Александр Шорин – Ось второго порядка (страница 12)

Олег и Ася… Правильный ли я сделал выбор? Он – врач-психиатр, в недавнем прошлом – заведующий отделением (это в тридцать-то с небольшим лет!). Талант! Она – детский психолог. ОТКУДА-ТО Я ЭТО ОЧЕНЬ ХОРОШО ПОМНЮ. Мы – я и моя (жена?) не раз здесь бывали. Я болтал с Олегом (анекдоты про новых русских, Фрейд, кино про негров и марихуану… «Давай сделаем вместе передачу на молодежном радио, там любят таких пошляков!»), в соседней комнате Ася и??? обсуждали детскую психологию, педагогику, религию… Крепкий чай, бутерброды, текила… Так ли давно это было? И было ли?

Дверь открыла Ася. Какое там узнать. Моё лицо ей ни о чем не говорит. Но удивления постороннему нет, значит, телефонный звонок сделал своё дело.

– Здравствуй, проходи, – она приветлива, в голосе никакой настороженности. Слава богу – лишь бы не было повода надавить. – Как тебя зовут?

– Виктор. Впрочем, не знаю, Ася. Не уверен. Потому и пришел… – сразу начинать с правды сложно, но ТАК НУЖНО, иначе всё бесполезно. – Давайте пойдем на кухню. Зовите Олега. И… пожалуйста, заварите ваш великолепный чай.

Из соседней комнаты появился Олег – вихрь веселого добродушия (у каждого психиатра своя маска!). Я, снимая куртку, ухмыльнулся своему изображению в зеркале – если я себя там не узнаю, то уж они – тем паче. Что ж, начнём!

Если они и удивились, то виду не подали, держались молодцом. Я даже подумал, что, наверное, правильно сделал, остановив свой выбор на них.

– Олег, Ася! – по-моему, начало получалось слегка напыщенным. – Я отвык от правды, ребята.

Чувствую, что сейчас я жутко противен сам себе. Только бы не сорваться. Калейдоскоп солнечных зайчиков перед глазами. Перевёрнутая пирамида.

Слова куда-то ушли, словно я поперхнулся. Внутренне сжавшись в комок, я выдавил:

– Я знаю вас, вы сейчас готовы мне помочь в решении моих психологических проблем, и причем бесплатно, тем более, что за меня просила ваша давняя знакомая, ведь так?

– Конечно, конечно, – Олег даже приподнялся с места.

– Так вот, этого-то я хочу меньше всего. Во-первых, я богат. Точнее, деньги для меня сейчас ничего не значат.

Поморщившись от того, что я делаю, я засунул руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда перетянутую резинкой пачку мятых долларов. Не глядя на Олега с Асей, почувствовал удивление на их лицах и, стараясь не смотреть им в глаза, продолжил:

– Вот это вам. За мой сегодняшний визит.

– Но… Ну, ты даёшь! – вырвалось у Олега.

– Подождите удивляться. Сейчас попробую объяснить.

Снова радуга цветных бликов перед глазами. Боже, как я сдал!

Я, наконец, взглянул на их удивлённые лица. Чёрт, все-таки перебарщиваю. Но как иначе?

– Вы правы в том, что мне нужно помочь. Но… на моих условиях.

– Вы… вы скрываетесь от кого-то? – в голосе Аси послышалась некоторая робость.

– Нет, что вы… – я нервно усмехнулся. – Мои условия в другом. И эти условия – для вашей же безопасности. Потому что… потому что я могу быть очень опасен. Нет, нет, успокойтесь, физически вам ничего не угрожает. Это я гарантирую…

Олег (молодец всё-таки) помог:

– Мне кажется, что я понял вас. Предлагайте правила игры, а мы уже решим, принимать их или нет.

Я вздохнул с облегчением и посмотрел на него с благодарностью

– Хорошо. Я надеялся на это. Можно начинать? – я взглянул на Асю.

– Да. Да, конечно.

– Меня просто нужно выслушать.

Но тут словно пелена спала с моих глаз. В ИХ глазах не было понимания, не было сострадания. В НИХ был профессиональный интерес.

Щелчок в моей голове – и всё встало на свои места. Смотреть на них мне уже не хотелось – всё это я уже видел тысячу раз: глаза Олега лучатся неподдельным участием. Ещё секунда, и мир изменится: остановится, замрёт, станет неподвижным. Я начинаю понимать, что в такие моменты становлюсь самим собой, тем, кем я был когда-то, и этот кто-то – знает, что нет этим людям дела до меня, как и, впрочем, всем. ВСЕМ.

Этого мне уже не вынести. Сейчас, по крайней мере. Как во сне, я вскакиваю и гигантским прыжком бросаюсь в прихожую, на ходу хватаю свою одежду и всовываю ноги в незашнурованные ботинки…

Прихожу в себя только у своего подъезда, дрожа от холодного ветра, держа скрюченными пальцами ворох мятой одежды. Глаза застилают слёзы. Или это просто дождь?

Сон. Точка отсчета.doc

Наутро следующего дня дождь прекратился. Самый первый солнечный лучик, возвещавший о приходе в этот мир нового дня, осветил окно «хрущёвки», где в комнате, освещённой до него только голубоватым светом компьютерного монитора, сижу я, щёлкая неумело одним пальцем по клавишам. Я давно небрит, глаза красные от бессонной ночи.

Снимаю с колен клавиатуру и закуриваю, откинувшись в кресле. Сейчас я спокоен. Неторопливо сохраняю в компьютере файл под именем «Психиатры.doc» и, кажется впервые за последнее время, чувствую себя довольным.

За окном вступает в свои права утро большого города: звякнул стальными колёсами по рельсам первый трамвай, к форточке с чириканьем подлетел воробей и, усевшись на пустую кормушку, зачирикал, требуя ежедневной дани.

Я смотрю на него. Поднимаюсь с кресла. Открываю форточку, подставив лицо под струю свежего воздуха. Воробей перескакивает с кормушки на ветку ближайшего дерева, и к нему тут же присоединяются несколько его сородичей. Ухмыльнувшись, я лезу в шкаф за приготовленной для них пшённой крупой.

Впервые за долгое время я сделал какое-то дело, после которого не хочется сразу же жалеть о последствиях. Просто нужно быть честным с самим собой, тогда-то всё и сдвинется с мёртвой точки.

Впервые за много дней я забылся во сне.

…Первое, что я почувствовал – холод и вкус крови во рту. Превозмогая дикую головную боль и дрожь во всём теле, я попытался разлепить глаза и понял, что не могу это сделать без помощи рук – такое впечатление, будто мои веки намазали клеем. Деревянными пальцами я потянулся к лицу и с трудом разлепил-таки веки.

Карьер, стены которого освещали лучи утреннего солнца, представлял собой удивительное зрелище – он напоминал (если смотреть снизу) поставленную с ног на голову египетскую пирамиду (перевернутую пирамиду!). Когда-то здесь добывали ровными блоками тальк, сейчас же это место было заброшено, и только редкие любители пикников изредка заглядывали сюда.

С пробуждением сон не забылся, мне показалось, что это был и не сон вовсе, а транс, вызванный последствиями визита к психиатрам. Я чувствовал боль, боль во всем теле и холод, который судорогой сводил всё моё тело. Обнажённое тело!

Перебираю свои небогатые пожитки: ворох мятой одежды, блокнот (единственная зацепка!) … Но он почти пуст: обычный журналистский блокнот, где записано одно интервью и небольшие заметки. Блокнот этот и деньги мне выдали в больнице при выписке. И всё!!!

Итак. Всё, произошедшее со мной, делится на ДО ПЕРЕВЁРНУТОЙ ПИРАМИДЫ и ПОСЛЕ НЕЁ.

ДО НЕЁ всё запутано, есть только отдельные кусочки.

ПОСЛЕ НЕЁ есть то, что происходит со мной сейчас, и воспоминания о ДО, то есть опять те же самые кусочки, всплывшие, кстати говоря, не сразу.

Получается, что ПЕРЕВЁРНУТУЮ ПИРАМИДУ вполне можно считать некоей точкой отсчёта в обе стороны. Условной, потому что я называю ПЕРЕВЁРНУТОЙ ПИРАМИДОЙ конкретное место, которое само по себе, скорее всего не значит ничего. Разве… Разве что я ещё многого не знаю и до многого не додумался. Посмотрим.

Я встал из-за компьютера и, поставив чайник с водой на газовую горелку, задумался.

Голова ясная, но её переполняют воспоминания, совершенно не похожие одно на другое. Начавшись во сне, они стали приходить ко мне независимо от моего желания, иногда в самый неподходящий момент. Некоторые из этих воспоминаний истинные, а другие – ложные. Удастся ли разобраться хоть в чем-то?

Когда я смотрю в зеркало, мне кажется, что это не моё лицо. На меня из зазеркалья смотрит человек, которого я где-то видел. Где?!?

Я снова и снова смотрю на это лицо, и вдруг из глубин памяти всплывает имя: Дмитрий. Дима. Димка. Как такое может быть? Кто Он? Кто Я?!?

Я собираюсь с силами и пытаюсь внести хоть какую-то ясность в свои мысли. Перевёрнутая пирамида – это первое, что я увидел в своей нынешней жизни (реинкарнации?)

От этого условного нуля и будем крутить события.

Сосредоточившись, я могу вспомнить фрагменты целых трёх линий воспоминаний.

В первой линии меня зовут Виктор. Это основная линия, наиболее чёткие воспоминания.

Во второй линии меня зовут Дмитрий. Это – какие-то фрагменты воспоминаний.

И, наконец, есть третья линия, она пугает меня гораздо больше первых двух. Она не похожа ни на ту линию, где я ощущаю себя Виктором, ни на ту, где я ощущаю себя Дмитрием. Хотя… скорее, это всё-таки линия Дмитрия, но она имеет мало общего с миром, где мы живём. Точнее, с нашим временем.

Линия Виктора.doc

Не могу сказать, что помню все досконально. Но я уверен, что жил в этом городе и работал здесь журналистом. У меня было много друзей и знакомых. У меня были жена и любовница…

Я вновь разглядываю в зеркало свою физиономию.

В памяти всплывает магазин «Продукты», который я видел, когда был с визитом у психиатров.

Улица Чайковского.

Или я жил здесь когда-то, или я – тот ВТОРОЙ… Ну дела!

Но визит на Чайковского, конечно же, нанести стоит.

Странно. Странно и, я бы сказал, дико.

– Димочка, здравствуй!