Александр Шляпин – Возлюби врага своего (страница 13)

–Чего изволят господа?

Крамер, осмотрев с ног до головы кельнера, ответил ему на чистейшем русском:

–Давай–ка голубчик, нам для начала, графинчик «Московской», два пива, картофель и баварских колбасок с кислой горчицей. Да пошевеливайся мы голодны!

Немецкий капитан со знанием русского языка у кельнера вызвал неподдельное удивление. Несколько секунд он стоял, открыв рот, и не моргая, смотрел на Крамера.

–Ну что ты халдей, уставился? Ты, ни разу не видел немецкого капитана, говорящего по –русски или ты думаешь, я шпион Сталина? –спросил Крамер.

–Господин офицер, с таким знанием русского языка у нас еще посетителей не было! Я сейчас, сию минуту, –сказал кельнер, и в мгновение ока удалился.

Уже через минуту он вышел из подсобного помещения, держа в руке большой блестящий поднос. На нем под белоснежным покрывалом стоял хрустальный графин с водкой и два хрустальных бокала.

–Пожалуйста! –говорил он, расставляя на стол старинный хрусталь из запасов прошлой еще дореволюционной России.

Мне показалось тогда, что русскому был интересен мой командир, от того он смотрел на него не так как на других офицеров.

–Приятного аппетита! –сказал он, и вновь исчез, чтобы не вызывать недовольство капитана.

–Вот так вот студент, некоторые русские тоже не спешат умирать на поле боя. Этот неплохо устроился кельнером! Я думаю, что после нашей победы, многие «Иваны» попробуют пройти натурализацию и раствориться в нашей культуре, как сахар в чашке кофе. Капитан, разлив по бокалам водку, чокнулся со мной, улыбаясь от удовольствия.

–За то, чтобы мы с тобой, остались живы! Цум воль!

–Так точно, господин капитан! Цум воль!

Крамер открыв рот по–русски заглотил шнапс. Он крякнул от удовольствия и занюхал водку куском черного хлеба, который он подсолил, перед тем как закусить. Впервые за эти два месяца моего пребывания в разведывательном эскадроне мне довелось пить с командиром шнапс за одним столом. Для многих офицеров вермахта это могло показаться невиданной дерзостью, но капитан Крамер был другим человеком, и это отличало его от истинных арийцев, родившихся в Германии. Он откинулся на стуле, и расстегнув пару пуговиц мундира украшенного «Железным крестом», блаженно закурил. Следовать его примеру я не хотел. Я слегка отпил из штофа отменный русский шнапс и поставив рюмку на стол. Мне не было нужды напиваться. Я просто хотел отдохнуть и вкусно поесть.

–Боишься нализаться студент,–спросил меня капитан. –Ты прав, так водку пьют только русские. Самое главное, что объем посуды для них абсолютно не имеет значения. Сколько не нальешь, столько они и выпьют, –сказал капитан, подавая мне пример.

–Да наши камрады иногда рассказывают друг другу байки про то, как пьют русские, но мне все равно. Я не сторонник алкоголя. Я сторонник трезвого образа жизни.

–Дай бог, нам выжить в этой войне и тогда у нас появится повод напиться так, как напиваются русские –до визга свиньи.

Мое внимание в тот момент привлек пьяный взгляд одного майора–танкиста. Его обожженное лицо с красным шрамом, пересекающим его наискосок, тупо уставилось на капитана Крамера. После того, как капитан выпил вторую рюмку водки лицо танкиста постепенно стало наливаться кровью. Он встал, и держа в руках бутылку с французским коньяком, подошел к нам. Все это время он смотрел на Крамер, как будто хотел его загипнотизировать.

–Черт побери–сказал он, –я впервые встречаю русского шпиона! Ты кто такой,–спросил танкист, подсаживаясь к нашему столу.

–Я, немецкий офицер, капитан Крамер! –сказал он.–Если вы господин майор, слегка перебрали то постарайтесь вести себя достойно, как предписывает уклад офицеру Вермахта.

–Нет, мне просто интересно,–ответил майор. –Можно мне посидеть с вами парни?

–Присаживайтесь,–сказал Крамер.

–Простите господин капитан, но вы имеете удовольствие, пить шнапс, как это делают большевики. Я много их видел на своем веку. Там под Вязьмой, когда горел мой танк.

Внезапно увидев «Железный крест» на груди Крамера, майор поперхнулся. Осоловелым взглядом он осмотрел Крамера с ног до головы, и спросил:

–За что вы, господин капитан, получили свой крест!?

–За сбор винограда на плантациях Фландрии, –ответил спокойно Крамер, и вновь налил себе и мне водки. Глядя в глаза майору он вновь одним махом осушил штоф до самого дна.

-Шутишь...

-Про мертвый город слышал,- спросил Крамер

В то время благодаря дивизионной газете «Panzerfaust» и военному корреспонденту капитану Кауфману, многие солдаты и офицеры узнали о подвиге немецких солдат двести пятой и восемьдесят третьей дивизий, которые доблестно сражались в окруженном большевиками Велиже.

Танкист, протянув Крамеру руку, сказал:

–Прости капитан, я сегодня чертовски надрался! Я слышал, про эту блокаду. Этот Питер Кауфман –писака из армейской газеты навел жути на весь Вермахт. Был бы я фюрер, я бы вам парни всем бы дал по «Железному кресту». Вы настоящие герои! Вы не такие, как эти сучьи «макаронники», которые под Москвой бежали только от одного вида большевиков на лыжах.

–Да, господин майор, мы хапнули горя, сказал Крамер.

–Давай с тобой выпьем капитан,–сказал танкист, и налил в рюмки коньяк. –Да, вы настоящие солдаты Великой Германии! –сказал он, чуть не плача.

Крамер взглянул на офицера и тихо сказал, ковыряясь вилкой в тарелке с жареным картофелем:

–Да, господин майор, мы почти все получили кресты, только у одних они железные, а у других березовые. От шеститысячного гарнизона за три месяца русской зимы в живых осталось чуть более двух тысяч солдат.

Майор поднял рюмку и отхлебнув из неё, тихо сказал:

–Мы капитан, в этой чертовой России все получим по березовому кресту. Все! До одного! Помяни мое слово капитан! Всем, всем, всем по березовому кресту!!! –заорал танкист и шатаясь, пошел к своему столу за которым, вероятно, сидели его соратники.

Они были наготове, чтобы в случае приступа его необдуманного буйства утихомирить танкиста.

Когда пьяный майор ушел, до меня дошел смысл, сказанных им слов. Он был прав. Вероятно, что уже многие офицеры и солдаты стали задумываться о перспективности этой восточной кампании. Но присяга, принятая на верность Германии и фюреру, идеалам национал–социалистической партии еще вдохновляла нас на бессмысленные подвиги вдали от своего дома.

–Видал, студент, как людей война меняет? Он в каждом человеке теперь видит врага. Если мы проиграем эту великую битву, то благодаря таким, как этот майор! Безмозглый идиот! –сказал капитан, слегка разозлившись. –Он пал духом, а значит, уже обречен!

Впервые очутившись в столь публичном месте, я старался приглядеться и сориентироваться, чтобы со стороны не выглядеть белой вороной. Ведь в этом прифронтовом кабаке я был единственным обер–фельдфебелем среди офицеров. Здесь вдали от линии фронта было уютно и тихо, и эта тишина слегка расслабляла мой уставший от войны организм.

Утолив голод, капитан Крамер расслабился. Задумавшись, он уперся глазами в сторону сцены. Там при свете софитов скакали русские фроляйн, развлекая нас своими тугими ляжками одетыми в ажурные шелковые чулки. Я тогда совсем не думал о том, что придет то время, и они будут расстреляны и сосланы в лагеря, только за то, что они просто хотели жить. Их нежная кожа в условиях сибирского мороза увянет, и они смогут вернуться домой только тогда, когда последний пленный немецкий солдат покинет эти бескрайние российские просторы. Сколько жизней, сколько людских судеб искалечит эта война, я даже не мог себе представить.

–Ну что раскис, Кристиан!? –спросил капитан, глядя на меня. –Ты хочешь русскую девку? Ты, же мечтал стать настоящим мужчиной!

–Я, господин капитан, просто задумался, –ответил я, от выпитого шнапса мне было удивительно приятно и хорошо.

–Я вижу, ты на русских баб засмотрелся!? –спросил капитан с издевкой. –Может ты, мечтаешь о том, как бы залезть к какой–нибудь славянке в трусы?

–Признаться честно, я бы не прочь порадовать своего «дружка».

–Что не прочь солдат, а ну отвечай, как положено по формуляру.

–Я бы не прочь господин капитан, разгрузить «пороховые погреба»!

–Вот, Кристиан – ответ достойный немецкого солдата! Сейчас мы это дело поправим, –сказал Крамер, подзывая кельнера.

Кельнер подошел к нашему столику и что–то спросил по–русски. Капитан, поглядывая на меня, стал что–то говорить «Ивану». Тот, улыбаясь, кивал головой и когда капитан, достав пятьдесят рейхсмарок, протянул их русскому, тот стал, широко улыбаясь, раскланиваться.

–Ну что, студент, готовься. Сейчас у тебя будет первая русская фрау, которая сможет из тебя сделать настоящего мужчину. Там в номерах, ты можешь делать с ней, что хочешь, это мой подарок тебе на день твоего возмужания.

–Я, боюсь господин капитан, –сказал я, не представляя, как это я буду заниматься любовью, если ни разу не делал этого.

Глаза капитана Крамера округлились и он, улыбаясь, сказал:

–Кристиан, ты, когда бросался на большевиков с ножом, ты ведь не боялся!?

–Не боялся, господин капитан! Но ведь там был враг. А здесь офицерский ресторан, а не полковой бордель. Я боюсь, что господа офицеры будут против моего взросления…

–Ты прав! Здесь не полковой бордель выходного дня за три рейхсмарки. Здесь нет маркитанток. Здесь любовью занимается тот, кто имеет деньги –сказал капитан, прищурив глаза.