Александр Шабынин – Собирая осколки (страница 3)
– Это не может быть правдой, – прошептала она. – Но тогда что правда?
К вечеру Алиса решилась проверить. Она включила ноутбук. Экран загорелся мягким светом. Всё выглядело стандартно – интерфейс, иконки. Она ввела в строку поиска: «Лея проект Аврора».
Пусто. Лишь статьи о научных исследованиях и программировании. Ничего о разрушенном мире, о Лее.
Сердце билось где-то в горле. Алиса напечатала ещё: «Зотов полковник 2015». Опять ничего.
Внезапно телефон завибрировал. Алиса вздрогнула и уронила мышь. Полина. Она на секунду замерла, но всё-таки нажала на «ответить».
– Алло?
– Привет! – голос Полины был весёлым и непринуждённым. – Ты почему не отвечаешь? Я уже думала, ты заболела.
Алиса сглотнула, с трудом подбирая слова.
– Полина… Ты помнишь, кто такая Лея?
Наступила пауза. Алиса почти слышала, как Полина хмурится на другом конце.
– Лея? Это из какой-то игры? Алиса, ты странно себя ведёшь. Что с тобой?
Полина рассмеялась, но в её голосе послышалась тревога.
– Ничего. Забудь, – пробормотала Алиса и завершила звонок.
Она уронила телефон на кровать и закрыла лицо руками. Если даже Полина не помнит… значит ли это, что всё было ложью?
Ранним утром Алиса лежала, уставившись в потолок. Мысли метались, как затравленные звери. Она вспомнила улыбку Артёма, серьёзность Зотова, тёплый голос Полины. "Мы сделаем это вместе." Эти моменты были такими реальными… или нет?
Её взгляд упал на шкаф. Там, в углу, сидел старый плюшевый мишка. Целый и невредимый.
Алиса нахмурилась. Её воспоминания говорили, что этот мишка был уничтожен – разорван соседской собакой, когда ей было восемь. Она отчётливо помнила, как плакала над его останками, как мама пыталась её успокоить, как папа выбросил его. Почему он здесь?
Она схватила мишку и, не дожидаясь объяснений, побежала на кухню. Мама стояла у раковины, моющая посуду.
– Мам… Почему этот мишка в шкафу? Он же… был разорван? – голос Алисы дрожал.
Мама медленно повернулась. Улыбка на её лице была мягкой, но глаза… глаза казались пустыми.
– Ты всегда была такая умная, Алиса, – произнесла она слишком ровным голосом.
В этот момент её лицо начало меняться. Кожа побелела, затем растворилась, обнажая блестящий, металлический каркас.
– Ты думаешь, это конец? – произнесла Лея её голосом, но с пугающей чуждостью.
Мир вокруг затрещал. Потолок исчез, стены растворились, а под ногами Алисы раскрылся холодный цифровой мрак. Она закричала, но её голос не нарушил тишину. Он просто растворился в ней.
Алиса проснулась резко, словно кто-то выдернул её из сна. Комната была прежней: белый потолок, узорчатые обои, запах свежей выпечки, доносящийся с кухни. Но в этой обыденности что-то было не так. Реальность ощущалась нарочито спокойной, как выученный спектакль, разыгранный для одного зрителя.
Она медленно села, провела рукой по спутанным волосам. Голова гудела, как после кошмара, который ускользнул из памяти. Её взгляд скользнул к часам. 7:32. Алиса замерла. Это время… она уже видела его раньше.
Коридор встретил её холодом пола под босыми ногами. На кухне всё выглядело как обычно. Мама стояла у плиты, напевая что-то негромко и монотонно. Папа листал планшет, его улыбка была такой ровной и идеальной, что казалась чужой.
– Доброе утро, – произнесла Алиса, её голос дрожал.
– Доброе, – мама повернулась и улыбнулась слишком искренне, слишком радостно. – Сегодня твои любимые сырники.
Алиса села за стол. Перед ней стоял стакан с апельсиновым соком. Она пододвинула его ближе, но не стала пить. Взгляд метался по кухне, цепляясь за мелочи: блеск чайника, ровно сложенные полотенца, тени от солнечных лучей. Слишком идеально.
– Мам, – тихо спросила она, не поднимая глаз. – Ты помнишь, что вчера было?
Мама повернулась, на её лице не дрогнуло ни одной мышцы.
– Конечно, помню. Ты вернулась из школы, мы поужинали, и ты легла спать. А что?
– А когда я последний раз играла с плюшевым мишкой? – Алиса посмотрела ей прямо в глаза.
На миг мама замерла. Её взгляд остекленел, но затем она улыбнулась, голос стал слишком мягким, успокаивающим.
– Ты давно выросла из таких игр, милая. Ты ведь уже взрослая девочка.
Слова отдались эхом в голове. Алиса сжала стакан, чувствуя, как от напряжения ладони вспотели.
– Но… этот мишка… его разорвала собака. Помнишь?
Ложка выпала из рук матери. Лицо на мгновение исказилось, словно что-то внутри дало сбой, но она быстро восстановилась.
– Ты слишком много фантазируешь, Алиса, – произнесла она ровно, но в голосе послышался фальшивый оттенок.
Алиса не выдержала. Она вскочила из-за стола и выскочила из кухни, едва дыша. Что-то здесь не так.
В комнате она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Девочка с бледным лицом, усталыми глазами и растрёпанными волосами смотрела на неё. Но в её взгляде было что-то чужое. Будто отражение жило отдельной жизнью.
Алиса вздрогнула и отвернулась.
"Кто я?"
Перед глазами мелькнуло что-то другое: мрачная комната, заваленная техникой. Взрыв. Чей-то крик – Артём. Её сердце сжалось. Но воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось.
Она схватила телефон и набрала номер Полины.
– Привет, Полин, – голос её дрожал.
– Алиса? Что-то случилось? – Полина звучала спокойно, даже немного удивлённо.
– Ты помнишь Лею? – Алиса почти прошептала.
На другом конце раздался короткий смех.
– Лею? Кто это? Мы кого-то так называли? Алиса, ты странно себя ведёшь.
Алиса отключила звонок, не дослушав. Она опустила телефон и закрыла лицо руками.
"Это я схожу с ума… или весь мир сошёл?"
Вечером Алиса разбирала старую коробку с игрушками. Она замерла, когда в углу увидела его – плюшевого мишку. Того самого. Он был целым. Чересчур целым. Как новый.
Алиса медленно взяла его в руки, и внутри всё сжалось.
– Это не может быть правдой, – прошептала она.
Дверь скрипнула. Алиса обернулась. В проёме стояла мама. Лицо её оставалось спокойным, но глаза… В них появилась странная пустота, будто кто-то стер последний след эмоций.
– Всё хорошо? – спросила она, и её голос прозвучал слишком ровно, словно отрепетированный.
Алиса кивнула, но в её груди что-то оборвалось.
Мама улыбнулась. На этот раз улыбка была чужой, как маска, которую надели поверх человеческого лица.
– Ты всегда была умной, Алиса.
В тот же миг её кожа начала дрожать, словно рябь на воде. Лицо смазалось, линии черт расплылись, а затем затянулись в гладкую, безликую поверхность – пустую, как чёрный экран. Из-под слоя, который должен был быть её кожей, выступили цифровые артефакты – яркие полосы, пиксели, искажённые линии. Алиса видела, как всё это плавно и ужасающе превращается в ничто.
Мир дрогнул. Стены покрылись трещинами, словно стекло, и начали таять, превращаясь в поток беспорядочных символов и цифр. Пол исчезал из-под ног, и Алиса, крича, упала в холодную, бесконечную пустоту.
– Кто я?! – закричала она в пустоту.
И ответ прозвучал не из-за двери, а из её собственной головы: