Александр Шевцов – Наука думать. Антропология дурака (страница 3)

В нем между Дубль-степ и Дьюти-фри пустует место для дурака, но дурака нет вовсе! В русском языке XXI века дурака не существует…

Возьмем более традиционный словарь Т. Ефремовой 2000 года. Он сразу предупреждает, что грубая и ненормативная лексика не включена. Дурак же определяется просто:

1. Глупый, несообразительный человек // Употребляется как бранное слово.

2. Устаревшее. Придворный или домашний шут. (Новый словарь русского языка).

Словарь А. Евгеньевой 1985 года гораздо интереснее. В нем совмещается толковое объяснение дурака с литературным описанием:

«Дурак – глупый, тупой человек. Булычев: Значит – глупый ты? Трубач: Да нет, я не дурак. Максим Горький. Егор Булычев… – Вот уж истинно, дурака учить, что мертвого лечить. Ты ему свое, а он тебе свое. Костылев. Иван Грозный. // Употребляется как бранное слово. – Эй, Захар, где ты там, старый дурак? Давай скорее одеваться барину! – Гончаров. Обломов». (Словарь русского языка).

Очевидно, что в этих словарях дурак определяется через глупость, а также сообразительность и тупость. Искать, что это такое, в словарях бесполезно, они зацикливаются и определяют дурака через глупость, а глупость через дурака. Попросту говоря, не понимают, что говорят. И это не вина словарей или языковедов. Пониманием их должны были снабдить те, от кого оно зависит. Чтобы языковед объяснил, что такое атом, ему это объяснение должен дать физик. А чтобы он объяснил глупость или тупость, это объяснение должны были предоставить либо философы, либо психологи…

Поэтому пока сохраним чертами языковой картины дурака, что он глуп, несообразителен, туп, и его бесполезно учить, потому что ты ему свое, а он тебе свое. У дураков всегда есть мнение даже о том, чего они не знают и не понимают.

Словарь Ожегова и Шведовой в отношении дурака прост: «глупый человек, глупец».

Словарь «Современного русского литературного языка» в 1954 году наоборот очень обилен литературными примерами. Хотя исходное его определение так же просто:

«Дурак – глупый, тупой человек. Обычно в просторечии. И было у него ровно в сказке три сына, только дурака ни одного. Все ребята ладные да разумные. Бажов».

Бажов с очевидностью связывает дурака с разумом, но как противоположности – разумность исключает дурака. Это общелитературное представление.

Крылов же в следующем литературном примере сопоставляет дурака с умным:

«Пока был умный жрец, кумир не путал врак, А как засел в него дурак, То идол стал болван-болваном. Крылов, Оракул».

В этом образе из басни дедушки Крылова есть одна важная деталь: некая среда – пустой идол, в который садились жрецы, чтобы вещать, – соединяет дурака и умного. Именно так делает и разум, он может совмещать в себе и то, и другое, как будто оба состояния – дурака и умного – существуют за его пределами и лишь проникают в него каждый со своего конца.

Ну и последний толковый словарь – Д. Ушакова – очень показателен: в издании 1935 года он дурака знает, а в издании 2013 года дурак из него пропадает.

В 1935 году дурак по Ушакову – это просто глупый человек. Слово считается бранным. Что такое «бранный», словарь, естественно, не знает. Точнее, он считает его производным от «брань», а брань определяет как «ругательство, сквернословие». И вводит отдельным, особым словом, а не вторым значением того же слова, брань как войну. Допустить, что бранные слова – это слова войны, боя, он не смог.

А поэтому можно считать, что, называя слово «дурак» бранным, языковед высказывает мнение, а не выказывает знание: есть мнение, что брань – это сквернословие, а потому должно быть изгнано из литературного языка. Ибо сквернословие – это некрасивые, неприличные слова…

Где-то неприличные, а где-то точные, как в бою, и вопрос в том, что они обозначают? Что такого есть в дураке, что неприлично знать людям в приличном обществе?

Глава 3

Дурак литературный

Толковые словари дают определения понятия «дурак» на основании некоей «языковой интуиции» языковедов, составляющих эти словари или размышляющих о значениях слов. Эти «интуиции» составители словарей снабжают языковыми примерами из литературных произведений. Предполагается, что примеры подтверждают и раскрывают «интуиции» языковедов.

Я уже показывал, что это вовсе не обязательно, а случается и так, что примеры из литературных произведений просто противоречат определениям языковедов. Поэтому я перевожу слово «интуиции» как «придумывание» на основе языкового чутья. Иными словами, определения эти не выводятся путем строгого рассуждения из жизни языка, а берутся языковедом из его жизни, то есть из его личного языкового опыта. А опыт – вещь навязчивая и ненаучная.

Действительное исследование, на мой взгляд, ведут лишь составители этимологических словарей. Они работают с письменными источниками, хранящими чаще всего уже умершее состояние языка. Поэтому у этимологов нет личной языковой жизни в этом состоянии языка, и они оказываются способны к отвлечению от своих ощущений и к строгому рассуждению.

Что же касается литературного портрета дурака, то проще всего его создать на основе тех выдержек из литературных произведений, что трудолюбиво собирают создатели толковых словарей. Начну с очень богатого «Словаря современного русского литературного языка», естественно, со словарной статьи «Дурак».

Определением этого словаря – «глупый, тупой человек» – можно пренебречь, поскольку оно предполагает, что мы сами знаем, что такое глупый и что такое тупой. Как можно пренебречь и большей частью примеров: они просто используют слово «дурак», не давая никакой возможности понять, что это значит. Другая часть примеров вовсе не литературная, а народная, как поговорка: дурака учить, что мертвого лечить. То, что эту поговорку использовал автор литературного произведения, не значит, что это его понимание.

Но есть и полезное. Например, любопытное высказывание взято из письма Герцена: «Наташа, есть люди, которые никогда не любили; это дурные люди или дураки, которым глупость загородила душу от всех чувств». Герцен, конечно, не психолог или философ, он в этом случае поэт, чувствующий тростник, шумит тем, что сквозь него течет. Но что-то в этом его шуршании есть.

Во-первых, сопоставление дурака с дурным человеком. Дурной – это плохой, вредный человек. Можно ли считать, что дурак – человек дурной, в смысле злонамеренности? Вероятно, настоящий дурак именно вредоносным и проявляется в жизни.

Вторая мысль о том, что глупость способна «загораживать» душу от чувств. Герцен имеет в виду, что глупость не впускает чувства в душу, встает препятствием на их пути. Но для того чтобы что-то не пропускать, глупость дурака должна быть в связи с душой и находиться прямо на поверхности души, как короста. И мы понимаем, что глупость и сам дурак – это состояния разума. Значит, речь идет именно о разуме, о его расположении ближе к душе, чем расположены чувства.

Верно ли это наблюдение? По общим представлениям чувства не входят в душу, а выходят из нее, поскольку живут в душе. Следовательно, речь в примере не о чувствах дурака, а о способности понимать чувства других. Но даже при таком взгляде разум может перекрыть движение чувств, если он стоит на их пути. Однако, похоже, речь идет не о том, как текут чувства, а о том, чтобы их не было. То есть о способности глупости или недоразвитого разума не давать чувствам зарождаться в душе.

Это заслуживает особого исследования.

Другой пример из Гоголя: «А ее сын только дурак набитый: только всего и умеет, что подымать ногу».

В этом случае дурак определяется по способности уметь. Обучение человека идет от обретения знаний к их использованию, то есть к умению и доведению умений до навыков и мастерства. Неясно, этот дурак не обладает знаниями, или он что-то знает, но умеет лишь поднимать ногу, словно дрессированная собачка. Но сравнение с животным здесь явно присутствует, раскрывая определение «набитый».

Само это определение много исследовалось. И предполагалось то, что дурака бьют за глупость, то, что речь о кукле, изображающей человека, а потому глупой. Но, похоже, что независимо от происхождения самого выражения, мы имеем в данном случае сравнение разума человека с разумом животных, а далее и растений, к примеру, с овощем.

Еще одна черта литературного дурака может быть почерпнута из «Василия Теркина»:

«В первые минуты не мог ничего ей сказать подходящего, дурак дураком сидел, даже пот выступил на лбу».

Вряд ли пот выступил из-за состояния дурака, скорее, из-за усилия, которое совершал, чтобы найти слова, но вот то, что сказать не мог ничего подходящего, а значит, придумать не мог, что сказать, это точно видится чертами дурака. Точнее, дает ощущение себя дураком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.