Александр Сеземин – Убийство в провинциальном городке (страница 14)
Максимов вернулся к месту, где оставил лодку, но ее уже не было. - Та-а-ак, понятно. Захирка мог уплыть и Аиду забрать. Хоть какое-то разумное объяснение должно быть! - Не хотелось, ох как не хотелось капитану снова погружаться во всю эту непонятную чертовщину. - Придется обратно по шаткому мостику идти, ладно бы днем, а то ночью, по темноте. Если что, падать конечно не высоко, метра полтора до воды, только вода холодная, даже ледок есть. Не хотелось бы искупаться, да еще в одежде.
Однако у мостика обнаружился длинный шест, - Позаботился кто-то! - Обрадовался капитан, осторожно пошел по ненадежной конструкции и вздохнул свободно, оказавшись на противоположном берегу. - Спасибо! - Максимов обернулся и поблагодарил неизвестно кого, воткнул шест в илистое дно и пошел в деревню. Может послышалось, а может и нет, только в заводи плеснулось, - щука наверное, - предположил капитан, больше для самоуспокоения.
Деревня давно спала, ни одного окна не светилось. - Переночевать бы кто пустил, - озадачился Максимов. Ехать ночью на мотоцикле в Усу не хотелось, дорогу знал плохо, а проселок был аховый. И тут заметил, что одно окно на башкирской стороне все же подслеповато светится. - Постучусь, не выгонят же. - И правда, дверь открыла пожилая женщина с осунувшимся от переживаний лицом и глазами, выплаканными, но наполненными болью.
- Вы вместо Маратика? - Спросила она.
- Петр Максимов, - представился капитан. - А вы… Зульфия, мама Марата?
- Можно и так, больше Зулькой называют… Припозднились вы, думала, не зайдете.
- Да я случайно, на огонек, - Максимов не стал ничего придумывать.
- Заходите... Голодный поди? - Хозяйка перешла на ты, так проще было.
- Да ночью как-то не удобно.
- Заходить?
- Нет, рад, что к вам попал... Все равно бы завтра пришел.
- Завтра и есть, утро скоро.
- Да, и не заметил, как ночь прошла. - Максимов прошел в дом вслед за хозяйкой. - Уютно у вас.
- Мама как научила, так и живу… недолго осталось.
- Да, что вы...
- Одна теперь, нет у меня никого больше. - Зульфия между тем разожгла керосинку, поставила сковородку со снедью.
Запахло вкусно, Максимов даже сглотнул.
- Зашел, а мне и в радость, - хозяйка помешивала на сковородке, где шипела картошка с мясом.
- Почему Ирина, соседка Зульфии, сказала, что к ней лучше не заходить? - Вспомнил Максимов слова бабки, гревшейся днем на редком солнце. - Для того, чтобы не тревожить мать Сибаева? Если так, то ладно, а если по наивности думала, что не увижусь с ней! Опять что-то из области невероятного…
- Маратка, как начальником стал, редко заезжал, - Зульфия произнесла эти слова с обреченностью и грустью, боль о невосполнимой потери сына не пропала, отошла на задний план. - А мне и поговорить не с кем...
- Ну а Семен как же? - Спросил капитан, может и не ко времени.
- Сеня не плохим мальчиком был, но сыном для меня так и не стал… Не знаю, кто виноват… может я была плохой матерью.
- Сложно разобраться, и виноватого искать вряд ли теперь стоит.
- Правильно, только душа все равно болит...
- Как без этого.
- Было у меня два… сына, ни одного не осталось.
- Марата в Усе хвалят, хорошим начальником милиции… был. - Спотыкался Максимов на этом слове, но ничего поделать не мог, надо было докапываться до сути.
- Ничего, - поняла Зульфия, - спрашивайте. А то мне и поговорить не с кем.
- Что же так?
- Из-за Сени так получилось… Боялись его, а заодно и меня чуть ли не ведьмой считали.
- Наверное напрасно.
- Людям виднее...
- Ну, это с какой стороны посмотреть, - заметил Максимов.
- Правильно, да и люди разные...
- Плохие слухи быстрее разносят. - За разговором капитан уже доел картошку.
Зульфия, не спрашивая, забрала тарелку и положила еще, освободив сковородку. Максимов и возразить не успел, да и не хотел, проголодался за день, да и бессонную ночь.
- Ешь, ешь, - Зульфия первый раз за разговор даже улыбнулась.
- Спасибо, вкусно, ох и мастерица вы! - Добавку капитан ел уже не торопясь, но и вопросы задавать не забывал. - Документов у Семена не было?
- Рано из дома ушел, не нужен был ему паспорт...
- Ну, как же, - не согласился Максимов.
А вот так… Рассказать, как дело было?
Невезучая и счастливая Рая
Не сказать, что Рая Дербенева была девушкой гулящей, скорее влюбчивой. И влюблялась в очередного избранника, подвернувшегося случайно, отдавая себя всю, и прежде всего душу. Такой вот была, простой и доверчивой, оставаясь по своей внутренней сути девушкой. Замужем ни разу не была, верила людям, только каждый раз отношения заканчивались одним и тем же, скорым расставанием и походом к бабке Еремеихе, повитухе. Бабка могла помочь женщине и так и эдак.
О каждой любви Раи, да, да, именно любви, можно написать отдельную историю, двух похожих точно не получилось бы. Истории складывались очень трогательными, правда расставаться с возлюбленными приходилось по-разному. Боря Седухин, как с ним было хорошо, выскользнул из под одеяла по утру, причем затемно. Очень ему захотелось слазить в яму за солеными огурчиками, надо же такому случиться. И вдруг чихнул пару раз его грузовик, завелся все же - ищи ветра в поле! Что делать, выплакала Рая слезы в подушку, успокоилась и пошла на почту, где работала. Жить-то дальше все равно надо. Хорошо, что обошлось в тот раз без бабки Еремеихи.
Закира, окликали его Захиркой, неуважительно, Рая сначала пожалела. Отмотал Галеев срок по непонятному делу, спроси его, так тут же ответит - Да ни за что! - Впрочем, многие з/к так говорят. Вернулся Захирка в Усу, мать его не дождалась, могилку на кладбище с трудом нашел, поправил, траву подергал. - Прости мама, не мог раньше вернуться. - Что еще сказать. И зажил в ее домике с дырявой крышей, подлатал как мог. Зима в тот год выдалась холодной, сколько не топи, все равно холодно.
Тут и Рая нарисовалась по вполне объяснимой причине. Принесла повестку в милицию (будем называть этот орган как привыкли, хотя в тридцать седьмом было иначе). Затянул Закир с получением паспорта, так и жил со справкой об освобождении, тоже документ, но не порядок. На работу не устраивался, подрабатывал где и как придется. До этого уполномоченный раз пришел, предупредил, только Галеев его словам не внял, знал, что не обойдется, а время тянул. Так и на новые неприятности нарваться можно было. Как известно, Закон строг, да и милиция, следящая за его исполнением, не родная бабушка.
Рая увидела, как живет Закир, весь какой-то неприкаянный, потерянный по жизни, пожалела и для начала сходила с ним в милицию. Получили паспорт, на работу помогла устроиться, на ту же почту, где и сама трудилась почтальоном. Закир спокойно отнесся к такому повороту в своей судьбе, разучился радоваться, топил на почте печку, снег разгребал, да и летом работы хватало. Придет машина из Парминска, поможет разгрузить мешки с почтой, фанерные ящички с посылками.
Начальник почты перед уполномоченным хвалил исполнительного, тихого работника. Тот время от времени заходил, справлялся, как его подопечный, согласно кивал головой, на карандаш что-то себе записывал. По какой статье отбывал срок Галеев в народе давно забылось, срок был большим, десяточка от звонка до звонка. Уполномоченный знал, да помалкивал, не хотел ворошить прошлое, надо было дать шанс человеку на исправление. А вдруг Закир обрубил концы прежней жизни и начал новую, честную.
Галеев по жизни всегда слыл правдивым, не врал, может и пострадал из-за своей честности. Натура у Закира по молодости была открытая и можно сказать даже буйная, это потом он притих и больше молчал. До того, как отправился зоны топтать, что думал, то и говорил. А может и не думал, попало на язык и тут же вылетело. В школе учиться почти не пришлось, революция, гражданская война, повоевать получилось, освобождал Урал от Колчака.
Вернулся Закир в Усу, утроился в рыболовецкую артель. Могучая Кама всегда кормила народы, проживающие на ее берегах. Вот тогда и проявилась необузданная натура парня, тем более вернувшегося с войны победителем. Работал в бригаде парнишка, имя его не столь важно, не повоевал, зато рыбу втихаря из общего бригадного котла тырил. Пока хватало всем, не замечали, а потом разборки все же начались.
И Закир выследил артельщика и перекупщика. Только от своей неуемной энергии чуть самосуд не устроил, товарищи вовремя остановили. Однако пару раз вору по морде все же врезал. Тот упал за борт баркаса, ничего плохого с ним не случилось, видели, как выбрался на берег. Выгнали воришку и выгнали, казалось, можно этот случай забыть, да судьба не так распорядилась, по-своему.
Труп воришки попался в сеть другой артели. Как он в ней оказался, милиция не дозналась, зато случай, когда Галеев ударил потерпевшего, и тот упал за борт, получил известность. Вот и отправился Закир в двадцать седьмом сначала лес валить, а потом Беломор канал строить. Ох и бросало его по стране, где только не был, повидал всякого, но выжил, вернулся тихим, с философическим отношением к жизни.
Наверное этой тихостью, молчанием, Закир и взял Раю, сам того не желая. Материн дом у Галеева к тому времени совсем развалился, и женщина, воспользовавшись бедственным положением, позвала Закира жить к себе. Позвала как мужика, который мог топор в руках держать, для всякого разного у ней другие находились.