Александр Шахов – Управленец (страница 27)

Маг нередко попадал в неприятные ситуации, связанные с риском, но жалеть о том, что удалось выйти из них живым ему ещё не приходилось. Расследование по поводу взрыва плавильни долгое время не давало никаких результатов, пока один из горняков не проболтался в одной из таверн, что стал свидетелем покупки с его шахты большого количества алой руды. Ненавистный шахтёрам материал обычно не добывался, так как по слухам даже от искры, порождённой ударом кирки, мог загореться. Встречая руду на пути, шахтёры тут же закапывали её, потому рабочий был изрядно удивлён, когда его заставили, рискуя жизнью выдалбливать её из горной породы и доставлять наверх, хоть и за двойную плату. Цепочка, тянущаяся от горняка-выпивохи, привела к хозяину той шахты без ведома которого совершить эту покупку было нельзя. На встречу с ним Астор решил позвать и стольного мага, что должен был помочь в допросе.

Почтенный мужчина средних лет утверждал, что понятия не имеет, кто был заказчиком, а сама продажа никому не нужной руды не является преступлением. Пока он оправдывался, маг осматривал принесённый с той самой шахты кусок руды. Скопление железисто-красных кусочков взрывоопасного вещества источало слабую энергию, чей вкус казался уже знакомым.

— Интересно… — еле слышно произнёс Гром, пытаясь вспомнить хоть что-то, что могло бы помочь разгадать сущность странной руды.

Материал нёс в себе энергию, пленённую структурой камня, но даже небольшого нагрева хватало, чтобы она начинала рушиться, высвобождая томящуюся внутри силу. Маг отколол маленький осколок и, повернувшись к хозяину шахты, бросил его перед собой, предварительно дав ему заряд. Осколок разорвался на части и вспыхнул небольшим огненным облаком, не оставляя дыма. Все дрогнули, стража похватала мечи. Свалившийся от испуга шахтёр лишь приподнявшись понял, что его окладистая борода тлеет, поражая воздух нестерпимой вонью. С криками потушив растительность, он хотел раздаться гневными речами, но на него надвинулся Гром.

В высвободившейся энергии он узнал ту, что зарядила его в момент взрыва, а, значит, именно тот, кто является заказчиком и устроил покушение. Маг схватил мужика за грудки и засияв синевой глаз заговорил:

— Или ты говоришь, кто купил это у тебя, или я затолкаю этот кусок тебе в глотку, отойду и подожгу!

Испуганный предприниматель не решался говорить даже сейчас, страшась заказчика куда больше, чем разъярённого колдуна. Тогда Гром бросил его на пол, протянул руку к столу, на котором лежала руда и та тут же примчалась по воздуху в его хватку. Схватив одной рукой стоящего на коленях бородача, он второй готовился выполнить обещанное.

Сидящий неподалёку Астор дал отмашку стражам возвращаться на свои места и невозмутимо наблюдал.

— Э-это Гурвас! Гурвас! — завопил шахтёр. — Это его человек приезжал договариваться.

Гром вопросительно взглянул на пятисотника.

— Гильдейский представитель совета управления, — проговорил тот, дав понять, что знает, кого искать. За прошедшее время он успел ознакомиться со всеми более-менее значимыми чиновниками, а этот был отнюдь не самым последним из них.

Вскоре, как и сам представитель, так и связанные с ним купцы-сообщники были схвачены по приказу временного правителя. Надеясь смягчить приговор, чиновник выдал всех своих сторонников.

В тот день на главной городской площади кипела работа. Взбудораженные грядущей казнью крестьяне наблюдали как устанавливают виселицы.

— Неужто поджигателей нашли? — молвил голос из толпы.

— Да не, я слышал военный тот принялся казнокрадов судить. Половину управления в темницу посажали.

— Жаль до второй половины пока не дотянулся, — усмехнулся толстый житель столицы, поправляя усы. — Ну ничего, этот сможет. Давно пора порядок навести!

Судя по количеству виселиц, казней планировалось много, от чего возбуждённая толпа зрителей прирастала с каждой минутой. Вести о готовящемся торжестве правосудия быстро разлетелись сначала по городу, а потом и по всей области. Пока простой народ ликовал, десятки именитых семей утопали в слезах, проклиная имя тирана. Многочисленные собрания смутьянов пыталась найти решение проблемы, но оно никак не находилось. Открытое выступление против представителя короля — вызов самому королю, а нанятые за большие деньги убийцы лишь гибнут один за другим. Бессилие и страх поразили многих, но некоторые ещё надеялись найти выход.

В то время пока на пощади шумела огромная толпа, во дворце собиралось заседание суда. Многие кресла, что должны быть заняты пустовали, потому что некогда гревшие их спинами люди ныне ожидали приговора. Сместив главу области со своего трона, Астор расположился на нём словно тот был сделан под него. Облачившись в облегчённую броню королевской службы порядка, он показывал, что вершит суд от его имени.

В специально поставленном возле трона кресле расположился стольный маг, чья значимость ещё никогда не была столь огромна. С простого наёмного специалиста он поднялся до приближённого правителя и начал вызывать у придворных искреннюю ненависть. Больше чем его при дворе ненавидели только самого пятисотника. Так же ненавидели, как и боялись.

Зал суда окружали десятки стражей, в чей преданности не было никаких сомнений. Лестницу, ведущую к трону, также перекрывали облачённые в доспехи телохранители, приехавшие вместе с Астором с побережья Анварского моря.

Спустя какое-то время привели первого подсудимого. Им был скрюченный годами, длиннобородый начальник казны. Много лет седобородый вор обчищал областную казну, подделывая счётные списки. Собираемая за год казна отторгала значимую часть короне, а остаток распределялся по главным направлениям государственных расходов. И вор так и остался бы в тени, если бы люди Астора не заметили несоответствия в бумагах. Так, по спискам поступления в казну с каждым годом увеличивались, налог сюзерену оставался неименным из года в год, а остаточная часть уменьшалась всё больше и больше из-за чего власть могла тратить на поддержание общественных сооружений и служб всё меньше и меньше денег. И только в отчётах начальника казны всё сходилось. То государственные фермы принесут в этом году меньше дохода, то торговая гильдия опечалит низкими поступлениями. А меж тем главы упомянутых организаций сообщали совсем другое.

Все доказательства были приведены собранию, и председатель в лице сурового военачальника вынес приговор, как и всегда добавляя в конце:

— Именем Короля!

Помимо смертной казни приговорённый должен был возместить причинённые государству убытки, а потому лишался своего имения и прочего имущества. Через подобную процедуру проходило огромное количество людей, не имеющих даже тени шанса на оправдание. Присутствующие на суде вельможи лишь вытирали пот со лба и молились, чтобы не оказаться по ту сторону решётки. Некоторые думали о способах покинуть эти земли как можно скорее.

Мольбы о прощении и истошные крики не заставляли Астора даже повести бровью. В той же невозмутимости пребывал и Гром, но его сердце трепетало в предвкушении увидеть перед собой тех, кто повинен в его уродстве. Однако преступники сменялись, стража уводила и приводила их снова и снова, а громогласный помощник всё никак не называл заветного имени.

Зал заседания снова содрогнулся от звона цепей. Почтенных лет мужчина с аккуратной седеющей бородой оказался перед взором судьи. Его обвинение звучало так нелепо, что смутило всех, кроме того, чьими усилиями он оказался перед ним. Владелец торгового каравана был повинен лишь в том, что тот поставлял во дворец ткань по цене в несколько раз выше, чем у местных производителей. Если бы имело место разница в качестве, то придраться было бы не к чему, однако и купеческая ткань, и ткань местных предпринимателей была одной и той-же. Купец закупал её на местных рынках и перепродавал при дворе в разы дороже.

Даже не позволяя купцу открыть рот, обвинители было хотели приступить к приговору, но вдруг с одного из кресел раздался молодой голос.

— Владыка! Неужели вы считаете находчивость преступлением? — в молодом человеке подсудимый узнал своего сына, каким-то образом купившего проход на суд.

— Молчи! — вступил седой отец, боящийся, что гнев правителя сгубит не только его, но и его младшее дитя.

— Находчивость — не преступление, — ответил Астор. — Но здесь обман и ложь. Утверждая, что подобного товара не сыскать нигде кроме как у него, он обрекал наш двор на большие траты. А то золото не вельмож и господ, но государства.

— Но его ли это забота? Мой отец нашёл, где купить и нашёл, где продать. А то, что двор не удосужился найти другого предложения — есть вина ответственного за это. Господин, позвольте моему отцу сказать защитное слово, и если ваше решение не изменится, то я готов понести наказание за него.

Старик хотел что-то сказать, но дежуривший возле клетки дворцовый маг подавил его речь заклинанием. Астор взглянул на чародея и повелел ему снять заклинание.

— Господин! Признаю, что завышал цену, но на то я имел одобрение главы области. Я делил с ним разницу в цене, а тот приказывал покупать лишь у меня. Прошу, если ваше решение не изменится, не казните меня гибелью детей, мне собственная смерть отрадней.

Напыщенная фигура неподалёку от трона зашевелилась.