Александр Шалимов – Когда молчат экраны (страница 13)

Пальцы Ода нажимают клавиши пульта. Вычислительные машины получают приказ определить положение корабля и дальнейший путь. Уронив голову на руки, Од ждет ответа. Наконец ответ готов.

Од подносит к глазам ряды цифр. Пока он, преодолевая ускорение, полз к пульту управления корабля, «Красный вихрь» успел совершить свою гигантскую петлю за пределами Системы. Сейчас он мчится к Солнцу. Через несколько часов пересечет орбиту Мауны. Так как скорость корабля перестала возрастать, Мауна успеет уйти далеко от точки встречи. «Красный вихрь» минет Мауну на расстоянии, в сотни раз превышающем ее диаметр.

Од включает экраны внешнего наблюдения. Они освещаются. Од еще раз сможет увидеть свою мечту. Теперь — вблизи… Но скорость «Красного вихря» очень велика, и Мауна еще далеко.

Откинувшись в кресле, Од ждет. Голубовато-зеленый диск далекой планеты, окруженный россыпью звезд, постепенно увеличивается в размерах.

В ритмическое позванивание счетчика времени вплетается какой-то посторонний звук. Од прислушивается. Похоже на далекий стук… Что это может быть? Ведь двигатели корабля выключены. Стук повторяется. Он доносится из коридора, ведущего в рубку управления.

Од встает из-за пульта и, придерживаясь руками за стену, медленно бредет в направлении стука. В коридоре стук слышен явственнее. Похоже, что он доносится из кабины в носовой части корабля. Удары следуют один за другим с небольшими промежутками.

Это здесь. Источник стука за этой дверью. Впрочем, двери тут сейчас нет. Раньше была, но теперь металлопласт двери и стены сплавлен широким швом.

«Замурованная дверь! — от этой мысли потемнело в глазах. — За дверью кто-то есть! Кто-то живой?»

Стук изнутри прекратился. Од изо всех сил трижды ударяет в то место, где была дверь, и слышит три слабых ответных удара.

Значит, он не один на «Красном вихре». Кто же там? Кричать и спрашивать сквозь стену бесполезно. Металлопласт непроницаем для голоса. Перестукиваться долго. Корабль приближается к орбите Мауны… И потом, тот, за замурованной дверью, быть может, нуждается в помощи?..

Од вспоминает о лучевом пистолете. Это единственный выход.

Пистолет в футляре на поясе скафандра. Од торопливо извлекает маленький блестящий цилиндр с изогнутой рукоятью. Отступив на несколько шагов от двери, направляет излучатель на заплавленный шов. Нажимает спуск. Тонкая шипящая струя белого пламени ударяет в металлопласт. Коридор заполняется голубоватым, остро пахнущим паром. Светящиеся струйки металла стекают на темный пол и застывают, словно тонкий блестящий ледок. Горячего «льда» на полу становится все больше. Од чувствует его жар даже сквозь теплонепроницаемую ткань скафандра. Клубы голубоватого пара густеют.

Од опускает пистолет и толкает нагревшуюся дверь. Она заметно колеблется. Осталось еще немного. Снова вспыхивает струя ослепляющего пламени, снова течет расплавленный металл. Пожалуй, довольно… Од хочет подойти к двери, но она содрогается от удара изнутри, вываливается из нагретых, ставших пластичными пазов и падает. Голубоватый пар постепенно рассеивается. В овальном проеме двери Од видит фигуру в длинном белом плаще. Это древний старик. Его угловатая, заросшая седой щетиной голова и изрытое глубокими морщинами лицо кажутся Оду странно знакомыми.

Старик пристально глядит на Ода, не делая попытки переступить порог своей кабины.

— Кто вы? — спрашивает Од.

— У меня нет имени, — глухо отвечает старик. — Круг Жизни и Смерти лишил меня его. Лучше скажите, кто вы и откуда взялись. И где мы находимся?

— Это «Красный вихрь». А меня зовут Од, ассистент Од.

Старик глядит с недоверием, и вдруг из его горла вырывается что-то похожее на смех.

— Невозможно… Невозможно!.. Разве прошли тысячелетия моего заточения тут? Я знал Ода… Он был молодым. Или все это сны… Сны смерти?

— Как звали вас?! — кричит Од.

— Там, на Эне, сотни или тысячи лет назад, меня звали Шу.

— Шу, это вы? Что они сделали с вами?.. Не узнаете меня?.. Ведь я — Од! Од!..

— Нет, нет, — бормочет старик. — Од был молодым. Это время… Сотни, тысячи лет… И сны смерти…

— Очнитесь, Шу, постарайтесь узнать меня. Не более десяти дней минуло с момента старта «Красного вихря». Всего десять дней времени Эны… Неужели вы не узнаете меня?..

— Я не безумен, — медленно говорит старик. — Мой ум ясен. Я помню все… И если ты действительно Од… Вон застывший металл на полу. Он как зеркало. Вглядись в свое изображение… Станешь ли ты и после этого утверждать, что прошло десять дней… И, значит, всего полгода с того часа, когда философ Шу и ассистент Од сошли в подземелья Заки-оба?..

Пораженный словами старика, Од опускается на колени. Перед ним отражение в блестящей поверхности металла. Но кто это?.. Од с трудом удерживает восклицание ужаса. Отраженное в металле, на Ода глядит изможденное старческое лицо. Глубоко запали тусклые глаза, клочья седых волос на лысом черепе, бороздами темных морщин изрыты бледные восковые щеки…

— Что же это? — шепчут губы Ода.

В ответ звучит булькающий горловой смех:

— Десять дней Эны… Хо-ха… Десять дней!..

Два глубоких старика склонились над внешним экраном космического корабля. Мауна приближается. В разрывах облаков уже видны блики света, отражаемые ее океанами.

— Все труднее дышать, — бормочет один из стариков, не отрывая взгляда от экрана.

— Мы умираем, ассистент Од, — шепчет другой. — Генераторы бессмертия далеко. Они остались на Эне. Вне поля их действия мы состарились стремительно. Десять дней, о которых ты говорил, стали для нас веками. Круг Жизни и Смерти знал, почему запрещает космические полеты. Полет — это смерть. Они и приговорили меня к забвению и смерти. Бессмертие сделало энов пленниками своей планеты. В бессмертии главный источник наших бед и зол. Бессмертие означает прекращение развития. Всякого развития, Од. Став бессмертными, эны остановились, застыли. Бессмертие — смерть живого начала. Жизнь — развитие, творчество. А за тридцать веков бессмертия эны не создали ничего. Они лишь цеплялись за свое существование, старались продлить его, сделать абсолютным. И, добиваясь абсолютного бессмертия, рвали последние связи с жизнью. Величайшая из закономерностей природы оказалась нарушенной… Возмездие не заставит себя долго ждать.

— Может быть, они еще поймут… Теперь, когда горючее генераторов бессмертия на исходе… Теперь они вынуждены будут искать иного пути…

— Может быть… Не все на Эне думают так, как думал старый Хор…

— Мауна приближается, Шу. Ты видишь?

— Да. И это все они хотели уничтожить.

— Смотри!

— О!..

— А тут…

— Ты был прав. Это города. Их города, Од!

— А вот они сами. Подумай, похожи на нас.

— Да. И тот, с Фои, был похож…

— Неужели все это ждет судьба Эны, Шу?

— Пути жизни и пути цивилизации — не одно и то же. Жизнь, вероятно, развивается по сходным дорогам, цивилизация — разными. История нашей Эны не обязательно должна быть законом. Просто мы забрели в тупик. А они… Все зависит от них самих.

— Расстояние начинает увеличиваться. Пошлем им прощальный привет, Шу.

— Это придется сделать тебе… Силы покидают меня. Глаза перестают видеть…

— Подожди, Шу, потерпи еще немного. Не оставляй меня одного… Сделаем последний шаг вместе…

— Торопись… Можешь не успеть… И не забудь… последний приказ вычислительным машинам… Пусть включат детонаторы там… за границами Системы. Проклятие должно быть снято… Космический корабль… с таким грузом, как наш… должен исчезнуть…

— Ты прав. Послушай, Шу! Не слышит… Все-таки поспешил… Жители Мауны, примите прощальный привет и предупреждение. Эстафета переходит к вам! Вам нести факел разума в иные миры… Будьте мудры! Мудры!.. Мудры!..

На Мауне

— В потоке радиоизлучения эти сигналы были очень отчетливы, — взволнованно говорил ассистент. — Последний повторен трижды. Это не природное радиоизлучение.

— А что же, по-вашему? — вежливо улыбнулся астроном.

— Сигналы разумных существ.

— С иной планеты?

— Или с космического корабля, пролетевшего невдалеке от нашей. Источник сигналов смещался с большой угловой скоростью.

— Почему же ваши космические гости не удостоили нас визитом?

— Кто может знать, с какой целью они пролетали!

— Ну и фантазер же вы, дорогой мой. Передайте все эти данные электронно-счетным машинам. Пусть подвергнут всестороннему анализу.

— Анализ должны прежде всего произвести мы.

— Вы, кажется, его уже произвели, и он… выглядит несколько неожиданно. Я больше полагаюсь на машины, дорогой коллега… И никогда не позволяйте чувствам опережать рассудок. Это скверная черта для будущего ученого. Мы с вами прекрасно знаем, что условия на остальных планетах Системы не таковы, чтобы там можно было предполагать наличие жизни, тем более — высокоорганизованной разумной жизни.

— Мы еще не побывали там, профессор…

— Разумеется. И потому в своих суждениях должны оставаться на позициях науки, логики, смысла. Если пожелаете, мы еще вернемся к этой теме после получения результатов машинного анализа ваших сигналов. И, пожалуйста, никаких сенсационных интервью журналистам! За последние годы «космические утки» приняли угрожающие размеры. Нельзя опошлять науку.

За стенами радиообсерватории текла обычная жизнь… Трехмиллиардное население планеты, разбросанное по пяти континентам и тысячам островов, жило своими большими и малыми успехами и неудачами, надеждами, планами, свершениями. Его бесчисленные представители трудились и отдыхали, спали и бодрствовали, любили и ненавидели, готовились начать жизнь или проститься с ней… Они не сомневались в незыблемости своей колыбели. Их волновали другие вопросы: война и мир, болезни и голод, труды завтрашнего дня, проблемы будущего года. За ними была долгая история веков и поколений, а перед ними — неизведанные пути будущего. Какой путь изберут жители Мауны и куда он приведет их? Каждый путь имеет свое начало, свои повороты и… свой конец. Бесконечны лишь пространство, время и жизнь. И бесконечен разум, если это разум гуманистов — тружеников и творцов.