Александр Шмаков – Безличность (страница 2)

Возвращение.

Вдруг марево разорвалось. Чья-то рука схватила за плечо и выдернула наверх.

Увиделась Мая Морок. Красивая, но другая. Вся в чёрном, черноволосая, смуглая. Но это точно была она.

— Месяц прошёл. Подтверждается ли сделка? Скажешь "да", имя навсегда уйдёт. Скажешь "нет", имя вернётся, но всё богатство достанется мне.

Тот, кто лежал на полу, не имел имени. Но помнил. Хаос. Невозможность даже захотеть. Открылся рот. Хрип:

— Нет!

Морок подняла прекрасную, совершенной формы бровь:

— Хорошо. Всё богатство мне. Имя возвращается.

Она выдохнула, и имя влетело в грудь. Тёплое. Живое. Единственное.

И мир ударил в лицо цветным светом. Синим. Настоящим. Красным, живым, горячим. В ушах зазвенела тишина, чистая, без скрежета. Пахло хлебом. Просто хлебом. Крёз зарыдал от этого запаха.

У Крёза потекли слёзы. Он лизнул их, и засмеялся. Солёные.

— Забирай всё, — сказал он. — Золото, дома, корабли, кольцо. Всё. Спасибо тебе! Я понял. Имя — это дверь. А дверь открывается наружу, в мир, где даже боль своя. Мне нужно только это, быть.

Морок молчала. Потом сказала:

— Если хочешь, можешь вернуть и богатство. Найди человека, который продаст мне имя. Навсегда. Без месяца. Поможешь, получишь всё обратно.

— А совесть?

— Будет тебе мешать, куплю. Расплачусь славой твоего имени, какой захочешь. Через месяц вернусь.

Морок кивнула, бросила что-то блестящее, забрала всё и исчезла. Крёз остался один. Он обнял себя за плечи, свои, настоящие. И засмеялся вслух.

— Ты есть. Ты есть. Ты есть!

Где-то запела птица. Обычная. Живая. Крёз прикрыл глаза и слушал. Рядом с ним лежала брошенная золотая монета. Блестящая. Твёрдая. Круглая. И имя у неё было: «1 морок», а на обратной стороне изображение профиля очень красивой женщины. Он поднял монету. Тёплую. Сунул в карман. Улыбнулся небу. Но внутри что-то сжалось, тихо, как в Пустоши. Не боль. Так. Напоминание.

2. Чужое тело.

Точка невозврата.

Арсений Лютов ненавидел свою жизнь. Не так, как ненавидят плохую погоду или скучный фильм, а так, как ненавидят собственную кожу, которую невозможно снять. Каждое утро он просыпался с одной мыслью: «Зачем?»

Таня ушла к Вовке Королёву три недели назад. Арсений видел их в школьном коридоре: она смеялась, запрокинув голову, а Королёв накачанный, вечно улыбающийся отличник, положил руку ей на талию. Боль была такая, будто нож в сердце воткнули.

— Она просто дура, — сказал отец, когда Арсений попытался рассказать. Но сразу же добавил: — Хотя чему удивляться? Ты даже уроки нормально сделать не можешь. Тройка по физике. Тройка, Сеня! Кем ты вырастешь?

Отец был инженером. Для него оценки были святыми. Для Арсения — пыткой.

В тот вечер они снова орали друг на друга из-за учёбы. Мать плакала на кухне. Арсений захлопнул дверь комнаты, включил телефон и зашёл в анонимный чат.

«Все меня достали», — написал он.

«Знакомо», — ответил кто-то. Потом ещё один. Потом ещё.

Час спустя кто-то сбросил ссылку: «Тихий дом». Арсений зашёл. Там не было шуток. Не было мемов. Там была боль, упакованная в слова. Люди писали о том, как им плохо. А потом кто-то — никто не знал кто — начал выкладывать «методы». Сухо, технологично, как инструкцию к стиральной машине. Высота. Узел. Время.

«Если решился, не думай. Просто сделай. Боль пройдёт быстрее, чем ты думаешь. А потом ничего. И это лучшее, что может быть».

Арсений читал и чувствовал странное облегчение. Как будто ему разрешили. Как будто это был единственный правильный выход.

Белый шум.

На следующее утро отец зашёл без стука.

— Ты где вчера был в десять вечера? Я звонил, ты не отвечал.

— В чате сидел.

— Опять игры эти? — отец скривился. — Сеня, ты в зеркало на себя смотрел? Мешки под глазами, худая рожа, сутулишься. Посмотри на Королёва. Человек занимается, учится, у него будущее есть. А ты?

— А ты на себя посмотри! — заорал Арсений, сам не ожидая. — Ты кем стал? Инженером в конторе, где тебя за человека не считают! И мать такая же! А меня не надо учить жить, понял?!

Отец побелел. Молча развернулся и вышел.

В школе Таня прошла мимо, даже не взглянув. Королёв что-то сказал ей на ухо, она засмеялась. Арсений сжал кулаки до хруста. «Ничтожество. Ты ничтожество», — пульсировало в висках.

После школы он зашёл в «Тихий дом». Написал: «Сегодня». Ему ответили трое смайликов и инструкция: «Девятиэтажка за торговым центром. Крыша открыта. Ты не один. Мы с тобой».

Он шёл туда и чувствовал странное спокойствие. Никакой дрожи. Никакого страха. В голове была только одна мысль: «Уроды, вы ещё пожалеете».

На крыше было ветрено. Край парапета казался приглашающим. Арсений посмотрел вниз. Машины как спичечные коробки. Сделал шаг. И второй. Сердце вдруг ухнуло, в последнюю секунду тело замерло. Но кто-то невидимый, тот самый «голос из чата», шепнул: «Давай». И он шагнул в пустоту.

Падения не было. Вместо асфальта мягкое, огромное кресло, утопающее в белой обивке. Арсений открыл глаза. Комната. Ни стен, ни окон. Только белый свет, льющийся из ниоткуда. И напротив — женщина.

Она была прекрасной так, как прекрасна боль: белые волосы, белая кожа, белое платье. И глаза светло-серые, почти прозрачные, как лёд на зимнем озере. Губы тронула лёгкая улыбка.

— Меня зовут Мая Морок, — сказала она. Голос был как шёлк, обёрнутый вокруг лезвия. — Ты хотел закончить свою несчастную жизнь, Арсений. Я предлагаю иное.

Он хотел спросить «как ты меня назвала?», но мозги превратились в кисель. В её присутствии исчезли и злость, и страх, и отчаяние. Осталась только ватная пустота.

— Ты добровольно отдаёшь мне своё тело и свою жизнь, — продолжала она. — А я даю тебе любую другую жизнь. В любом теле, какое выберешь. Хочешь быть красавчиком? Пожалуйста. Хочешь быть богатым? Легко. Хочешь быть хоть самой Таней? Я не спрашиваю, как ты распорядишься.

Арсений открыл рот. Слова не шли.

— Подумать надо, — выдавил он наконец.

— У тебя сутки, — кивнула Мая. — Завтра за тобой приедут.

Щелчок, и он сидит на кухне. Отец орёт. Мать плачет. Арсений смотрит на их лица и не чувствует ничего. «А пусть помучаются, пусть им хуже без меня будет», — думает он. «Я буду счастлив в другом теле. Например, в теле Вовки Королёва. Или даже Танином. Отомщу всем».

Всю ночь он не спал. Перебирал варианты. Ворочался. К утру выбрал двоих: Вовка Королёв и отец. Зачем отец? «Хочу изнутри понять, что у него в башке», — усмехнулся про себя Арсений.

Ездок в тумане.

Утром зазвонил телефон. Номер — одни нули. Старческий, но бодрый голос:

— Я от Маи. Жду внизу.

Арсений выбежал, даже не закрыв дверь. У подъезда стояла красная «Феррари» с откинутым верхом. За рулём дед лет семидесяти, даже больше. Но одет как подросток: рубашка узлом на животе, майка-алкоголичка, джинсы с дырками. И пахнет от него так, что голова кружится. Дорогущий парфюм, смешанный с запахом старого тела.

— Садись, малой.

Арсений сел. Дед вдавил педаль в пол. Машина рванула так, что затошнило. Они летели по городу, вписываясь в повороты на грани возможного. И самое странное гаишники на постах вытягивались во фрунт и отдавали честь. Деда, похоже, знали все.

— Кто вы? — крикнул Арсений сквозь ветер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.