Александр Шалимов – Тайна Гремящей расщелины (страница 32)
Я много думал… В пустынных аллеях старого парка и за письменным столом своей маленькой комнаты снова и снова переживал события последних лет.
Разумеется, я не мог поступить иначе. Мое место здесь, только здесь — на польской земле, которая так гостеприимно встречает меня после многих лет разлуки.
Я понимал это и раньше. Заговор, жертвой которого я чуть было не стал, лишь ускорил давно созревшее решение. Мистер Лесли Бейз, мы с вами враги. И не только потому, что вы задумали принести меня в жертву своей алчности. Мы существа разных миров — мира людей и мира динозавров. Первые недели после возвращения меня одолевали кошмарные сны. Среди них чаще всего повторялся один: элегантный мужчина с брюшком и золотыми зубами заходил в мою палату. Он подходил к светлому прямоугольнику, нарисованному луной на паркете, и я узнавал мистера Лесли Бейза. Он предлагал заключить контракт, уговаривал, шептал о деньгах и вдруг незаметно превращался в тираннозавра. Чудовище надвигалось, раскрывало яростную пасть; я пытался убежать, звал на помощь… Потом появлялся Квали, он прогонял отвратительную бестию, успокаивал меня, брал за руку и уводил на берег реки, поил прозрачной холодной водой. Все растворялось в тумане, и я видел дежурную сестру со стаканом в руках.
Эти сны больше не возвращаются. Скоро я еду в Краков. Там меня ждет работа.
А в далеком Конго еще идет война. Квали завоевывает свободу для своей родины.
Я часто думаю о Квали.
Тогда, в тот страшный день, мы заключили с ним союз братства над телом застреленного Перси Вуффа.
Решение пришло сразу, и оно было непоколебимым. Нам с Квали достаточно было одного взгляда, чтобы понять друг друга. Наш уход из мира динозавров должен прозвучать как вызов этому миру. Мы не вернемся тем путем, которым пришли сюда. И мистер Лесли Бейз никогда не получит своего ящера. Последняя работа палеонтолога Збигнева Турского в мире динозавров останется неоконченной.
Я написал коротенькую записку Джонсону. Может быть, старый охотник даже и не понял ее. Затем мы закопали тело М'Гора. К трупу Вуффа мы не прикоснулись.
Потом приступили к самому главному. Я вложил несколько патронов динамита между бревнами, закрывающими выход из расщелины, поджег шнур. Мы с Квали укрылись за скалами. Грохнул взрыв. Выход из расщелины был открыт. Мы ждали. Прошло несколько минут, и тяжелые прыжки чудовища известили нас, что ящер на свободе. Словно огромная лягушка, он поскакал к реке, тяжело плюхнулся в воду и, распугивая крокодилов, поплыл в сторону озера.
Мы положили в рюкзаки немного продовольствия. Я сунул туда же кинопленки и дневники, и мы ушли на север, в джунгли. Настала ночь, и откуда-то издалека донесся насмешливый хохот.
Квали остановился и прислушался.
— Гиена смеется, — сказал он. — Наверно, над Перси Ух…
Гиены смеялись последними.
Через неделю мы добрались до берегов Убанги. На плоту переправились на северный берег, и тут пришло время расстаться. Прощание было кратким.
— Куда пойдешь? — спросил Квали.
— К себе домой. В Польшу. У меня там много дел. А ты куда пойдешь?
— И я — домой. У меня тоже много дел.
— Прощай, Квали!
— Прощай, брат мой! Приезжай опять.
Он легко прыгнул в пирогу, и черный собрат повез его на южный берег Убанги.
Через несколько дней меня самолетом доставили в Конакри. Здесь я встретился с Барщаком. И затем — теплоход. Гдыня, Судеты. Но теперь все позади. На столе свежий американский журнал. В нем напечатана заметка о зубе Tyrannosaurus beizi ritas. Фамилия автора обведена траурной рамкой. Внизу примечание, что профессор Турский трагически погиб в когтях современного хищного ящера. В редакцию журнала уже отправлено письмо с кратким извещением, что профессору Турскому удалось спастись от когтей современных хищных ящеров. А в редакцию геологического журнала в Варшаве отослана объемистая статья. В ней описан неизвестный людям Земли исполинский прыгающий ящер — страшный хищник, сохранившийся до наших дней в болотах Экваториальной Африки. Статья иллюстрирована множеством цветных фотографий.
Мистеру Лесли Бейзу я писать не стал. Прочитав статью, этот представитель современных хищных динозавров поймет, что его игра проиграна.
А еще передо мной лежат исписанные листки — наброски планов новой экспедиции в страну динозавров. Надо только подождать немного, пока народ Квали завоюет свободу…
ПРИЗРАКИ БЕЛОГО КОНТИНЕНТА
Джек Рассел — астроном экспедиции — лежал на подвесной койке под самым потолком Большой кабины и, не отрывая глаза от окуляра зрительной трубы, время от времени записывал цифры на листе бумаги, приколотом кнопками к потолку.
Геолог Ральф Стонор внизу за столом разглядывал образцы минералов. Стрелка радиометра вздрагивала и начинала колебаться, когда Стонор подносил к прибору черные, маслянисто поблескивающие кристаллы.
За дверью послышалась возня, притоптывание озябших ног, громкое сопенье. Дрогнула тяжелая суконная портьера, пропустив в Большую кабину Фреда Лоу — маленького, коренастого, почти квадратного в меховом комбинезоне и огромных унтах.
— Минус пятьдесят с ветерком, — прохрипел метеоролог, стягивая меховые рукавицы. — Запирай контору, Джек. Все равно ничего не видишь.
Скрипнула койка под потолком. Джек Рассел искоса глянул на вошедшего и молча отвернулся к окуляру трубы.
Лоу с трудом вылез из комбинезона, отшвырнул его ногой в угол; достал из стенного шкафа бутылку и граненый стакан, налил, выпил; отер рыжеватую бороду рукавом шерстяной куртки, потянулся.
— Чертов электрический подогрев не действует, — пояснил он, кивнув на лежащий в углу комбинезон. — Пускай Генрих проверит контакты.
— Генрих остался в ледяной штольне, — сказал Стонор. — Они с Тойво хотели сегодня прорубиться сквозь лед к нижней жиле.
— Глупо, — скривился Лоу. — Будут сидеть там, пока не прекратится пурга.
— Там у них спальные мешки и примус. Могут сидеть хоть неделю.
«Тебя бы на неделю запереть в ледяной пещере, — со злостью подумал Лоу, поглядывая на розовую лысину Стонора. — Сегодня и носа не высунул наружу…»
— Ого, — сказал Стонор, наблюдая за стрелкой прибора.
— Что-нибудь новое? — поинтересовался Лоу.
— Ничего особенного. Просто высокое содержание урана.
— Значит, все-таки месторождение стоящее, — пробормотал Лоу, зевая.
— Еще бы, — поднял голову Стонор. — Важно, что это первая находка урана в Антарктиде, а при таких содержаниях мое месторождение загремит на весь мир.
— Почему же мы не торопимся заявить миру о твоем открытии?..
— Пока не можем. Шефы не хотят, чтобы русские всерьез занялись поисками урана в Антарктиде.
— Думаете, русские глупее вас, — усмехнулся Лоу. — Можете не сомневаться, Стонор, они сделали здесь больше нас с вами.
— Урана они не нашли. Они регулярно сообщают о своих открытиях. Кроме того, большинство исследователей убеждены, что урана в Антарктиде вообще нет.
— А что толку в вашей находке! Дьявольские горы в трехстах милях от берега. Адские морозы, ураганы, пурга… Завезти сюда шестерых безумцев и бросить на год — еще можно. Но строить здесь рудник… не стали бы даже русские.
— Вам приходилось бывать на урановых рудниках северной Канады? — задумчиво спросил Стонор, подбрасывая на ладони сросток черных кристаллов, покрытых желтыми и оранжевыми охрами.
Лоу мотнул головой.
— Там содержание урана в пятьдесят раз меньше, а условия немногим лучше, чем тут. Калькуляция простая… Такое месторождение выгодно эксплуатировать даже на Луне.
— Еще вопрос, где хуже условия — на Луне или на Земле королевы Мод, — пожал плечами Лоу.
— Луна пока недоступна, а на Земле королевы Мод мы обосновались и, плохо ли, хорошо ли, сидим седьмой месяц.
— Делайте, что хотите, — махнул рукой Лоу, — стройте тут рудники, города, аэродромы, растапливайте льды, добывайте уран, черта, дьявола, кого угодно. Я знаю одно: больше сюда ни ногой. Ни за какие доллары. Гренландия, Гималаи, что угодно, но не Антарктика — будь она трижды проклята… Однако, — Лоу сделал паузу и прислушался, — о чем думает журналист? Собирается он кормить нас сегодня?.. Эй, Рысь!.. Мистер Ришар! Склянки давно пробили на обед, черт побери!
Под койкой Джека Рассела распахнулась узкая дверь. Из-за двери выглянул Ришар Жиро — врач, повар, радист, а по совместительству специальный корреспондент одной из крупнейших парижских газет. Вместо поварского колпака на голове Жиро была надета красная феска с золотой кисточкой. Большой мясистый нос и рыжие бакенбарды были в муке, маленькие острые глазки насмешливо поблескивали за толстыми стеклами очков.
— Правда не нуждается в громком крике, дорогой Фред, — объявил доктор, подмигивая Лоу. — Обед готов, мойте ручки… Что это? — ахнул он, указывая пальцем на стол. — Что это? — я спрашиваю. — Сколько раз просил не раскладывать здесь эту ядовитую радиоактивную гадость. Я дрожу над вашим драгоценным здоровьем, а вы…
— Разве что-нибудь изменится, если он уберет их за фанерную перегородку своей конуры? — спросил, посмеиваясь, Лоу. — Не будь страусом, Красная Шапочка. Здесь кругом излучение. Жилы в трех милях отсюда. А может, они и под нами. Нам всем обеспечена лучевая болезнь.
— Пыль, сотрите со стола пыль, — твердил Жиро, не слушая Лоу. — Она радиоактивна! Обеда не будет, пока не уберете. Собери мокрой тряпкой, Фред, и выкинь наружу.