Александр Шавкунов – Эхо мёртвого серебра-2 (страница 4)

— Мужское бессилие? — Спросил Элиас, становясь рядом со мной и ухмыляясь.

— Ага, — фыркнул Сквандьяр, потирая бок и кривясь, — будь у каждого такое, весь мир стал бы тесным... Я, знаешь ли, люблю женщин постарше. А когда тебе глубоко за сотню, сложно найти такую.

— У всего свои минусы. — Я кивнул. — Я-то ожидал, что проснусь в свободном мире, а гляди, герои оказались живучее тараканов.

***

Сквандьяр растёкся по дивану, словно ком слизи, обёрнутый в шелка. Одной рукой держит кубок-ведро, а другой окорок, которым и закусывает каждый глоток. За распахнутыми дверьми зала столпились новые придворные и уцелевшие старые. К счастью для них, они не имели никакого веса или власти при дворе. Людская декорация для замка. Элиас отправился проверять дела гвардии, а Ваюна возится с цветами.

В зале только я и Сквандьяр, с кучей слуг. Через новые окна в зал пробивается умирающий свет, смешивается с освящением масляных ламп. Лёгкие благовония переплетаются с густыми ароматами жареного мяса.

— Как же так вышло? — Спросил я, когда слуга, принёсший очередной поднос, удалился. — Я запомнил тебя другим...

— Возраст. — Фыркнул Скван и отшвырнул обсосанную кость в кучу, неуклонно растущую у дивана. — Я всегда любил деньги и власть, так что решил... ну знаешь, вкусить их плоды.

— Вижу, понравилось.

Скван хлопнул по животу и разразился громовым хохотом. Всё же, хорошо иметь такого союзника. Вроде и власти много, а в случае чего прирезать легко. Ну... если меч пробьётся через пласты жира. Лучше удавить, стальная гаррота отлично справится, а для Севана можно и шипастую использовать.

— Ещё бы не понравилось! Ты ведь тоже одурманен этим чувством, иначе, зачем бы убивал отца и деда?

«Ну, как оказалось, дед вполне себе жив. Если это слово вообще применимо кличу. Но с этим я разберусь позже, а пока нужно выжить».

— Боюсь не разделяю твою любовь к еде... друг.

— О, ты многое упускаешь. Ведь в чём суть каждой жизни, как не в еде и размножении?

«Ну, с этим сложно спорить».

Мы умолкли, когда в зал вошло несколько слуг, сгорбившихся под весом бочонка. Сноровисто поставили у дивана и выбили пробку. Рубиновая струя ударила в подставленный бокал и стала похожей на вырезанную из дерева. Если бы не наполняющийся кубок-ведро, я бы решил, что она вовсе застыла.

Следом за слугами явился шут и начал показывать фокусы, жонглируя и пританцовывая. Но убедившись, что нам это сейчас неинтересно, отошёл к Ваюне.

— И всё же, я-то не сомневаюсь в победе. Но откуда у тебя уверенность в успехе? — Спросил я, стоило слугам уйти. — Ведь если мы проиграем, ты потеряешь всё.

— Да... — Скван проглотил кусок больше головы быка, втянул воздух носом, с видом, будто вкусил амброзии. — Но, если победишь, я получу неизмеримо больше. Преосвященство всей империи! А я слишком много сражался против тебя и точно знаю, шанс есть.

— Спасибо. Действительно спасибо.

Ваюна выскочила из-за края видимости с венком из роз мёртвого серебра. Водрузила мне на голову и со смехом удалилась. Сквандьяр проводил её взглядом и тяжело вздохнул. Посмотрел на меня и добавил, стремительно мрачнея.

— На самом деле, есть ещё одна причина.

— Какая же?

— Месть. Ты не думал, почему только у Геора есть внуки?

— Мало ли. — Я пожал плечами. — Дети мерзкие, какой дурак вообще захочет их заводить? Вот отец решил, что хочет, и смотри, чем закончилось!

— Да... но, знаешь, с возрастом невольно задумываешься. А какого это, растить своё продолжение? Научить его тому, что понял за эти годы? Радоваться его успехам и осознавать, что ты сам продолжаешься в вечности вместе с бесчисленными предками... — Голос первосвященник стал низким и тяжёлым, как само бытье, налицо набежала густая и тень, и складки проступили с пугающей отчётливостью. — Еда и размножение, это суть наших жизней. А Егор лишил нас потомства! Понимаешь?! У нас не будет детей, не будет внуков, мы последние в своём роду! Но не он, о нет, Светоносный обзавёлся семьёй! За наш счёт! За мой, за Элиаса и Малинды!

— Думаю её это уже не беспокоит. — Пробормотал я, со странной горечью вспоминая последние минуты жизни Ветроногой.

Странное дело: я желал её смерти, но, зная, что она меня любила... Нет, не хочу об этом думать, а то ещё сомневаться начну. По взмаху руки слуги передвинули стол с картой и поставили, между нами. Я с кровожадным трепетом оглядел многочисленные флажки в долинах, вдоль рек и предгорьях. Города Империи, ставшие полисами и королевствами. Обширные и некогда богатые земли только и ждут, чтоб упасть мне в руки.

— В каких городах у тебя есть люди?

— Да почти во всех, — ответил Скван и облизнул блестящие от мясного сока пальцы. — Моё влияние сильно в долинах и предгорьях, там, где земля на имени плодородна, ведь без благословения они умрут от голода. Ты бы видел, как послы лебезят и задабривают каждый год. Считай, они уже у нас в руках!

«У меня. Нет никаких „нас“, власть не терпит разделения, она может быть только абсолютной.»

Вслух, конечно же, ничего не сказал, только кивнул. Да, это сильно облегчит дело, беда в том, что эти земли по большей части стратегически бесполезны. Всего два королевства с удобным расположением торговых путей. По чьим дорогам я могу быстро перебросить большое войско. Вот тут хороший замок, а здесь железные шахты. Но и только. Кузни, основные артерии и мастерские ниже по течению рек.

Пальцы мелко затряслись от желания ухватить эти земли. Вместе с людьми, получить их оружие и жизни в собственное управление. Но местные правители слишком независимы и сильны, чтобы испугаться одного моего имени. А моих войск не хватит добраться до них... по пути растеряю половину. Тогда в начале лета или весной, когда придут легионы Геора, они попросту сметут меня, как пыль со стола.

Я посмотрел на Сквандьяра и губы сами собой разошлись в волчьей улыбке.

— Священник, а ты знаешь, какое самое сокрушительное оружие в мире?

— Правда? — С неприкрытой иронией переспросил толстяк и вскинул бровь.

— Нет, правда, смешанная с оголтелым враньём. Чем более дикая ложь, тем сильнее урон. Так что мы расскажем людям... правду.

Конечно, я не могу честно рассказать своим людям причины свержения отца и деда. Жажда власти плохое оправдание в глазах плебса. Но, это всё можно приукрасить. Выставить себя героем, как я изначально и планировал. Ведь никто добровольно не будет служить Злу, все вынуждены рядиться в маски добра. Моя же маска обязана быть самой «белой» и прятать волчий оскал.

— Заинтриговал! — Сквандьяр приподнялся на локте, и внушительный живот, колыхаясь, перетёк на подушки дивана, подмял под себя и свесился через края, почти доставая пола. — Что же мы распространим?

— Ну, для начала, что это победил Империю, и что Геор хотел вырезать всех, убить всё воинство Света об мои войска, а потом занять место лича. Я же расстроил его планы, утопив в крови, а теперь, когда он вновь набрал силы, я вернулся остановить его раз и навсегда. Мол, я таким образом спасал всех людей от беспощадной тирании, выступив против отца и деда с одной стороны и против Геора с другой. А ты! — Я ткнул пальцем в Сквандьяра. — Выступишь гарантом моих слов!

Глава 4

Ложь в тысячи раз опаснее, если в ней таится частица правды. А самое замечательное, что достаточно удачно забросить, и людская молва понесёт быстрее любой стрелы. По пути дополняя и видоизменяя. Не удивлюсь, если к моменту, когда слух достигнет Святых Земель и Старых Королевств, меня будут описывать как святого подвижника. Если повезёт, то это внесёт разлад в сбор войска Геором.

Я откинулся на троне, закинул ногу на ногу и, подперев голову кулаком, наблюдаю за прибывшими послами. Как же это омерзительно смешно! В их королевствах в лучшем случае пара городов и десяток деревень, дворцы не больше курятников! А вот те на, короли и королевские посланники. Видит Тьма, за столетие мир окончательно сошёл с ума.

Тем не менее, пока что я вынужден мириться с их существованием, а заодно и с некоторой заносчивостью. Чтобы вытерпеть и не сойти с ума, представляю, как развешиваю их всех вдоль тракта на столбах.

К счастью, послы не задерживаются: сбивчиво, бледнея от ужаса, заверяют в дружбе и готовности сотрудничать, кланяются и удаляются. Все кроме одного. Рослый мужчина с роскошными усами, вошёл в зал без поклона. Латы позвякивают на каждом шагу. Левая рука свободна вытянута вдоль тела, а правая вцепилась в широкий пояс из пластин внахлёст. Посол подошёл к трону так близко, что стоя́щий за спинкой Элиас опустил ладонь на рукоять меча.

— Мой господин Жан Великий из рода Сюар просил передать это вам, наз Элдриан.

Я с любопытством оглядел посла. Перешагнувший четвёртый десяток, крепкий, как вековой дуб, с усами, отливающими благородной сединой. В нём ощущалось столько рыцарского благородства древней крови, что возникало почти непреодолимое желание раздавить его. Поддавшись порыву, я наклонился к нему, продолжая держаться за подлокотник одной рукой..

— Интересно, что же это? — Я покрутил кистью перед собой.

Посол улыбнулся, с шумным клокотанием втянул воздух носом, запрокидывая голову. Дёрнулся и харкнул мне под ноги. Комок слюны и зелёной слизи разбился о гранитные плиты, расплескался и частично попал носки моих сапог.