Александр Шлыков – Внешние сферы (страница 2)
– Для любого из вас, согласен, недостаточно, – кивнул штурман, – но только не для меня. Потому что у меня есть козырь в рукаве.
– В каком смысле? – в голосе капитана прозвучало удивление.
– В прямом, – Виктор вытянул руку и засучил рукав комбинезона.
На запястье штурмана поблёскивала тонкая металлическая полоска.
– А, так значит, вот как теперь выглядят козыри! – съехидничал бортинженер.
Загин покровительственно посмотрел на товарищей.
– Кто-нибудь из вас, забитых космических неучей, слышал о проекте «Ихтиандр»?
Бортврач «Немезиды» зашевелился:
– Ну, я читал как-то статью в научном журнале. Но ты-то тут причём? Неужели…
Виктор заулыбался:
– Ага! Видите ли, дорогие коллеги, помимо глубочайшей любви к космосу, я испытываю ещё одну привязанность. В отличие от вас сиволапых, проводящих плановые отпуска в пьянках и развлечениях, я посвящаю всё свободное время морю, точнее, морским глубинам. И если когда-нибудь строгая комиссия Космофлота сочтёт меня непригодным для звёздных странствий, я найду утешение в голубой прохладе…
– Витя, давай без лирики, – капитан был всё ещё бледен.
– Что ж, если без лирики, то дело обстоит следующим образом. «Ихтиандр» – это проект Института океанологии. Целью исследований являлось создание средства, которое позволило бы человеку кардинально снизить его потребность в кислороде. Сами понимаете, в условиях, когда воздух приходится брать с собой или добывать с помощью системы «искусственные жабры», такая примочка оказалась бы весьма полезной. Кстати, я думаю, что со временем, подобные разработки перекочуют и в космос…
Виктор на секунду задумался, но тут же продолжил:
– Так вот, в результате работы над «Ихтиандром» появился «дельфин» – особый нанокомплекс, который, находясь в крови человека и будучи активированным, серьёзно меняет его метаболизм. Во-первых, за счёт увеличения эффективности окисления он почти в два раза снижает потребность организма в кислороде. А во-вторых, наниты «дельфина» умеют запасать определённое количество окислителя в созданных ими микробанках. Другими словами, они дают носителю возможность «надышаться впрок».
– Вот как?! И надолго? – оживился Джон Лэнг. Бортврач был преданным поклонником подобных разработок.
– Пока не очень, – штурман покачал головой, – минут пятнадцать, максимум двадцать. Но учёные постоянно совершенствуют своё творение.
– Оставь учёных в покое, – капитан посмотрел на Загина. – У тебя что, есть этот «дельфин»?
Виктор кивнул:
– Он у меня сейчас в крови. Будучи в крайнем отпуске, я в составе группы добровольцев принимал участие в очередном испытании этой технологии. Мне ввели в кровеносную систему колонию нанитов, но активировать их не стали. Учёным хотелось выяснить, как будет чувствовать себя носитель с деактивированным комплексом – сможет ли он вести нормальную жизнь, не возникнет ли каких-нибудь побочных эффектов. Ну, и всё в таком роде.
– Подожди, а как тебя допустили к полёту? – удивлённо спросил Лэнг. – Как ты прошёл медосмотр с этим чудом в организме? Анализ крови не мог не выявить твоих нанитов! Неужели наша медкомиссия настолько отвязалась?
– Участие космонавтов в испытаниях «дельфина» было согласовано с руководством Космофлота. И поскольку никаких отрицательных побочек у меня не наблюдалось, причин для отстранения штурмана Загина от полётов не нашлось. А по возвращению на Землю, я должен был пройти полное обследование. Вот только теперь планы учёных полетят в тартарары. Потому как я намерен активировать «дельфин».
– И ты сможешь это сделать?
– У меня же есть браслет активации, – Виктор снова показал запястье. – Упросил мне его предоставить. На всякий случай.
– Да уж, представляю, как ты упрашивал, – усмехнулся бортинженер.
– Какая разница, как я упрашивал! Главное, мы получили шанс на спасение!
– Если я тебя правильно понял, – Джон Лэнг внимательно посмотрел на штурмана, – нажав на волшебную кнопочку, ты превратишься в супермена, способного продержаться…
– Почти сто часов на двухсуточном запасе кислорода.
Юсупов с сомнением покачал головой:
– И всё равно. Сто часов и четыреста пятьдесят восемь километров… без скафандра, в чужой среде…
– Кэп, это наш единственный выход. Я понимаю, задача сверхсложная. Мне придётся обходиться без сна и идти, не останавливаясь… но, думаю, в корабельной аптечке найдутся хорошие стимуляторы. Для бодрости, для выносливости… Потом, добравшись до БЭПа, я приму препараты, нейтрализующие их негативные последствия. Там ведь тоже есть аптечка. Что же касается чужой среды – да нет на этой планете ничего опасного, мёртвая она. А я пойду в защитном костюме для работы в двигательном отсеке.
– И где ты его возьмёшь? – спросил Юсупов, а потом резко повернулся к инженеру.
Андрей покраснел.
– Кэп, да он чистый, я в нём только на осмотры хожу… ходил… для работы у меня другой есть… был… нет, ну правда, в лом же каждый раз в раздевалку в двигательный отсек бегать… это же через конденсаторную, – из Головина, как из рога изобилия посыпались оправдания.
– Зато у нас есть защитный костюм, – Джон Лэнг улыбнулся и негромко хлопнул в ладоши.
Капитан обвёл взглядом членов экипажа:
– Высказывайтесь, сейчас все равны.
В рубке повисла тишина. Никто не шевелился, даже стажёр Пересветов как-то обмяк. И вдруг Андрей Головин вскочил с места.
– Я за полчаса до аварии в конденсаторной ковырялся, мне нужно было крупные танталы на пробой проверить… это часа на два работы, – взволнованно и не совсем связно начал говорить бортинженер. – А потом думаю, куда они от меня до завтра денутся, с утра и проверю. Бросил всё на фиг и в кубрик вернулся. А если бы я там остался с этими танталами, точно под волну попал бы!
– Ты это к чему? – экзобиолог с лёгким недоумением посмотрел на инженера.
– Да к тому это он, – ответил за Андрея штурман, – что нам крупно повезло, выжили мы, все выжили. И нельзя сейчас сдаваться. Нечего тут думать. Я пойду. Доберусь до БЭПа, это четверо суток, подам сигнал, объясню ситуацию. Предупрежу базу, что время совсем не терпит. На гиперфорсаже спасатели сюда домчатся часов за тридцать пять, я уже просчитал. Ну и у нас останется часов восемь-двенадцать на всякие неувязки.
Джон Лэнг поднялся со своего места.
– Пошли, Витя, баллоны заправим. И ещё надо подобрать тебе маску и продумать метод приёма пищи, воды и медпрепаратов. Ну и подгузник, разумеется… нет, ну а как ты хотел?
***
В медицинском отсеке было тесно. Вместо положенных корабельным распорядком трёх коек, сейчас там стояло пять кроватей, плотно придвинутых друг к другу. «Немезида» не являлась звездолётом, предназначенным для полётов на сверхдальние расстояния, поэтому на её борту отсутствовали анабиозные камеры, позволявшие погружать организм в гипотермический сон. Однако аппаратура для введения человека в глубокую искусственную летаргию на корабле имелась. На тот случай, если вдруг понадобится резко замедлить жизненные процессы у того или иного члена экипажа. На четырёх койках уже «спали» капитан, биолог, стажёр и бортинженер. Возле пятой колдовал штурман, собираясь отправить в почти недельное небытие своего друга, бортового врача «Немезиды» Джона Лэнга.
– Витёк, – Лэнг схватил штурмана за запястье, – если ты потерпишь неудачу, мы даже ничего не узнаем. Мы просто не проснёмся.
– Не бойся, Джонни, я дойду. А если не дойду, вам всё равно будет проще, чем мне, – штурман щёлкнул клавишей, и голова врача откинулась на подушку.
Его план был предельно прост. Ему нужно лишь дойти. Преодолеть полтыщи вёрст по каменистому плато до БЭПа и вызвать помощь. Если он этого не сделает, погибнут его товарищи. И сам он тоже погибнет. Ну, о чём тут вообще можно рассуждать?
***
Неосвоенная планета, это далеко не всегда интересно. Вселенная, по большому счёту, скупа на чудеса. Но даже если чужой мир – всего лишь кусок мёртвого камня с азотно-метановой оболочкой, расслабляться не стоит. Приключения на свою пятую точку можно найти где угодно.
Виктор Загин не рассчитывал на приключения. Он готовил себя к тяжёлому, монотонному труду. Однако человек предполагает, а Его Величество Пространство располагает. Как любил говаривать первый наставник Виктора, матёрый космический волк капитан Мартынов, в космосе нужно держать ухо востро, даже когда сидишь на толчке в уютном сортире родной космобазы. И штурман Загин старался всегда помнить о наставлениях старого капитана.
Пейзаж, расстилавшийся перед взором штурмана, не отличался разнообразием. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась пустыня. Каменная пустыня. Под ногами – растрескавшийся базальт с вкраплениями гранита и ещё какого-то минерала, который Виктор не смог сходу определить. Никакого намёка на почву. А нет почвы – нет органики, и жизни тоже нет.
«Может, оно и к лучшему, – подумал Виктор, – не будет поводов отвлекаться… Приветствую тебя, мёртвая планета YRF-1274/3… Тьфу ты! Надо бы тебе название какое-нибудь придумать, а то так с ума сойдёшь, повторяя этот номер».
Он шагал уже четыре часа, разбитая «Немезида» давно осталась позади. Направление Виктор держал по радиопеленгу на маяк БЭПа, заблудиться было невозможно. К тому же отсутствовали какие-либо причины отклоняться от прямого маршрута – местность можно было считать идеально равнинной.