Александр Шляпин – Небо нашей любви (страница 20)

– И все? Так просто, – сказал юноша, удивляясь.

Нащупав пальцами другую застежку, он уже ловким движением отделил чулок от пояса, торжествуя в душе свою победу. С каждой секундой, с каждым движением он был ближе к заветной цели. Еще мгновение, и неприступная «крепость» капитулирует, под натиском его войска.

– Боже, я сойду с тобой ума! Что ты со мной делаешь, – спросил Краснов, стягивая с ноги чулок. Обнажив девичью ножку, Валерка впервые так близко увидел то, что рвет мужские сердца на части. В его руках была настоящая живая женская ножка. Это было что-то завораживающее что-то умопомрачительное. Его трясло от новых ощущений. Губы инстинктивно тянулись, к этому очаровательному произведению природы, и ему хотелось лобызать их, от кончиков пальцев, до самых – до окраин.       Он целовал, гладил нежную девичью кожу, которая была настолько приятна и шелковиста, что ему хотелось стонать от удовольствия.

– Будь смелее, – сказала Ленка, предоставляя ему оперативный простор для дальнейшего наступления. – Я хочу тебя! Я люблю тебя! И хочу быть с тобой всю жизнь, – прошептала она, на ухо Краснову.

Сердце девчонки колотилось от приливающих порций адреналина и каких–то гормонов, которые трясли ее плоть, заставляя возбуждаться сильнее и сильнее.

В тот самый момент, когда Краснов под натиском бушующей в его теле страсти преодолел последнюю линию обороны и стянул с Луневой трусики, обнажив заветный, поросший, недлинными волосиками «треугольник», в дверь кто-то нежданно постучал.

Тело Краснова дернулось. В голове моментально возник образ матери, вернувшейся из тюрьмы. Но этот вариант был, сразу отвергнут, и он вспомнил, что это чекисты.

Он вспомнил, что сегодня должны были прийти представители НКВД, чтобы опечатать отцовскую квартиру. Увлекшись любовной игрой с Луневой, он абсолютно выпустил этот факт из головы.

– Ленка, это ЧК! – сказал он и, вскочив с дивана, стал застегивать на ходу штаны, которые уже упали ниже колен.

Леночка спокойно опустила платье, свернула трусики и чулки, и спрятав их в школьную сумку поправила прическу. Но пунцовый цвет ее лица скрыть было невозможно. Воздух в квартире настолько пропитался эстрогенами, что любой человек, попавший в эту среду, мгновенно отреагирует на окружающую атмосферу.

Пока Краснов метался по квартире в поисках рубашки, носков – в дверь вновь постучали. Впервые в жизни он ощутил себя на месте любовника, которого застал муж в постели своей жены.

Стук более настойчивый уже сменило дребезжание звонка. Это повторялось вновь и вновь, но уже более требовательно. Надевшись, Валерка бросился к двери. Его испуганные глаза, его разгоряченное лицо, выдавали его состояние. Наконец–то он отодвинул металлическую задвижку и приоткрыл двери.

На пороге квартиры, широко улыбаясь, стоял участковый уполномоченный дядя Жора. Судя по его ехидной улыбке, он был в курсе того, что происходило за этими дверями.

– Вот, сам Валерий Краснов собственной персоной! Сын врага народа, занимается любовью с дочкой знаменитого смоленского врача…. Пока его батька с мамкой в тюрьме на нарах, их сын развлекается с девушкой, – сказал он с такой издевкой, что внутри Краснова вспыхнул огонь. – Ты Краснов, собрал свои пожитки? За тобой пришли гаденыш!

В этот миг Валерка увидел за спиной участкового еще двух человек в штацком. Их суровые, лишенные эмоций лица, выдавали в них представителей компетентных органов.

– Ну, что, будем тут стоять, или пустишь в хату? – спросил дядя Жора, отодвигая Краснова в сторону.

– Да, да, проходите, – словно очнувшись, сказал Валерка, слегка заикаясь.

Участковый, как представитель местной власти вошел первый. Следом за ним прошли чекисты.

– Вот гнездо коварного врага и этого «шпиена», – сказал легавый, рассматривая квартиру.

– Да, квартирка знатная! – сказал один из гостей, положив толстую кожаную папку на стол. – Будем делать ревизию и опечатывать! Ты парень молодец! Я вижу, ты свои манатки уже сложил. А это кто? – спросил он, рассматривая Ленку с любопытством, которая сидела на диване.

– Это моя подруга…. Мы домашнее задание делали, – соврал Краснов так нелепо, что все сразу ему «поверили».

– А чего она не в школе? Может у вас здесь медовые каникулы? – спросил чекист и улыбнулся, обнажив свои желтые от табака зубы. – Ну пока мамочка с папочкой в командировке!

– У меня занятия во вторую смену, – соврала Леди. – Я пришла помочь собрать вещи, – оправдываясь перед чекистом, сказала она.– А что тут плохого?

– Да нет ничего – дело молодое! Квартирку нужно сегодня же очистить от имущества. Тут теперь будет жить наш начальник отдела.

– Как это? – спросил участковый с удивленным выражением своего лица.

– А вот так вот! – ответил чекист. – Ты Петрович, свою на Рачевке получишь! Там сейчас новые бараки как раз строят. А эта квартирка будет нашему начальнику четвертого отдела ОПЕРОД товарищу Фатееву. Он у нас женился недавно и очень нуждается в добротном жилье с молодой женой.

– А я? – спросил участковый.

– А Ты Петрович, головка от патефона! Ха, ха, ха! Ладно, хорош базлать, околоточный! Садись, будешь писать инвентарные номера. Тут вся мебель казенная, как и квартира! А Ты пацан, давай выноси свои вещички на улицу! И будь наготове, сегодня поедешь в Ярцевский интернат для детей врагов народа! Там из тебя сделают настоящего Советского человека!

– Гы, гы, гы, – засмеялся участковый, словно конь.

Уполномоченный сел за стол на диван и приготовился к описанию имущества. Внутри него все кипело. Он никак не мог ожидать, что та квартирка, которую он подготовил для себя, сейчас достанется кому– то другому.

– На, вот, Петрович, держи акт и ручку…. А мы будем тебе диктовать….

Дядя Жора взял в руки чернильную автоматическую ручку и открыл колпачок. Встряхнув ее на пол, он, глядя на чекистов собачьими глазами, приготовился писать.

Тем временем Валерка понемногу стал выносить вещи из квартиры на улицу. Стопки книг, сумки с тряпками, отцовский чемодан, все это он ставил на лавочку возле подъезда, где почти всегда сидели старухи. Нажитых за время службы вещей особо и не было. Квартира, как и мебель все было казенное и поэтому не принадлежало семье Красновых. Отец был красный командир, поэтому люди его сорта всегда обеспечивались жильем за счет государства, которому они преданно служили.

Петрович скрипел пером, аккуратно выводя цифры инвентарных номеров, пока НКВДешники, расхаживая по квартире, ощупывали все и руками – от табурета, до шкафа.

– Вот и чудненько, – сказал один из чекистов, потирая руки, заглядывая через плечо участкового. – Теперь уполномоченный, тут распишись. Тут, тут и тут, – сказал он, пальцем указывая на место для подписей. – Эй, хозяин! – окрикнул он Краснова. – Твой автограф тоже необходим.

Валерка подошел к столу и ничего не подозревая, взял в руки ручку и расписался в указанных местах.

Он еще не знал, что этот его автограф будет скопирован мастерами из управления НКВД и им подпишут протокол допроса его матери. Он не знал, сколько неправды, сколько всяких инсинуаций, интриг и лжи будет закручено вокруг его фамилии. Нужны будут годы, чтобы люди и друзья, знающие его, знающие его семью, поверили в то, что ни отец, ни мать, ни он, ни в чем не виновны.

– Ну, а теперь, хлопец, собирайся. С нами поедешь, – сказал НКВДешник. – Машина около подъезда. Тебя ждет колония имени товарища Макаренко.

По спине Валерки в тот миг пробежали мурашки. Холодный пот моментально выступил под подмышками, и от этого в ту минуту стало как–то неуютно. В его голове скользнула только одна мысль: «Бежать! Бежать! Бежать!

Валерка, не показывая вида надел летную кожаную куртку, подаренную ему отцом, такой же кожаный летный шлем. Когда он уже был готов, парень словно пружина сжался и прыгнул. Мгновенно, разбив ногой на кухне окно, он, распластавшись, спрыгнул со второго этажа на куст сирени, росший под окнами. Чекисты какое-то время были в полном замешательстве. Сообразив, что Краснов бежал, они бросились к окну, инстинктивно выхватывая на ходу оружие.

Краснов свалился, словно сокол на свою жертву, широко расставив руки. Куст смягчил его падение. Скользнув по согнувшимся ветвям, он будто по стогу сена, скатился на землю.

– Вот же, сученок, сбежал! Сбежал щенок!!! – сказал один из НКВДешников, засовывая «ТТ» во внутренний карман.

– А Ты Петрович, сидишь тут, как у тещи на именинах! Что, не мог парня ухватить!? – заорал старший, ища в ту минуту козла отпущения.

– А че, я? Че, я!? Во, я знал, что он будет в окно сигать! Пусть себе бежит, он же еще пацан!

– Что Ты сказал!? – возмутился один из чекистов. – Он не пацан – он сын врага народа! Ему через две недели стукнет восемнадцать лет! А он, как член семьи «немецкого шпиона», должен быть у нас под контролем. Ты что забыл постановление Совнаркома о выселении неблагонадежных на сто первый километр от областных центров!?

– Нет, не забыл, – пробубнил участковый, чувствуя, что все равно он виновен в побеге Краснова. Даже если он и не виновен, то коллеги из ЧК обязательно его таковым сделают, чтобы самим не отвечать.

Ленка, видя, как Валерка скрылся, еще несколько минут находилась в комнате, ничего не понимая. После недолгой перепалки чекистов с участковым, она хотела незаметно выйти из квартиры, но услышала суровый окрик: