.

Квартира Раисы Илларионовны (так звали тетю Алексея Алексеевича) встретила обилием кошек, которые вольно гуляли по всему дому, и никак нельзя было сосчитать точное их количество. Казалось, они повсюду и имя им легион.