Александр Шляпин – Хроники ГСВГ (страница 13)

– Глянь, что иностранки чудят –во жару дают, –мама моя дорогая! Главное не корчат из себя непорочных дев, как наши русские….

– Что это –даффать жару, –спросила Керстин, по-немецки.

Виталий задумался и почесав затылок, сказал:

– Это значит, что вы подкидываете нам угля, –вмешался в диалог Русаков.

– Что он сказал, –спросила Эрика кузину.

– Русские сказали, что они хотят чтобы мы жгли для них уголь, –ответила Керстин.

– Какой еще уголь, –спросила Эрика.–Им что не хватает угля? У них что, дома холодно?

– Я не знаю! Я не понимаю, зачем понадобился русским уголь, –ответила Керстин.–Зачем вам уголь? –обратилась девушка к Александру.

– Что она спрашивает, –спросил Русаков, глядя на Виталия.

– А хрен их знает! Спрашивает, зачем нам «куля», «куле» или «коля» –сказал Виталий.

– Какой на хрен «Куля» –какой блин Коля? –переспросил Русаков, нервничая от недопонимания.

– Я что знаю, какой «куля»?! Может они еще хотят Колю с собой взять.

– Что это такое «куля», –спросил Виталий по-немецки.

Керстин сделала задумчивое лицо, и немного подумав, ответила:

– Айн момент….

Девушка встала из–за столика, и, взяв бумажную салфетку, вышла из кафе на улицу.

Русаков и Виталий переглянулись ничего не понимая в действиях Керстин.

– Кузина куда пошла, –спросил Виталий Эрику. Та пожала плечами и показала пальцем на свою голову.

– Что она показывает, –спросил Русаков.

– Показывает, что у кузины свои тараканы в голове, –ответил Виталий. –Керстин пошла за Колей…. Сейчас он тебе по пятаку навалит, –сказал Виталий.–Ты же его девку охмуряешь….

– А вдруг Коля, вовсе не хахаль, а ее брат –что тогда, –спросил Русаков.

В эту минуту зазвенел колокольчик, висящий над дверью. Керстин что–то пряча за своей спиной, вернулась обратно в кафе. Интригующе она улыбнулась, и присев за столик, положила на него угольный брикет, который был завернут в бумажную салфетку.

– Это и есть «куле» –это называется уголь, –сказала девушка.

Тут до Виталия дошло. Он, закрыв лицо руками, стал хохотать ощутив себя недоумком.

– Ты чего ржешь, –спросил Русаков.

– Коля, Коля, Коля –это же не имя…. Кулэ это по–немецки «кулэ». Это уголь, –хохотал Виталий так, что за прилавком засмеялась даже Марта, которая краем уха слушала разговоры молодых.

– Ты представляешь Санек, мы думали, что «куле» это хахаль Коля, а это «кулэ» –уголь, –засмеялся Виталий.

Тут до Александра дошло, что Коля и «кулэ» это разные вещи. Он, хлопая глазами, растеряно засмеялся, чтобы снять напряжение, возникшее с трудностью перевода. Теперь девушки смотрели на русских, ничего не понимая.

– Почему они смеются, –спросила Эрика свою кузину. –Они же хотели, чтобы ты принесла им уголь.

– Почему вы смеетесь, –спросила по–русски Керстин.

– Потому, что мы думали, что уголь–это Коля –Николай!

– Так почему они смеются, –спросила Эрика кузину.

– Они думали, что уголь это Николай…. Ну что–то типа святой Николаус, –ответила Керстин. –У русских он называется дед мороз!

– А –я поняла, –сказала Эрика. –Они думали, что это святой Николаус –дед мороз, а это оказалось просто кусок угля?! Тогда давай зададим им жару.

В эту секунду до девчонок дошло, что они запутались с переводом сами и запутали русских. Вся компания дружно засмеялись.

глава четвертая

школьная дискотека

Идея пригласить лиц немецкой национальности на школьную дискотеку была явно какой-то не продуманной, и спонтанной. Гражданки ГДР в школе ГСВГ без разрешения политотдела армии или особого отдела – это был явно нонсенс, на который мгновенно бы отреагировали спецслужбы гарнизона. Немцы если официально не работали у русских, старались обходить стороной военные городки, которые все эти годы считались территорией другого государства. В те доперестроечные времена, без согласования руководством гарнизона, такие отношения с немцами представить было практически невозможно. Девушки то ли по своей наивности, то ли в поисках незабываемых приключений –согласились сразу. Для немцев попасть в русский гарнизон без пропуска и разрешения было чем–то немыслимым. Нарушение этого запрета – могли перерасти в разборки с немецкой полицией и особым отделом группировки. Немкам были неведомы порядки, которые имели место в советских военных городках, но любопытство и желание вникнуть в саму суть, двигало их вперед вопреки законов.

В то время на границе «застоя» и «перестройки», все отношения между русскими и немцами приобретали какой–то новый характер и уже не запрещались, как десять – двадцать лет ранее. Негласно были определенны обновленные нормы поведения, а национальные менталитеты максимально сократили дистанцию взаимных отношений. Время шло: и желание общения и прочих контактов, все больше и больше распространялись уже на простых людей, которых связала общая трагическая история.

– Бляха медная – пришли! Пришли же, как и обещали, – сказал Русаков.

– Ох, камрад, что-то мне подсказывает, что уже скоро мы с тобой огребем за эти удивительные приключения, –сказал Русаков, еле сдерживая смех.

– Да, что ты все время ноешь?! Тебя же самого трясло, когда они согласились, –ответил Демидов. –Будто кому–то есть дело до этих телок. Пришли да и пришли – кто их знает в гарнизоне. Они, между прочим, Саша, на своей земле. Это мы у них в гостях.

– Ну–ну, я тебя предупредил. Огребем –мама моя дорогая. Я спинным мозгом чувствую, как нас в особом отделе будут сатрапы чекисты током пытать, – говорил Русаков.

– Да, не дрейфь. Бог не выдаст -свинья не съест! Мы ведь ничего не подписывали…. Откуда нам было знать, что знакомится с немками запрещено законом, –сказал Демидов, прикидываясь наивным простачком.

– Ладно пошли, пока они домой не слиняли, –сказал Виталий.–Ждут ведь.

Связи особого отдела ГСВГ, благодаря истинному коммунисту и соратнику СССР Маркусу Вольфу, были очень тесно сплетены со связями немецкой контрразведки ШТАЗИ. Такой симбиоз двух компетентных структур был довольно продуктивен, и часто порождал новых потерпевших от подобного сотрудничества. Дружественные службы в борьбе с иностранной разведывательной агентурой НАТО, в самом корне пресекали отношения своих граждан, опасаясь не только утечки информации, но и провокаций. Службы службами, а вспыхнувшие чувства, которые возникали в результате общения, запретить было практически невозможно.

Солдаты, вольнонаемные, или половозрелые офицерские сынки, гонимые природным инстинктом, бывало частенько, лазили через забор гарнизона, чтобы где–то там, на той стороне другой жизни, отдаться в объятия любвеобильных гражданок социалистической Германии.

Когда началась эта история, канцлер ФРГ Гельмут Коль и Михаил Горбачев, почти уже стояли на обломках берлинской стены. Не пройдет и двух лет, и советские войска начнут планомерно покидать обжитые и обустроенные за полвека гарнизоны, оставляя вместо себя добрую память в душах восточных немцев. Что это был за политический маневр, ни кто тогда так и не понял. Под вывеской объединения двух Германий, блок НАТО запустил щупальца в восточную Европу, приблизив свои ракетные базы к границам умирающего Советского Союза.

Восточные немцы даже представить себе не могли, что их западные «братья» никогда не смогут равноправно принять своих новых сограждан, которые почти пятьдесят лет «угнетались» ненавистным социалистическим режимом. С падением берлинской стены уже объединенная Германия вновь разделится на два разных лагеря – на немцев истинных и, немцев второго сорта, которым будет не просто принять новые реалии.

Появление любопытных и наивных немок в пределах русской школы, особого интереса не вызвало, но только до тех пор пока не зазвучала медленная музыка. Русские девушки к иноземным соперницам были сначала абсолютно индифферентны. Большинство из парней связываться с немками опасались, не желая, прежде всего, фокусировать на себе внимание представителей особого отдела. Любые контакты с гражданками иностранного государства, могли очень навредить будущей карьере.

«Камрадки» – как парни называли немок, наблюдая со стороны за русской вечеринкой, старались вести себя более чем скромно. Им не хотелось привлекать внимание русских учителей. Но как ни старались ребята скрыть гостей, а иностранные девушки появившиеся на школьной дискотеке, мгновенно стали предметом всеобщего любопытства.

Русаков, так близко он еще никогда и ни с кем не был. Это было впервые. Запах женского тела будоражил мужскую плоть и навивал интимные фантазии. Он с упоением вдыхал запах волос Керстин, и эти первые ощущения были для него настоящим подарком в его юной жизни. Было странно, но немки пахли как-то особенно, совсем не так как русские. Нет – это был не запах парфюмерии. Это был запах самого тела, который почему-то имел сладковато – терпкие оттенки. Даже если построить в шеренгу девяносто девять русских девушек, и одну немку, то без труда можно было вычислить её по этому особенному аромату.

Под медленные мотивы группы «Скорпионс», которая в те времена была на первых строчках европейских хит парадов, Русаков робко прижимался к Керстин, ощущая, как зоркий глаз дежурного учителя сверлит взглядом его затылок. В то самое время, когда Русаков упирался напору Керстин, выросшая в формате другой культуры, она наоборот жалась к нему стараясь ощутить с парнем полный телесный контакт.