Александр Шахматов – Вселенная Россия (страница 3)
Был замечательный старый казак Платон со своим верным конем. Вместе прошли все в жизни, от 1914 года во Франции до японского захвата Манчжурии. Когда доблестный казак предстал пред Всевышним и привезли на телеге гроб к могиле на русское кладбище, то старый конь положил голову на гроб и из глаз его текли слезы. Каждый день прибегал на могилку, а потом уже кое-как приходил на место упокоения верного хозяина-казака, через некоторое время так и скончался на могиле. Есть ли такие преданные люди? Думаю, что сейчас нет. Бывали и чудаки, самородки, разного характера и типа, так как люд был не оторван от матери природы и жил в гармонии с ней. Около нас жила семья Савиных, так вот хозяин Арсений был уникальной личностью. Во-первых, маленького роста, а, как известно, такие люди обычно скандалисты, любят поспорить, подраться. Однажды деревенские мужики немножко выпили и начали спорить, а Арсений кричал громче и больше всех. Через некоторое время видим, маленький мужичок, как пуля, несется к себе домой, а за ним здоровый мужчина с кулаками. Наш соседушка забегает в дом и кричит жене: «спрячь меня скорей, а то я могу подраться»! Милая жена была в два раза больше, чем Арсений Иванович, так что спокойно спасла его от сердитого до предела мужика. Бывало и так: когда сосед выпьет и начнет скандалить, то Маруся берет его под мышку и уносит домой, назавтра мужики смеются над ним, мол какой ты мужик, когда тебя баба под мышкой унесла. После таких насмешек он ещё больше выходил из себя, ставил стул, забирался на него и кричал: «Маруся, подходи, я тебе сейчас задам»!
Директором русской школы был русский умный человек, Яков Максимович Караулов, с суворовской дисциплиной. Все ученики его любили и уважали. Зимой он ходил без головного убора, а температура доходила до 45 градусов ниже нуля. Был забавный горбатенький учитель по математике – Виктор Опульский, который очень любил танцевать, приходил на вечера с тапочками под мышкою и, танцуя, подпрыгивал, как кенгуру. Поскольку в каждой школе бывают ученики-разбойники, то от них особенно доставалось нашим учителям.
Так как у нас было сельское хозяйство, а вокруг дикие степи и леса, где водилось много волков, то мы держали во дворе собак-дворняжек: маленького и хитрого Пирата и большого волкодава Тарзана. Мы, дети, любили с собаками играть, и они с нами тоже охотно развлекались, позволяли себя запрягать в тележку или санки. На редкость умные и ласковые животные. К сожалению, Пират состарился и ушел из дома куда-то сдыхать. Так и не узнали, где он скончался. А на Тарзана напали волки, он хотя и отбился, но ранения были смертельные, через несколько дней его тоже не стало. Тем временем мне уже стукнуло восемь лет, и моим увлечением было после школы заходить к отцу на шубный завод, брало любопытство к труду. В то время я был говорун, все рассказывал, обо всем расспрашивал и всегда заканчивал фразой: «Папенька, я тебе сегодня наговорил, столько наговорил!» В 1954 году многие русские стали уезжать в советскую Россию. Деревня начала пустеть, оставались собаки, которые скулили, выли, скучали: коровы, лошади тоже кричали, мычали – картина была ужасная. Тех, кто остался, вскоре раскулачили. Пришлось закрыть завод. Жить в Тыныхэ стало невозможно. Опять кочевать. Куда? «Да куда глаза глядят, отвечали старики, нам не привыкать». Нагрузились, помолились и поехали на станцию Джаромтэ к великой китайской железной дороге, построенной русскими при царской России, принадлежащей Российскому государству. Но, увы, революция, новая власть потеряли и это русское богатство. В Джаромтэ была небольшая русская община, с православным храмом и начальной школой. На новом месте построили фанзу-хату из дерна и начали уже в четвертый раз жить с нуля. Продолжить свое кожевенное дело отец не мог, да и не разрешили бы. Сестра стала преподавать в школе, а старшие братья начали заниматься сельским хозяйством, брать подряды – косить сено, распахивать целину для посева хлеба, капусты, картошки… Благодаря трудолюбию и любви к жизни опять встали на ноги! Недалеко протекала чистая и быстрая река Аргунь, по берегам росло разное: черемуха, ива, мелкие кустарники с ягодой, а в реке водилась много рыбы! Брат Павел был азартным рыбаком и часто с Иваном Кутуковым на лодках, с фонарем и острогой, уплывал на всю ночь. Нашей обязанностью с Геркой Кутуковым было увозить их на лошадях и телегах за несколько верст выше по реке, чтобы они могли плыть по течению и ловить рыбу, а нам наказывали встречать их утром в назначенном месте, несколько километров ниже. Лет-то нам было с Геркой по десять. И вот мы однажды, чтобы не было скучно, взяли с собой младших братьев. Удобно расположились на крутом берегу между рекой и горой со скалами. Обтянули брезентом телегу и улеглись ожидать! Где-то к вечеру пошел мелкий дождик, но нам не страшно – мы под телегой, там не мочит! Потом началась гроза и полило как из ведра, тут еще комары одолели, и начало подмачивать снизу, сначала всё казалось потешным, смеялись до боли в животе. Постепенно у наших малышей глаза уже повылазили на лоб от страха, да и мы уж не такие герои, тоже испугались. Братишки уже заплакали, я сообразил, что надо уходить, быстро вспомнили все молитвы и стали молиться. Один за другим пошли в гору, чтоб перевалить через хребет, а там уже село близко. Только забрались наверх, как дождь перестал и появилась радуга, затем солнце. Решили вернуться. Пришлось перекатить телегу на другое место, но, к нашей беде, теплая одежда, приготовленная для рыбаков была мокрая, а это значит, что нам достанется от усталых и замерзших рыбаков. Так и произошло, приплыли рано утром холодные, голодные и мокрые. Павел и Иван увидели, в каком состоянии находится все, начали нас бранить на чем свет стоит. Спасло нас, что они поймали много рыбы и настроение было у них хорошее. Или другой случай – опять мы с Геркой отвезли рыбаков, а сами решили под вечер вернуться в село на вечеринку-игранчик, как называла её молодежь. Это когда вечерами сходились девчата и ребята на лужайке и веселились. А так как мы с Германом были главные музыканты – баянисты, то без нас было бы скучно. Сели верхом на лошадок и помчались к селу. Вдруг недалеко видим стаю волков, лошади тоже их почуяли, подняли уши и заволновались. Наши сердца уже где-то в пятках, ведь мы попали на волчью свадьбу, когда они злые и голодные, а тут две лошади да два молодца! Говорю Герману, один выход – удирать. Перекрестились и пустили лошадей во всю прыть, часть волков бросилась за нами, но наши кони были скаковые, да и от испуга так несли нас, что пуля вряд ли бы нас догнала! Примчались и с ходу на вечеринку, бедные кони все в пене, кое-как отдышались. Девчата встретили нас радостно, ведь музыкант в деревне это все. Поговорили, поиграли, поухаживали до утра и сразу на лошадей и к месту назначения.
Было приятным развлечением ездить за грибами и орехами. Собирались все девочки и мальчики и ехали в леса и на поля. Главным для нас был не столько сбор грибов и ягод, сколько возможность поухаживать и в любви объясниться. В один летний вечерок во время игранчика меня чуть не убил Сидор Василенко, человек очень развитый физически, но умом был младенцем. Видимо, решил напугать нас и из-за ограды двора бросил кирпич в нашу сторону. Слава Богу, что кирпич притормозил о ветку тополя и только после ударил меня в затылок. От удара я упал лицом на землю и на мгновенье потерял сознание, затем вскочил и бежать, чтобы не получить второго кирпича! Подхожу к дому, в глазах мелькают звездочки, в голове гудит, посидел на завалинке и тихо зашел в дом, чтобы никого не разбудить. Лег в постель, но спать не мог, и хорошо, что не мог, так как после таких ударов, как я позднее узнал, спать нельзя. Утром, ничего не сказав родителям, сразу пошел к Груне Овчинниковой – она правила головы после сотрясений. Она быстро смерила голову и, обнаружив сдвиг верхней части черепа, начала давить и трясти голову, затем перетянула её тряпкой, уложила меня на кровать минут на двадцать. Потом опять смерила, оказалось еще не на месте, снова начала мять и еще сильнее перетянула повязкой голову – и опять в постель. Чувствую, что мне становится легче, я даже задремал, но она не дала спать, еще раз смерила и сказала, что все, голова на месте.
Почему-то у нас с Германом было больше всех приключений, одно за другим и одно другого веселее, глупее. Однажды идем по улице, энергии особенно много у Германа, и он все норовит кого-то толкнуть. И вот ему пришло в голову дернуть китаянку за длинную косу, подбежал и слегка дернул. Она его хотела поймать, но он рукой отмахнулся и ударил ее по животу, а она оказалась беременной, заохала и заахала. Мой дружище быстро удирать. Сбежались китайцы, все кричат, я решил тоже тихонько смыться. Пришел домой, а любопытство раздирает, чем все закончилось, и где Герман, решил пойти обратно в разведку, но как только сравнялся с милицейским участком, меня сразу схватили милиционеры и потащили в здание. Посадили меня в темную комнату и начали на меня кричать и запугивать, но так как я не был виновен, то вел себя спокойно, а это их еще больше бесило. Через некоторое время приходит та самая, пострадавшая от Геркиного кулака китаянка, увидела меня и говорит, что это не он, тогда милиционеры решили меня пытать, чтобы я выдал Германа. Стали размахивать пистолетом перед лицом и приговаривать, что если не скажу, забросят меня в каталажку, тушили свет, оставляли меня в темноте, но я сказал себе, что не выдам друга, этого нет в нашем роду. Промучившись со мной, но так ничего и не добившись, выругали по-китайски и вышвырнули меня за ворота. Я понял, что надо как-то сообщить обо всем Герману. Обошел кругом и огородами, добрался до дома Кутуковых и вижу, что сидит мой Герман на крыше и посвистывает! Я ему кричу, чтоб слезал скорее и убегал. Тогда он спрыгнул, сел на велосипед и покатил к реке Аргуни, а назавтра уехал поездом в город Хайлар. Повезло, что с китаянкой ничего не случилось и она родила ребенка!