Александр Шакилов – Каратели (страница 10)
И вот мы в «Звере между ног». По мне, отличное название для бара. Светить здесь сталкера нельзя было ни в коем случае. Уж слишком многие хотели заполучить его голову. Поэтому Ворон отдыхал, пока мы работали.
В сизом табачном дыму мелькали фигуры в клепаных кожаных куртках. Громко сталкивались бильярдные шары, повизгивали шлюхи, которых щипали за груди и хлопали по пышным задам — за умеренную плату, засунутую в кружевные трусы. Под потолком чисто символически вращал лопасти вентилятор.
— Максимочка, здравствуй, дорогой! — прильнула ко мне Изабель, миниатюрная блондинка с внушительным бюстом. Вообще-то по паспорту она Татьяна, но кому интересны эти грустные подробности?
Иногда у нас возникали порывы взаимной страсти. К сожалению, нынче я занят, а после того, что я сегодня сделаю, в этот бар мне путь заказан.
— Привет, малыш, — откликнулся я. — Водки, а? И моим друзьям. Америкос угощает.
Изабель подмигнула, слепила из губ напомаженный бантик и исчезла в клубах дыма. Сладкая девочка, в самый раз, чтобы скоротать бессонную ночь. И поговорить любит. Через минуту все любознательные завсегдатаи будут знать, что Макс Край привел толстого спонсора из-за океана.
— Садимся во-он за тот столик, — показал я на колченогое пластиковое убожество, которое никто и не подумал протереть после прежнего клиента. — Эмир, Душан, дам знак — по-своему начинайте лопотать. А как завертится канитель, я уж как-нибудь сам…
Эмир и Душан — это наши моджахеды. Ну то есть не совсем моджахеды, они из Черногории. Кстати, родные братья, тут я четко угадал.
Вряд ли в Подгорице отыщется хоть один полицейский, который не хотел бы лично задушить этих родственников. С полгода назад в инете был большой шум вокруг серийных убийств полицейских в Монтенегро. Сидя в грохочущем прицепе трактора, я с помощью нетбука навел справки о своих новых коллегах. Оказывается, Эмир и Душан на спор пообещали, что в течение месяца каждый день будут убивать по одному копу. И обещание свое парни выполнили. Вот что значит держать слово. А с виду — сельские увальни…
— Добар дан! — Братья поклонились залу и прошествовали к столику, на который я указал.
Блин, они б еще книксен изобразили перед местным отребьем.
— Me, молим те, лоше кyтиie пива. — Эмир улыбнулся подошедшей официантке так обаятельно, что та прям расцвела в ответ.
— И ia. — Душан оскалился в тридцать две клавиши.
По пиву на брата? Я ж водки заказал! С другой стороны, тоже верно: горилка без пива — плохая примета.
Вскоре прибыл мой заказ: Изабель принесла пять стаканов прозрачной желтоватой жидкости. Сван, как и требовала легенда, расплатился баксами. Официантка ослепительно улыбнулась и, конечно, забыла о сдаче. Ох уж эта девичья память!
— Это водка? — усомнился командир.
— Это лекарство! — заверил я.
Сван хмуро пододвинул к себе стакан, понюхал и поморщился. Не успел я произнести тост, как он одним махом вогнал в себя двести граммов, крякнул, смахнул набежавшую слезу и просипел:
— Это не водка!
— Это лекарство! — подтвердил его догадку я.
Как бы ряженый американец не выдал своей сущности. Весь мой логистический план строился на том, что Сван — уроженец солнечной Аляски или Нечерноземья Техаса. Но гражданин США, лакающий самогон стаканами?! Нет, настоящий буржуин обязан пить мелкими глоточками, смакуя букет и восхищаясь вкусом. Будем надеяться, что посетители «Зверя между ног» не примут усиленный вывод радионуклидов из организма за прокол в легенде и легенда майора не сыграет в ящик еще до того, как мы попадем в Зону.
А вот братья порадовали: лишь только пригубив «Хиросиму» — именно так назывался нектар в стаканах, — они наотрез отказались травиться. Заявили, что дождутся пива. Мол, солод и хмель полезней. Я не стал отговаривать моджахедов. В конце концов, это их здоровье и только им решать, чем его портить.
Вскоре на столе появились две запотевшие кружки и большая стеклянная пепельница. Чтобы все это разместить, мне пришлось смахнуть на пол рыбьи очистки и две грязные пластиковые тарелки.
Музыкальный автомат разразился гитарным ревом и завываниями на инглише о том, что, мол, смердит здесь подростковым духом. По мне, в баре воняло потом, воблой и сивухой. И вот тут из табачного тумана вынырнула самая мерзкая рожа, которую только можно встретить в злачных заведениях у Периметра. Встречайте хлебом-солью! Гордей Юрьев пожаловали!
Я поднялся из-за стола и протянул руку главарю моторизированной банды, контролирующей все подступы к номерным Чернобылям, а также торговлю автозапчастями и топливом в наших неспокойных местах. Титул у Гордея был грозный, а вот прозвище несерьезное и даже подозрительное — Рыбачка Соня. Я повидал десятка два глупцов, распятых у перекрестков за то, что они сочли это прозвище забавным.
— Выпей с нами, Рыбачка! Мой импортный друг угощает!
Сван мрачно кивнул, хотя должен был улыбнуться. Видать, его не очень прельщала перспектива поить непонятно кого. Дурень, неужели он не понимает, что деньги на дорожные расходы должны быть потрачены с умом и своевременно? То есть здесь и сейчас. Простите, но что делать с купюрами в Зоне? Подтираться ими? Я жестами показал Изабель, что именно мы желаем увидеть на столе.
Гордей пожал мне руку, не сводя взгляда с рожи Свана, покрасневшей после алкогольного взрыва в желудке. Изабель тут же выставила три стакана и две кружки.
Гордей сел, величаво всосал дозу, облизнулся и сказал то, что я никак не ожидал от него услышать:
— Ты меня уважаешь?!
И ткнул пальцем в грудь Свана.
Нет, я, конечно, рад, что utility uniform ввела Рыбачку в заблуждение, но не до такой же степени! Поначалу и меня смутили Свановы камуфляжные штаны, зелено-коричнево-черная куртка и замшевые ботинки с оливковой майкой в придачу. Ну кто, скажите, в нашем захолустье по весенней грязи топает в замшевых ботинках?! А кто таскает восьмиугольную конфедератку с вышитой эмблемой Корпуса морской пехоты США — орлом, восседающим на земном шаре, проткнутом якорем?!
Сван мог нажраться вдрызг, обложить всех по матушке на языке Пушкина, и все равно завсегдатаи «Зверя» решили бы, что американец просто чуточку перебрал, а вообще-то он мужик ничего, почти наш!
Первая часть мерлезонского балета удалась, сейчас начнется вторая. Правда, я не ожидал, что события будут развиваться столь активно.
— Ты меня уважаешь?!
Вопрос и жест были классические, вот только цели палец не достиг, потому что был перехвачен на полпути и с хрустом сломан.
Сработали инстинкты, грушник действовал автоматически, я ни в чем его не виню. Глупо было надеяться, что грабеж обойдется без членовредительства. А ведь то, что мы собирались сделать, называлось именно грабежом. Опустить «Ангелов Зоны» — это событие из ряда вон. Я никогда не слышал, чтобы кто-то на это отважился.
Палец хрустнул, Рыбачка, стиснув зубы и покраснев, едва сдержал крик, а Сван как ни в чем не бывало схватил свой стакан и в мгновение опорожнил его. Рыбачка явно не рассчитывал, что с ним обойдутся так круто. Давно миновали те славные времена, когда ему приходилось драться за каждый кусок хлеба. Он обрюзг, оброс жирком и редко бывал трезв. Свернутый набок нос приобрел устойчивый вишневый цвет.
— Ё-моё! — Гордей Юрьев поднял на меня полный обиды взгляд. Мол, это ты, Край, во всем виноват.
По умолчанию мой визит в бар в компании толстого спонсора расценивался как предложение поделиться добычей. И конечно, рядовые байкеры не рискнули приблизиться к нашему столику, ведь Изабель в подробностях расписала, как плотно упакован натовец. Зато Гордей намек понял. Подсаживаясь за наш столик, он вроде как невзначай положил правую руку на столешницу, растопырив пальцы. Это было братское предложение: разойдемся по полста процентов? Я тогда кивнул. Вот так быстро мы подписали контракт, напрочь отвергая возможность форс-мажоров. Все честно: Рыбачка разбирается с лохом, а мне половина содержимого портмоне за поистине царскую наводку.
А что же получилось в результате?
Мужественно встретив взгляд Гордея, я пожал плечами и кивнул на эмблему на конфедератке. Ведь не просто орел, но с якорем, и кто знал, что америкос не такой уж и лох?
Откуда-то сзади подступили мрачные фигуры. Бильярдные кии в их руках были похожи на выбеленные солнцем кости доисторических животных. Длинные волосы, татуировки на предплечьях и лицах… сброд, самый настоящий сброд. По мне, мародеры, промышляющие у границ Зоны, куда благороднее тех, кто наводит ужас на мирное население и забывает отстегивать ментам проценты с барышей.
Чья-то волосатая рука легла мне на плечо. Рыбачка схватил со стола пепельницу, в которой дымились два окурка, и без замаха саданул ею Эмира по роже. Из разбитой губы потекло.
Тоже верно. Кидаться на американца — опасно, но надо как-то показать своим людям, что ты не терпишь оскорблений и позор привык смывать кровью. Пусть и кровью случайного соседа.
Эмир схватился за лицо, а его братец Душан, опрокинув стул, вскочил и проявил недюжинные познания в русском языке. Ему тут же двинули по загривку, он картинно упал и скорчился на полу. Актерского таланта у черногорца было на порядок больше, чем у меня.
Я попытался встать, но волосатая лапа вдавила меня обратно.
— Что вы себе позволяете?! Это произвол! Мои друзья — иностранные граждане! Это международный скандал! — заголосил я. — Я этого так не оставлю! Вы все свидетели! Вы, вы и вы! Вы мне ответите!..