Александр Широкорад – Битва за Русскую Арктику (страница 9)

Все суда были богато снабжены провиантом и другими товарами для меновой торговли. С собой взяли даже шлифовщиков бриллиантов и золотых дел мастеров, чтобы немедленно отделывать те сырые материалы, которые там найдутся или будут выменяны. Начальником экспедиции был адмирал Най. Командование отдельными судами было поручено капитану Виллему Баренцу. К нему переводчиком прикомандировали славянина Христофора Шпиндлера.

Вся эскадра вышла из Голландии 2 июля 1595 г., обогнула 7 августа Нордкап и затем разделилась. Один отряд пошел в Белое море, другой держал курс на восток. 2 сентября экспедиция вошла в Карское море, но непогода заставила укрыться за Мясным островом. 8 сентября было общее совещание, на котором большинством голосов решили возвращаться назад. Только Баренц возражал, он утверждал, что следует подняться по западной стороне Новой Земли и, перезимовав на месте, следующим летом продолжать плавание. Предложение его было отвергнуто. Позднею осенью экспедиция вернулась на родину. И хотя плавание 1595 г. было неудачным, нидерландское государство назначило премию в 25 тысяч гульденов тому, кто все же откроет Северо-Восточный проход.

В свою очередь, амстердамские купцы, которых неудача 1595 г. не обескуражила, согласились снарядить новую экспедицию из двух кораблей, названия которых до нас не дошли. Командование этими судами было поручено Якову ван Гемкерсу и Яну Корнелиссону Рийпу, а Баренца назначили главным штурманом экспедиции. На корабле Гемкерса вместе с Баренцем находился Геррит де Фер, которому мы обязаны подробными описаниями этого, как и двух предыдущих плаваний.

Баренц был глубоко убежден в том, что морской путь на восток должен проходить севернее Новой Земли. Поэтому, выйдя из Норвегии, они взяли курс на север.

5 июня в 1596 г. путешественники встретили первый лед, а 9 июня подошли к незнакомому острову под 74°30′ с.ш. Здесь было собрано множество яиц чаек, а недалеко от берега убит громадный белый медведь, по которому и назвали остров – Медвежий. 13 июня взяли курс на северо-запад. 19 июня, под 80°11′ с.ш. с судов увидали полоску земли, которую голландцы приняли за Гренландию. Это была самая северная часть Шпицбергена. После недолгого совещания корабли вернулись на остров Медвежий, а затем суда разошлись. Ян Рийп пошел на север вдоль восточной стороны Шпицбергена, а Баренц отправился на восток и дошел до Новой Земли примерно на 75° с.ш. Ветер дул с юго-запада, море было почти полностью свободно ото льда, и настроение мореплавателей было прекрасным. В течение одной недели они прошли более 200 км в восточном направлении. 21 августа их движение остановил шторм, который принес за собой огромные массы льда и заставил капитана корабля укрыться в Ледяном заливе. 24 августа льдом раздробило руль у корабля и раздавило одну гребную лодку. На следующий день течение вынесло большую часть льда из бухты, и Баренц с товарищами опять вышел в море. Но вскоре напор льда опять усилился, и 26 августа корабль окончательно был остановлен льдами.

Голландцы находились ровно под 76° с.ш. «30-го числа, – записывает в своем дневнике де Фер, – при сильной вьюге льдины стали громоздиться вокруг нашего корабля, его приподняло льдом, который так его окружил, что все находившееся вблизи и вокруг него страшно трещало и стонало. Казалось, что корабль должен развалиться на тысячи кусков. Положение было такое ужасное, что у моряков волосы становились дыбом. В таком же опасном положении находился корабль еще и после, когда льдины подходили под него и его подталкивали, или его бросали, или его подымали, как будто подведена подъемная машина. Вскоре судно затрещало по всем швам до такой силы, что благоразумие требовало снять с него часть продовольственных запасов, паруса, порох, свинец, мушкеты и другое оружие и приступить к постройке бревенчатой избы».

Но еще две недели голландцы безуспешно пытались освободить судно из ледяного плена, пока наконец не осознали, что это им не под силу. Паковый лед давил все сильнее и сильнее, и они начали перетаскивать бочки с хлебом и вином и одну из лодок на лед. Но при этом путешественники все еще продолжали жить на борту судна. Прошло еще несколько дней, прежде чем они поняли, что этой осенью судно не сможет освободиться из ледяного плена, и что им придется зимовать, и что они бесполезно потеряли много драгоценного времени.

У людей не было хорошей одежды, и запас продуктов питания был невелик, и они не были уверены, что у них хватит сил на возвращение. История зимовки этих людей может научить нас многому. Например, что придает человеку силы в экстремальных условиях. Что делает даже такое маленькое общество (как было у Баренца) крепким и полным жизненных сил. В те дни, когда стояла спокойная погода, моряки обследовали ближайший район суши. Они обнаружили реку и вынесенную на берег древесину. Они заметили следы, как они считали, оленей и лосей. И они с горестью познали, что шхуна их зажата льдом, который простирался настолько далеко, насколько они могли это видеть. 11 сентября де Фер пишет, что им остаются только две вещи: сделать все возможное для выживания и отдать свою судьбу в Божьи руки.

Но первым делом нужно было построить дом для зимовки. На шхуне было много материала, но для деревянного каркаса нужно было что-то посолидней. 12 сентября они начали поиск бревен. На берегу нашлось много вынесенной из моря древесины, которую путешественники восприняли как Божий дар. Они ходили за бревнами два раза в день по 6000 шагов в одну сторону. 15 сентября смастерили сани, чтобы перевозить бревна, и на следующий день начали перевозить бревна на место строительства. Затем пошел снег, и перетаскивать бревна стало тяжело. Похоже, что Баренц с товарищами еще не понимал, что времени для подготовки зимовки у них осталось очень мало. Для того чтобы перенести все бревна, им понадобилось целых 14 дней.

23 сентября скончался корабельный плотник, и все же в этот день люди начали собирать дом. Они боролись с ветром и снегом, но за 5 дней из бревен возвели стены. Дом с перегородкой для кладовой имел 4 стены, по 10 м каждая. В крыше соорудили отверстие для выхода дыма. Щели были заделаны паклей и смолой – здесь хорошо пригодились морские навыки голландцев. Пакля забивалась в щели отверткой и сверху заливалась разогретой смолой. 7 октября они уже начали приколачивать доски на крыше, которые затем были покрыты парусиной и засыпаны песком. Хотя спальные места еще не были закончены, 12 октября они уже впервые ночевали в доме.

На случай, если судно будет сильно повреждено или раздавлено, обе имеющиеся там лодки были переправлены на берег, а одну даже дотащили до дома. Теперь зимовщики обеспечили себя всем самым необходимым для возвращения и нужно было обеспечить себя провиантом. На судне было много соленого мяса и вяленой рыбы, крупы, гороха и бобов, сыра и масла, пива и вина, а также хлеба. Они перенесли все, что им было нужно, в том числе и бочонки с пивом и вином.

Как-то раз, поднимаясь на судно, чтобы перенести экипировку, моряки внезапно столкнулись с белым медведем. Двое из них взяли алебарды для защиты от животного, а остальные побежали к шхуне. Одному из них не повезло, и он провалился в полынью между льдами. Все думали, что он погибнет. Но медведь продолжил преследовать тех, кто побежал дальше, и провалившийся в полынью неудачник смог вылезти на лед.

Моряки обежали шхуну и поднялись с другой стороны. Можно сказать, что им просто повезло. Но де Фер пишет что здесь «…не обошлось и без Божьей помощи».

Провианта было много, но все же он не был рассчитан на целую зимовку. В ноябре зимовщики решили, что необходимо делить продукты на порции. Каждый человек получал примерно 250 граммов хлеба в день. Порция вина составляла две маленькие чашки на человека. Сыр также делился на порции. Рассчитывая порции провизии для экипажа, капитан, конечно, думал об обратной дороге.

Такими же необходимыми, как и продукты питания, были дрова, и люди работали изо всех сил, чтобы получше запастись ими.

Зимовщики поняли – чтобы выйти из своего ледяного плена и грести по морю, они должны восстановить свои физические силы. Де Фер пишет, что они начали делать небольшие прогулки и немного бегать, чтобы восстановить мышцы.

Но больше всего сил придавало соленое мясо. Хотя вокруг дома Виллема Баренца и его людей бродило множество белых медведей, но мясо белого медведя они попробовали только два раза. Первый раз на острове Медвежьем в зиму первого путешествия, и оно им почему-то не понравилось. Люди не осмеливались употреблять медвежатину в пищу до тех пор, пока в мае 1597 г. не начали умирать с голода. Но и тут им не повезло, поскольку, как пишет де Фер, многие сразу же заболели и чуть не погибли. Возможно, что сначала люди стали есть медвежью печень. В этом случае им крупно не повезло. Печень белого медведя настолько насыщена витамином А, что употреблять ее человеку в пищу опасно. Само же мясо, наоборот, не представляет никакой опасности. Медвежатина составляла основу рациона Ф. Нансена и Г. Иогансена во время их зимовки на Земле Франца-Иосифа 300 лет позднее. Эти люди также пили кровь медведя, жарили его мозги, варили бульон из медвежатины. И не только не заболели, но и полностью избежали цинги.