Александр Шмаков – Лето (страница 2)

Автобус не остановился. Он проехал дальше, и сцена осталась позади, не исчезнув, а просто отступив в зеркало заднего вида, как что-то, что уже произошло и не требует подтверждения.

Хуан смотрел вперёд, но взгляд его на несколько секунд задержался где-то внутри себя, где такие сцены уже не имеют значения, а только следы ещё оставляют.

Вдалеке, над линией крыш, поднимался чёрный дым, густой и медленный, как будто сам воздух где-то в городе решил стать тяжелее и темнее, чем был накануне. И день продолжился.

Проходная была узкой, с металлическими рамками и исцарапанным стеклом, через которое всё казалось чуть блеклым и отсечённым от улицы. Люди входили молча, показывали пропуска, и охрана так же молча кивала, не задерживая взгляд дольше необходимого. Очередь двигалась медленно, без разговоров, и в этой тишине было не спокойствие, а скорее привычка не расходовать голос без нужды.

Хуан прошёл через проходную и поднялся в здание, где коридоры уже начинали наполняться тем же ровным, безличным движением, которое не обещало ни начала, ни конца дня.

Его рабочее место находилось во втором отделе колл-центра. Он сел в свою защищенную от посторонних звуков кабинку, надел наушники и некоторое время просто ждал, глядя перед собой. Первый отдел, расположенный рядом, работал почти всегда чётче, там в основном были женщины, и оттуда ему приходили звонки и клиенты, уже частично «обработанные», с заранее заданным направлением.

Их задача во втором отделе была простой и странной одновременно: по сценарию, но с творческими отклонениями, довести разговор до состояния, в котором клиент начинал терять уверенность, и затем передать его дальше, в третий отдел. Между собой они его называли «погоны», не произнося это вслух при посторонних.

Пока звонков не было. Тишина в наушниках становилась почти ощутимой, как давление. Он встал и пошёл к начальнику, поговорить о телеграмме и однодневном отпуске.

Кабинет был закрыт. Сказали, что он не пришёл ещё. Так бывало часто. Начальник, Рафаэль Мендоса, появлялся всегда позже всех, иногда к середине дня, а иногда не появлялся вовсе. В такие дни работа текла легче, словно воздух в помещении становился менее плотным: не было резких указаний, замечаний, внезапных проверок, угроз, криков через стекло кабинок и тех коротких фраз, после которых день становился тяжелее самого себя.

Позже через стекло своей кабинки он случайно увидел, что Мендоса прошёл по коридору. Хуан хотел зайти к нему, но у двери кабинета начальника его остановила секретарша. Она, была красавица, но работала плохо. Даже не подняла глаз сразу, а потом, взяв телеграмму со стола, быстро пробежала её взглядом и сказала, что доложит.

Прошло некоторое время. Затем его вызвали. Кабинет был прохладный, с закрытыми жалюзи. Рафаэль Мендоса, грузный, толстый, с красным лицом сидел за столом, не вставая. Он посмотрел на Хуана так, как смотрят на вещь, которая залежалась на месте дольше, чем предполагалось. Слушал его с таким выражением лица, как будто съел что-то тухлое.

- Таких, как ты, - сказал он спокойно, без повышения голоса, - у меня здесь пруд пруди. Найти замену не проблема.

Он сделал короткую паузу, словно проверяя, дошло ли сказанное до адресата.

- Но на один день я могу тебя отпустить, - продолжил он. - За свой счёт. И ты ещё добавишь мне лично двойную сумму за этот пропущенный день.

Хуан работал тут не так давно, не знал здешних обычаев. Слова звучали не как угроза и не как просьба, а как заранее установленный порядок вещей, который просто озвучили вслух.

Хуан не стал спорить. Некоторое время он смотрел в сторону стола, где лежали бумаги, потом коротко кивнул и вышел из кабинета. Коридор показался ему длиннее, чем был на самом деле. В нём не было ничего нового, только то же ровное движение людей, которые не задерживались ни на одном месте дольше, чем требовалось.

24 мая. Три.

Понедельник. Мехмет Йылмаз проснулся без будильника. Телефон проснулся раньше. На экране было сообщение от тёти: «Мехмет, врачи говорят, что ещё полежу. Если сможешь — приезжай. Одной трудно.»

Он перечитал его и положил телефон. Жена Айше в кровати уже листала новости на телефоне. Вчера вечером, когда он полный сил после выходных, попробовал пристать к ней, она, как всегда, ответила, что по вторникам и пятницам, не по воскресеньям.

- Тётя пишет. Просит приехать.

- Посмотри сначала, когда тебе положен отпуск.

- Она меня вырастила.

- Это важно для тебя. Надо выяснить, важно ли это для системы.

Она уже открывала приложение государственной кадровой службы. Из детской вышел сын с планшетом.

- Папа, подпиши согласие.

На экране тянулся длинный документ. Внизу были четыре кнопки: «Согласен», «Не согласен», «Не могу принять решение» и «Подтвердить ознакомление».

- А поговорить с учителем можно?

Эмир удивился.

- Зачем? Тут такого пункта нет.

Следом вошла дочь с таким же планшетом и почти таким же документом.

- Почему подписывать два раза? - спросил Мехмет.

- Потому что нас двое, - серьёзно ответила Элиф.

Это оказалось самым понятным предложением за всё утро.

Позавтракал тем, что было положено по понедельникам, сел в машину, поехал на работу.

В конторе Мехмет приложил пропуск к панелям управления турникетом, потом лифтом, потом дверью отдела, ввёл пароль, подтвердил пароль телефоном. Он работал на элитном 12 этаже. Это был последний этаж, где открывались окна и можно было впустить свежий воздух с улицы. На верхних этажах дышать можно было только из системы вентиляции. Мехмет включил компьютер и тот разрешил ему приступить к работе.

Первая заявка уже ждала. Робот разговаривал с заявителем двадцать три минуты и, по требованию заявителя, передал разговор ему, оператору.

- Доброе утро, меня зовут Мехмет.

- Слава Богу! Наконец-то человек!

Мехмет машинально посмотрел на экран. Инструкция рекомендовала не поддерживать разговоры на темы, не относящиеся к предмету обращения.

- Чем могу помочь?

- Робот отказал мне в пособии, потому что мы с матерью живём в разных квартирах.

Мехмет быстро вывел на экран нужную инструкцию и бланк опроса, заполненный роботом.

- Всё верно. Совместное проживание отсутствует.

- Но она живёт совсем рядом, и я каждый день ухаживаю за ней.

- Это не оспаривается.

- Тогда почему отказ?

- Потому что уход подтверждается совместным проживанием.

- Но ведь это разные вещи.

Мехмет честно кивнул, хоть клиент этого и не мог видеть, но ответил: «В жизни - разные. В инструкции - одна графа.»

- Что же, помочь нельзя?

- Можно только объяснить причину отказа.

- А изменить решение?

- Это не входит в мои полномочия.

Клиент бросил трубку. Первый разговор закончился. На экране появилась надпись: «Обращение успешно обработано.»

Мехмет посмотрел на неё, потом вспомнил о сообщении тёти и открыл календарь своего отдела. Ближайшее время для личного приёма начальника было только шестого июня. Тётя просила приехать сейчас. Он всё же подошёл к кабинету начальника. Мурат Акын сидел за стеклянной перегородкой.

- Добрый день.

- Записывались на это время?

- Нет. Это срочно.

Мурат повернул к нему табличку: «Приём сотрудников осуществляется по предварительной записи.»

- Но вы же сейчас свободны.

- Сейчас у меня окно между совещаниями. Если поговорим, система не зарегистрирует приём.

- Но мы же говорим.

- Да.

- Тогда в чём разница?

- В статистике.