Александр Шишковчук – Схрон. Дневник выживальщика. Книга 5. Карельский стрелок (страница 4)

— РПГшника? Да… хороший был парень. А ты помнишь, Старого?

— Канеш, хуль! Чо, давай, за ребят? — Вован вытащил из-под куртки флянц.

Михеич, обернувшись, махнул рукой напарнику. Тот отправился обратно к «луноходу».

— Держи, братка.

— Ну, за пацанов… — Михеич, сделав добрый глоток, вернул бутылку.

— За пацанов! — Вован тоже отхлебнул и грустно побулькал остатками.

— Не хулигань больше, Володя, ладно моя смена сегодня.

— Постараюсь, хуль! — усмехнулся десантура, заводя мотор.

— Забрать бы права у тебя…

— Ты ж знаешь, у меня их нету, епт!

— Да знаю, знаю… в баню-то идешь в пятницу?

— То бишь двадцатого? Канеш!

— Ну, счастливо!

— Давай, покедова, Михеич! Супруге, детям привет!

«Девятка» рванула вперед. В зеркале заднего вида старый сослуживец качал головой.

До позднего вечера Вован колесил по Петрозаводску, избегая выезжать на центральные улицы. Ездил по дворам и проулкам. Водка и пиво закончились, но он затарился еще в круглосуточном ларьке. Наконец-то шибануло, как надо. Тоска почти растворилась в обильном алкоголе. Но случилась новая напасть. Бенз, сцуко, кончился. Тачка уныло дернулась и заглохла. И как назло, возле пустыря. Ни одной тачилы вокруг, чтобы слить с пяток литров топлива. Ну и пох!

Его шатало, когда выбирался из машины. В ярости захлопнув дверь, Вова оглядывал авто. Все двоилось и троилось в глазах. Но даже, несмотря на эту мутоту, Вован заметил какой-то пакет на заднем сидении. Достав его, заглянул внутрь.

— Бля, залупа конская… пизда пельменям, нах!

За несколько часов они, конечно, растаяли, превратившись в серое месиво. Зато нашелся бонус. Коробка вина, которую брал Зинаиде.

— Заебок, хуле…

Нетвердой походкой он двигался через пустырь, напевая под нос, прикладываясь к винищу и периодически закидывая в рот сырые липкие пельмени. Он едал еще и не такое дерьмо. Автопилот безошибочно вел к дому, но в мыслях Вован снова был там, на войне. Штурмовал горящие здания, десантировался с рампы транспортника в кишащие «чехами» ущелья, ездил с товарищами на трясучей броне и ходил в разведрейды.

Он сам не заметил, как вышел к полыхающему костру из покрышек, старой мебели, пустых ящиков. Компания подростков, что-то шумно обсуждающая, резко притихла. Но, видимо, оценив свое численное преимущество, продолжила веселье. Вован сплюнул, уже было собравшись пройти мимо, но в этот момент услышал отчаянное повизгивание.

«Что за хуйня?» — подумал Вова.

— Ну давай, бля, Кислый, или ты не пацан? — спрашивал долговязый оболтус в кепке. — Кидай мешок в огонь! Ты ж сказал, сделаешь это, ну? Зассал?

— Не буду! — парнишка помельче ростом опустил голову. В его руке трепыхался матерчатый мешок.

— Ссыкло ебаное! Дай сюда!

Долговязый отобрал мешок и шагнул к костру. Вытянул руку. Визг стал еще отчаянней. Но стаю малолетних живодеров это только раззадорило. Все ржали, свистели, орали:

— Ништяк, Кастет! Зажарь их, бля! Бросай, бросай!

Неожиданно шум стих. Кастет медленно обернулся. Из темноты к ним приближался здоровенный мужик в кожанке, из-под которой виднелись синие полоски тельняшки. Глаза незнакомца были страшные, безумные. Но долговязый тут же справился с собой. Подумаешь, какой-то бухой старпер. Их ведь много. А он один. Нельзя ронять авторитет в глазах пациков, поэтому он нервно хохотнул и сказал:

— Слы, дядя, уебывай-ка ты нахуй! — Струйка слюны выстрелила сквозь зубы. — Пока цел.

Десантура взревел. Ярость, копившаяся много дней внутри, взорвалась исполинским вулканом. Багровый туман застилал глаза, как тогда, много лет назад, когда они шли в атаку, под огнем чеченских боевиков. Тогда от целой роты осталось только пятеро бойцов, но чехи в ужасе бежали, когда на позицию врывались режущие все и вся десантники.

Сперва малолетки не поняли, с кем связались. Бросились все разом. Но бравые крики тут же сменились воплями боли. Из людского клубка один за другим вылетали тела. Кто с разбитым в кровь носом, кто с выбитыми зубами или переломанными конечностями.

— Бежим, пацаны! Это псих! — Все бросились врассыпную.

Кастет понял, что остался один против разъяренного зверя, который неотвратимо наступал. Поэтому он выхватил финку. Десантник сделал неуловимо-быстрое движение, клинок выпал. Долговязый дико орал, глядя на вывернутые во все стороны пальцы. Потом его подхватило, подняло в воздух и… Костер брызнул в стороны горящими искрами, обломками, когда Вован швырнул туда отморозка. Тот сразу подскочил и, оглашая округу подвываниями и, оставляя дымящий след, как метеорит, умчался в ночь.

— Шакалье, сцуко… — Вован потер окровавленные кулаки.

Затем присев, потрогал брошенный возле костра мешок. Жалобный скулеж раздался в ответ. Он осторожно развязал тесемки. Два маленьких щенка испуганно уставились ему прямо в глаза. Суровый десантник, на счету, которого не одна сотня уничтоженных врагов конституционного порядка, вдруг почувствовал, как до боли сдавило сердце.

Подхватив два дрожащих комочка, принялся гладить и успокаивать в огромных ладонях. Потом он отыскал брошенный пакет с пельменями. Щенки так жадно набросились на еду, словно их не кормили много дней. Вован с умилением глядел на них, ощущая, как отпускают, наконец, сжимавшие тиски, и в душе разливается давно забытое тепло.

Глава 5

Первым делом я направился на точку, где обычно дежурили, а точнее, промышляли наши блюстители дорожного порядка. Несмотря на давнюю дружбу, Михеич и меня частенько штрафовал здесь за превышение скорости. В той другой линии вероятности, где я пережил БП. Насчет дружбы я, конечно, загнул. Раньше я работал в салоне по продаже мобильных телефонов. И очень часто депос наведывался к нам и продавал по несколько бэушных мобил или магнитол. Не знаю уж, где он их брал.

Притопав на укромный пятачок среди кустов рядом с плавным изгибом дороги, я никого не обнаружил. Что-то рановато сегодня дэпосы набили кассу, блин. Где их теперь искать? Номера Михеича у меня не было. Почесав затылок, я пнул пустую бутылку. Бешено вращаясь, она вылетела на дорожное полотно и взорвалась в пыль под колесами «КАМАЗа». Самосвал заскрежетал тормозами. Давай. Иди сюда, сука! Я грозно усмехался, не выходя из кустов, но и не убегая. Водила, видимо передумав, поехал дальше.

Хреново дело. Как же я без оружия завалю Умара? Ладно, что-нибудь придумаю. В конце концов, убивает не оружие, убивает решимость воина.

В магаз я все-таки заскочил, потратив полкосаря. Набрал макароны, крупы, тушенку и колбасу. Организм почему-то хотел эту гадость. Пиво брать не стал. Нужно быть начеку, а для этого требуется предельно ясное сознание. Его бы, конечно, не помешало расширить. И бодрящая настойка Егорыча сейчас бы не повредила. Не говоря уж о мухоморном отваре Витега и жабе Юрика…

Я остановился, как вкопанный, посреди тротуара. А ведь это офигенная идея! Юрец рассказывал, что нашел Зюзю, когда устроился на работу в террариуме. Так-так-так… надо забрать амфибию. Пусть жаба, как магический артефакт, хоть как-то компенсирует немощь моих пока что непрокачанных мускулов. К тому же, это будет отличным подтверждением, что я реально в прошлом. Во-первых, само наличие жабы в террариуме, а, во-вторых, действие. Под Зюзей можно уделать хоть десяток горцев. Возможно, и Юрика встречу. Правда не помню, должен ли он уже работать там или еще пашет на каком-то заводе?

В общем, операция по изъятию экзотического животного начала назревать в моей параноидальной голове. Все будет ништяк, Саня! Планы намечены, душевных терзаний не испытываю. Да, придется нарушить «закон». Какое смешное слово, ха! Особенно для пережившего Большой Пиздец.

В приятных думках я добрался до своего двора. Осторожно поглядел с безопасного расстояния. Горцев не видно, быдла из гаражей тоже. Быстрой походкой я проник в подъезд. На лестничных клетках тоже никто не поджидал, и я благополучно поднялся к себе.

За время вылазки я успел нагулять нешуточный аппетит и принялся варить рожки с тушенкой — мое любимое блюдо. То и дело я подходил к окну. Мысль о взбешенном от ярости ваххабите не давала покоя. Я уже придумал, как обезвредить его. Главное, чтобы абрек поднялся ко мне в квартиру.

Дело нехитрое. Разобрав розетку, я подцепил два провода и вывел напругу на входную дверь. Полностью железную, кстати. Ништяк. Пусть джигита ебанет как следует, а я потом выскочу и заберу револьвер.

Покончив с обустройством ловушки, я снял с плиты подоспевшие рОги. Усевшись на подоконник, принялся хавать прямо из кастрюли, зорко осматривая с высоты четвертого этажа подступы к дому. За время совместного проживания с Леной я отвык от мытья посуды, поэтому решил пока не пользоваться тарелками, чтобы не создавать себе лишней работы. При мысли о любимой немного взгрустнулось. Мой Ленусик остался спать вечным сном в подземном саркофаге. Но я завоюю ее снова. Клянусь своими могучими бубенцами!

Печально, конечно, что не удалось найти ее во «Вконтакте». Она ведь рассказывала, что где-то училась… что-то связанное с кулинарией… в техникуме или колледже. Хм… Думаю, несложно будет ее найти! Покараулю возле входа в ее шарагу, потом подойду и произведу неизгладимое впечатление. Как тогда, на лесной дороге. Надо только подкачаться слегка.

Пока я поглощал калории, Умар так и не появился. Но расслабляться было рано. По сути, что мне известно о нем? Да ничего, кроме того, что он бандит и бывший чеченский боевик. Такой зверь, что просто так не отстанет. Ну что ж, значит, не придется его искать, чтобы завалить.