Александр Шаевич – Квантовый остров (страница 1)

Александр Шаевич

Квантовый остров

ПРОЛОГ: ТЕНИ НАД АТЛАНТИКОЙ

Лейтенант Михаил Северов стоял на капитанском мостике научно-исследовательского судна «Ломоносов», когда воздух задрожал. Не как при шторме – иначе. Будто кто-то перелистнул страницу мироздания.

Северная Атлантика простиралась вокруг них бесконечным зеркалом под безоблачным июльским небом. Воды океана переливались от серебристо-голубого у горизонта до темно-синего прямо под бортом корабля. Лёгкий северо-западный ветер в три балла едва рябил поверхность, создавая миллионы крошечных бликов в лучах утреннего солнца. Размеренное рокотание дизелей «Ломоносова» сливалось с мерным плеском волн о борт, создавая привычную симфонию морского путешествия.

В его двадцать восемь лет он успел повидать многое. Выпускник Морской академии, специалист по навигационным системам, он последние три года служил на научных судах, сопровождая экспедиции в самые отдаленные уголки океанов. Его острый ум и способность находить закономерности там, где другие видели хаос, сделали его незаменимым для подобных миссий. Ещё в академии преподаватели отмечали его странный талант – способность чувствовать изменения в окружающей среде раньше приборов. Однажды, во время учебного плавания в Баренцевом море, он предсказал внезапный шторм за полчаса до того, как его зафиксировали метеостанции. «У парня природный компас в голове», – говорили о нём.

Но то, что происходило сейчас, выходило за рамки всего известного.

Судно шло обычным курсом, рассекая волны Северной Атлантики со скоростью четырнадцать узлов. Стояло безоблачное июльское утро, температура воздуха – плюс восемнадцать, ветер северо-западный, три балла. Все приборы показывали нормальные значения. Барометр стабилен, видимость – отличная, более двадцати морских миль. Идеальные условия для проведения океанографических исследований.

Михаил поднес к глазам бинокль, привычным движением сфокусировал линзы и замер. Сначала он подумал, что это солнечное пятно попало в объективы, но моргнул, протёр стёкла и посмотрел снова.

То, что он увидел, противоречило всем законам физики и географии.

– Капитан, – его голос звучал странно даже для него самого, хрипло и неуверенно, – посмотрите по курсу 27 градусов.

Капитан Громов, массивный мужчина с седыми висками и добрыми, но строгими глазами, ветеран тридцати лет морской службы, не отрываясь от навигационных приборов, бросил через плечо:

– Что там, Северов? Военный корабль? Или опять дельфины резвятся?

– Нет, сэр. Там… остров.

Громов был моряком старой школы. За тридцать лет службы он прошел все океаны мира, от тропических вод Тихого до ледяных просторов Арктики. Видел миражи в Персидском заливе, световые аномалии у берегов Гренландии, ложные эхо на радарах во время геомагнитных бурь. Природа океана не раз пыталась обмануть его глаза и приборы. Но что-то в голосе молодого офицера – тревожная нотка, которую не спутаешь с обычным удивлением, – заставило его оторваться от приборов.

Капитан нахмурился, складки на лбу углубились:

– Какой еще остров? По нашим картам ближайшая суша в двухстах милях отсюда. Ирландия остается за кормой.

Михаил протянул ему бинокль, стараясь сохранить спокойствие, но пальцы предательски дрожали. Зеленоватое пятно на горизонте становилось отчетливее с каждой минутой. Не мираж – слишком четкое, слишком детализированное. Не облако – слишком устойчивое, слишком правильных очертаний. Остров. Настоящий остров с высокими скалами, покрытыми растительностью такого изумрудного оттенка, какого Михаил никогда не видел в природе.

Капитан долго всматривался в окуляры, поворачивая голову то влево, то вправо, словно пытаясь поймать ускользающее видение. Затем опустил бинокль и покачал головой:

– Вижу только туман. Возможно, атмосферная аномалия. Температурная инверсия может создавать подобные эффекты.

Но Михаил видел. Остров с высокими скалами и густым лесом проступал из морской дымки с пугающей отчетливостью. Он различал отдельные деревья на склонах, водопад, низвергающийся с отвесной скалы, даже что-то похожее на строения между деревьями. Остров проступал сквозь реальность, как воспоминание, которого не должно быть. И что-то глубоко внутри – какая-то древняя часть его сознания – узнавала это место. Будто он уже бывал там во сне, в детстве, в какой-то прошлой жизни.

Странное тепло разливалось по коже, начиная от затылка и спускаясь по позвоночнику. Воздух словно сгустился, стал плотнее, наэлектризованнее. Волосы на руках встали дыбом от статического электричества, которого быть не должно в открытом океане. И запахи – соленый морской ветер смешался с чем-то невозможным на открытой воде: запахом сосновой смолы, влажной земли и чего-то еще – сладковатого, как цветочный мед, но с металлическим привкусом озона.

– Проверьте радар, – приказал капитан штурману.

Старшина Петров, сухощавый мужчина с внимательными глазами и тридцатилетним стажем службы, склонился над экраном и развел руками:

– Чисто, капитан. Никаких объектов в радиусе пятидесяти миль. Эхолот показывает глубину четыре тысячи метров – обычное дно Атлантики.

– Разрешите изменить курс, чтобы проверить аномалию, – произнес Михаил, не отрывая бинокль от глаз.

Капитан посмотрел на него с подозрением:

– Северов, ты в порядке? Бледный какой-то. И потеешь, хотя на мостике прохладно.

– Так точно, в порядке. Просто… – он замолчал, не зная, как объяснить.

Как описать ощущение, когда твои глаза видят то, чего нет на карте? Когда внутри тебя пробуждается воспоминание о месте, где ты никогда не был? Когда каждая клетка тела кричит о том, что то, что происходит, – не случайность, а предназначение? Михаил чувствовал себя как радиоприёмник, настроившийся на частоту, которая раньше была ему недоступна.

На мостик зашел старший научный сотрудник Васильев, сжимая в руке портативный прибор. Его обычно спокойное лицо академика выражало беспокойство.

– Странные показания магнитного поля, – сообщил он, глядя на дисплей прибора. – Флуктуации выходят за все известные пределы. И колебания в квантовых уровнях… Приборы показывают такое, будто пространство-время здесь искривлено. Я видел подобные аномалии только в теоретических расчётах.

– Держим курс, – отрезал капитан. – Что бы там ни было, мы должны сначала связаться с базой. Доложить об аномалии.

Михаил снова посмотрел на остров, и в это мгновение время словно замедлилось. Воздух загустел, как мёд, звуки стали глуше. В это мгновение что-то щелкнуло в глубине его сознания, как затвор фотоаппарата, запечатлевший важность момента. На острове, на самом краю высокого утеса, стоял человек и смотрел прямо на него. Фигура была слишком далеко, чтобы различить черты лица, но Михаил почувствовал, как от этого взгляда по спине пробежал холодок узнавания.

Человек поднял руку – не в приветствии, а в предупреждении. Движение было медленным, торжественным, исполненным важности.

Михаил моргнул – и человек исчез, будто растворился в воздухе. А через мгновение начал исчезать и сам остров, словно растворяясь в воздухе, как мираж в пустыне. Но это был не обычный мираж. Исчезновение шло неравномерно – сначала пропали деревья на вершинах, затем склоны гор, и только в последнюю очередь береговая линия, будто кто-то осторожно стирал реальность слой за слоем, как художник стирает неудачный набросок.

– Вы видели? – спросил Михаил, но все вокруг были заняты приборами, никто не смотрел в ту сторону.

На радаре на долю секунды вспыхнуло пятно размером с большой корабль, а потом исчезло так быстро, что можно было подумать – показалось. Компас сделал полный оборот против часовой стрелки и вернулся в нормальное положение со щелчком. Небо над тем местом, где только что был остров, казалось нарисованным – слишком ровное, слишком голубое, без естественных градаций цвета, без облаков, без той лёгкой дымки, которая всегда висит над океаном.

Михаил почувствовал, как в кармане завибрировал мобильный телефон. Странно – связи здесь быть не должно, они находились далеко от любых вышек, в самом сердце Атлантики. Он достал устройство – экран был пуст, никаких входящих вызовов или сообщений, но вибрация продолжалась, словно телефон получал сигнал из неизвестного источника, из другого измерения.

Затем устройство нагрелось так быстро и сильно, что пришлось бросить его на пол. Металлический корпус обжигал пальцы, пластик начал плавиться. Воздух наполнился запахом горящей электроники. На треснувшем экране на мгновение появилась странная последовательность цифр – 53-18-21-9-1 – яркими зелёными символами, пульсирующими в такт с его сердцебиением. А потом телефон погас навсегда, оставив на палубе мостика обугленное пятно.

– Лейтенант Северов, – голос капитана вернул его к реальности, – проверьте системы связи. Мы должны доложить об электромагнитной аномалии.

Михаил кивнул, но внутренний голос шептал ему: это не аномалия. Это послание. И почему-то он был уверен – послание адресовано лично ему. Как будто кто-то или что-то по ту сторону реальности пыталось с ним связаться, передать важную информацию через барьер времени и пространства.

Когда все вернулись к обычным обязанностям, он записал координаты в свой личный блокнот – широту и долготу места, где появился остров. И странные цифры с экрана телефона: 53-18-21-9-1. Почерк дрогнул, когда он писал – цифры казались живыми, важными, как ключ к замку, о существовании которого он не подозревал.