Александр Шавкунов – Пауки в банке (страница 28)

На столе лежат белые листы докладов разных министерств по ситуации. От сельского хозяйства до военного отдела. Вся инфосеть гудит от кадров ядерго гриба над лесом. В такие секунды президент искренне жалеет, что обмен информацией внутри стран восстановился до почти прежнего уровня. Как же было благостно, когда самым быстрым способом общения был простой разговор.

Он утрирует от паники. Прошлые пять президентов только и делали, что налаживали связь внутри страны. Покрывая Руос густым слоем радиовышек, передающих станций и ретрансляторов…

— Ядерная, мать его, ракета… — выдохнул президент и подтянул к себе листок с донесением. — Два дня назад вся флотилия Андера вышла на учения в океан.

Что ж, она явно не только обучается. Если уж заокеанские друзья-товарищи, намереваются завладеть Отцом Неба и кучей древних технологий. То атака на важнейший арсенал выглядит логично.

— Как же это всё не вовремя… — Вновь выдохнул президент, огляделся.

Кабинет пуст, только на стене огромный телевизор крутит новости. За окном тёмное утро уступает дню. Президент придавил листок к столу тремя пальцами, словно тот сбежит по тараканьи. Лист, конечно же, остался на месте. По крайней мере, до подписи и печати. После он отправится в военные части, гарнизоны и базы по всей стране.

На плотной, будто картон, бумаге темнее оттиск заявления о войне с Андером. Только такого врага им не хватало! Одна подпись и сотни ракет устремятся через океан, стартуя с подводных лодок и массивных кораблей. Всего одна подпись и священная месть сметёт с лица жизни миллионы андерцев.

Президент потянулся за ручкой.

Глава 22

Грэйн проснулась от шума снаружи. Тяжёлый гул винтов пробивается через распахнутое окно вместе с ледяным воздухом. Девушка с трудом слезла с кровати, рана на голове хоть и затянулась, всё ещё напоминает о себе. Опираясь на трость, подковыляла к подоконнику. Вертолёт успел опуститься на площадку перед особняком и свет бортовых огней пробивается через разлапистые ели. Там суетятся люди, так активно, что Грэйн решила, что сам король прибыл с проверкой.

Но нет, на крышах не видно снайперов, и дроны не патрулируют территорию.

Голова кружится, и девушка полностью опёрлась о подоконник, позволяя холодному воздуху обдувать голову. Будто охлаждение металлической пластины поможет. Впрочем, это само по себе приятно. Грэйн, всё детство и юность прошедшая в высокогорных районах просто не может не любить холод. Вид заснеженных пиков завораживает её ничуть не меньше зашифрованных баз данных древности.

Кардинально отличные, они таят в себе завораживающую красоту и смертельную опасность.

Впрочем, сейчас опасностей стало слишком много. Перед началом операции, Синая обещала поддержку, как только Грэйн пришлёт сигнал о внедрении. Но тот передатчик был одноразовый. Так что девушка осталась в подвешенном состоянии.

Через деревья видны куски посадочной площадки, каплевидный вертолёт и вращающийся винт. По мере замедления он становится различим в виде шлейфа. Ели раскачиваются поднятым ветром. Мимо проезжает патрульный джип с тремя солдатами. А на крыше одного из домов красными огнями мигает возведённая недавно вышка закрытой локальной сети. Через которую военные координируют все действия.

У древних существовала глобальная сеть, в ошмётках которой Грэйн копается до сих пор. Локальные Сети — это «потомство» того великого Нечто. Куцее и хилое, но функциональное. По сути, каждый город представляет собой собственный Интернет, так называли ту древнюю Сеть из легенд. А соединяет их узкий канал связи через радио или кабель. Но последнее стало появляться, только когда Грэйн окончила школу и ещё слабо развито. Возможно, в будущем, оно возродит Интернет.

Но война явно не ускоряет этот процесс.

Дверь за спиной распахнулась, и в комнату заглянула сиделка. Средних лет, с явно наметившимися морщинами и обвисшими щеками. Она всплеснула руками, увидев Грэйн, запричитала на высокогорном диалекте. Довольно смешном и милом, напоминающем говор бабушки Грэйн.

— Дитя! Ночь же, спать нада!

— Не могу. — Грэйн виновато улыбнулась и ткнула пальцем в пластину. — Она радио ловит, а звук не убавить.

Судя по вытянувшемуся лицу, сиделка поверила в сказку, и на миг Грэйн стало совестно. Так что она широко улыбнулась, признавая шутку, и для верности, хохотнула.

— Я просто хочу поработать, принеси, пожалуйста, кофе на минералке.

— Минералке? — Лицо сиделки вытянулось, она склонила голову к плечу, как недоумевающая квочка.

— Да, — вновь улыбнулась Грэйн, — студенческая привычка. Чтобы кофе подействовал лучше, его нужно разбавить минералкой.

— Может, лучше с молочком и мёдом? — С надеждой спросила женщина, сжимая и разжимая передник.

— Кофе должен быть мерзким. — Улыбнулась Грэйн. — Такой бодрит лучше.

— Я спрошу у доктора.

— Хорошо, свет включи только.

Сиделка, перед тем как уйти, мазнула ладонью по переключателю у двери. Под потолком щёлкнуло и загудели вытянутые лампы. Свет от них болезненно дневной, залил комнату. Упал на книжные шкафы и стол, заваленный бумагам и бронированный ноутбук.

Умная машина мигнула экраном, меняя яркость. Грэйн опустилась за стол и взяла книгу, лежавшую раскрытой. В сущности текст бесполезен, но в нём есть крупицы о создании Отца Небо. Боевой Платформы в цепи глобальной обороны. Фотографии создателей и краткие выжимки биографий. Книга была написана лет двести назад, по остывающим воспоминаниям.

На самом деле автор предполагает, что Отец Неба так и не был выведен на орбиту и до сих пор ржавеет в пустыне, что раскинулась в сердце континента. Не то чтобы это вообще было нужно для дела Грэйн, но она должна имитировать бурную деятельность и хвататься за каждое упоминание платформы. Вдруг это поможет дешифровать ключи активации?

Так что теперь она может даже без запинки назвать марку болтов и сколько вычислительных блоков у бортового ИИ. В сущности, это не ИИ, программа с расширенным функционалом. Но если уж железяка может имитировать любезность и назвать оператора по имени, журналисты просто обязаны начать кричать о продвинутом Искусственном Интеллекте. А писатели ещё сверху насыплют чудо возможностей и дифирамбов машинному разуму. Хотя на деле кусок кремния не умнее дрозофилы.

Грэйн отложила книгу и открыла на ноутбуке таблицу, куда и внесла важные, по её мнению, данные. Увлёкшись работой, не заметила, как дверь открылась. На стол справа опустилась кружка с кофе, и ноздри Грэйн защекотал знакомый тошнотворный аромат.

В юности, когда учёба шла особенно туго, она к минералке добавляла соль и перец. Позже отказалась от красного и острого перца, так как он только улучшал вкус.

— Спасибо… — Пробормотала девушка и замерла, потянувшись за кружкой.

Её держит мужская рука! Рядом со столом стоит незнакомый мужчина в плотном пальто поверх повседневного твидового костюма. Лицо тонкое, с едва наметившейся щетиной и волевым подбородком. В горле Грэйн пересохло. Незнакомец будто сошёл со старых портретов аристократов. На кончике носа поблёскивают очки без дужек, с рубиновыми стёклами.

— Грэйн Аркштайн? — Спросил он с лёгким поклоном. — Краун Тальштайн, к вашим услугам.

— П-профессор? — Пролепетала девушка, вцепившись в кружку и не обращая внимания на обжигающий жар.

В годы студенчества она штудировала работы профессора Тальштайна, погружалась в его теории о строении и самоорганизации сетевого пространства в эпоху до катастрофы. Но человек перед ней едва ли на десять лет старше!

— Ха, профессор? Нет, профессором был мой дед. Я лишь доцент. Как и вы нанят Его Величеством, для расшифровки кодов доступа.

— Ох… простите! Простите, ох, Орсар Дэй! Как же неудобно…

— Ну, не вините себя, лучше моего отца, что назвал меня в честь деда. — Засмеялся Доцент и огляделся в поисках стула, а не найдя, вздохнул и достал из внутреннего кармана портсигар.

Массивный, как планшет, с тонкой выделкой, серебром и золотом по легированной стали. Щёлкнул замок, и портсигар раскрылся, обдав Грэйн тонкими ароматами дорого табака и вишни. Краун Тальштайн наклонился и шепнул, словно флиртуя:

— А это подарок от нашей общей знакомой. О, она точно разбирается в сигаретах.

Самое жуткое в положении Сенатора, это даже не опасность и постоянная борьба с желанием согреться. Нет, они были страшным испытанием, но теперь его терзает нечто хуже. Информационный голод.

За годы работы он привык принимать постоянные отчёты и писать их, выслушивать важные сообщения. Даже отдыхая, он был в коконе непрерывно поступающих данных. Сериалы, книги, музыка и беседы. Бесконечный источник данных, которые мозг жадно впитывает и обрабатывает.

Теперь же всех данных, это пение птиц и чужие следы на подмёрзшей земле. Мозг начинает сходить с ума и пытается сам генерировать этот шум. Раскапывает детские воспоминания, обсасывает каждую мысль, как пёс брошенную кость. В скрипе ветвей и шорохах опавшей листвы чудятся голоса. Сенатор кривится и идёт дальше, сжимая автомат и большим пальцем упираясь в щеколду предохранителя.

В текущих обстоятельствах его лучше отключить и быть готовым к бою, но в состоянии Сенатора лучше всего оставить оружие заблокированным. Случайный выстрел лишь наведёт врагов на след.

Сейчас же он движется через подлесок, ещё сохранивший следы древних фундаментов и даже стен. То и дело деревья расступаются, открывая причудливые руины. Древние любили селиться в этом регионе летом и весной. Да и сам он дивился виду цветущих предгорий и летнего океана.