Александр Севастьянов – Основы этнополитики (страница 14)
Учтя все плюсы и минусы вышеприведенных дефиниций, я решаюсь дать свою, интегральную формулировку:
Раса – максимальная биологическая общность людей, развившаяся естественным образом из одного корня в относительной изоляции, связанная общим происхождением и характеризующаяся собственным, отличным от других рас, набором расодиагностических маркеров, то есть физических признаков, передающихся по наследству, генетически.
Что нового в этом определении?
Необходимо и важно, прежде всего, подчеркнуть максимальность расы, чтобы исключить применение данного термина к какому-нибудь малочисленному, но биологически своеобразному народу-изоляту и т. п. А также вообще дифференцировать расу и, допустим, суперэтнос, народ, племя; одним словом – этнос, о котором у нас речь впереди. Это с одной стороны.
А с другой – важно развенчать представление о некоем «человечестве» как, якобы, максимальной общности людей. Такая фантомная общность на деле, как мы убедимся позже, не существует в природе вовсе. Человек «вообще», вне расового измерения, существует только как абстракция.
На пьедестал, освобожденный от «человечества», по праву встает раса.
Кроме того, в данной формулировке отразилось убеждение в правоте полицентристов и полигенистов, о чем мы также поговорим ниже.
Наконец, убежденность в том, что расовые признаки неадаптивны, то есть не зависят от климата и географии, тоже выражены в приведенной дефиниции.
Она совершенна со всех точек зрения.
* * *
Ответив на простой, но самый важный вопрос о сущности расы, ответим теперь на не менее интересный: сколько же было на Земле изначальных рас, от которых произошли все последующие народы и племена?
Прежде всего, постулируем: время и обстоятельства возникновения рас доподлинно неизвестны. Разброс гипотез таков, что не позволяет ответить на эти вопросы однозначно, хотя, скорее всего, расы с самого начала формировались сепаратно и по-разному, и сразу же отличались друг от друга.
Немного забегая вперед, скажем: место возникновения рас – также неизвестно. С того времени, как появились первые люди, географическая карта мира менялась самым радикальным образом – и притом неоднократно, обретая раз за разом иные полюса и экваторы.
Никто сегодня также не знает ответа на вопрос, каковыми по численности были изначальные расы при своем зарождении. Понятно, что это не могла быть одна-единственная прародительская пара-семья, иначе кровнородственные браки неизбежно привели бы такую «расу» к вырождению. Между тем, как мы знаем, табу на близкородственные браки (инцест) существуют даже у стайных животных – собак, обезьян. Тем более оно было у начальных человеческих общин. Интересно и весьма показательно, что единственный этнос (полностью истребленный к 1877 году), чей образ жизни сравним с образом жизни человека палеолита, – тасманийцы – знали и блюли табу на браки в пределах рода: между детьми и родителями, а также между внуками и бабками-дедами. Это служит подтверждением нашей гипотезы. 27
Но понятно также, что изначальная раса не могла быть и слишком велика, иначе она, чтобы выжить, должна была сразу разбежаться во все стороны в поисках пропитания и таким образом просто не успела бы консолидироваться, сложиться в расу с устойчивыми биологическими наследственными признаками. Попала бы под действие закона о расхождении признаков в видообразовании. И количество изначальных рас в этом случае стало бы неопределенно велико. Между тем, верно заметил еще в начале ХХ века русский ученый В. Л. Комаров: «Для возникновения новой расы необходимо, чтобы характерные ее свойства появились сразу у всех ее неделимых, населяющих данную территорию». 28
Иными словами, изначальная раса не могла быть менее того, сколько обычно насчитывает такая предельно компактная и вместе с тем самодостаточная этническая единица, как племя (200—300 человек), которое затем дорастало как целое до критической массы. И в дальнейшем, прежде чем начать дробиться и мигрировать, раса не могла численно превысить размер небольшого – от нескольких десятков тысяч до двух-трех сот тысяч человек – народа, способного к элементарно координированным действиям, доступного хотя бы примитивному общинному совместному бытию.
Сколько же было на Земле изначально таких племен-рас? Сколько их сегодня? Когда закончился (если закончился) процесс расообразования? Посмотрим, что отвечает на это современная наука.
Если от расовых типов и подтипов, представляющих собой осколки больших рас или варианты их смешения, подняться к т.н. , то их, по признанию многих ученых, оказывается . Их называют, в зависимости от стиля: белая (европеоиды), желтая (монголоиды), черная (негроиды), красная (американоиды) и серая (аборигены, австралоиды). «большим расам» пять
В связи с тем, что по весьма показательным маркерам, в т.ч. дерматоглифическим, генетическим, биохимическим и по качеству волос (подробности в своем месте), обнаруживается полное совпадение или слишком большая близость между монголоидами и американоидами, ученые, производя вторых от первых, сокращают ныне число больших рас до : европеоиды, монголоиды, негроиды, австралоиды. четырех
Следующий шаг позволяет так же объединить негроидов и австралоидов, основнием чему служат недавние исследования антропологов и сенсационные открытия тартусских генетиков. В итоге остается всего изначальных расы. три
Таким образом, учитывая общность происхождения американоидов и монголоидов, а также негроидов и австралоидов, мы окончательно приходим к предположению о наличии всего лишь трех больших изначальных рас: . европеоидов, монголоидов, негроидов
Этот вывод позволяет нам обратиться к эпохе палеолита и установить ясную и простую преемственность этих трех рас от достоверно известных науке : кроманьонцев (европеоиды), неандертальцев (негроиды и австралоиды) и синантропов (монголоиды и американоиды). трех проторас 29
Подчеркнем при этом лишний раз, что наука принципиально не может сегодня ответить на вопросы о времени, месте и обстоятельствах возникновения вышеназванных проторас, в особенности первой, а порой берет под сомнение и преемственность второй и третьей из них. Однако и без этого ясно и самоочевидно, что как проторасы не могли исчезнуть бесследно с лица Земли, так и нынешние основные расы не могли появиться из ниоткуда, произойти ни от кого. Этим вопросам будет посвящена специальная глава «Проторасы и расогенез».
1.3. ОТСТУПЛЕНИЕ ПЕРВОЕ: РАСЫ И ЯЗЫКИ
В вопрос о сущности рас однажды вмешались филологи-лингвисты и во многом запутали и без того не самый простой вопрос о расовых границах. Поскольку выяснилось, что представители разных рас могут вдруг относиться к одной языковой группе, а представители одной расы – говорить на языках разных групп.
Основы сравнительного языкознания были заложены В. Джонсом в 1796 г.; в 1835 г. немецкий санскритолог Ф. Бопп издал «Сравнительную грамматику». Оба они указывали на генеалогическое единство индоевропейских языков. В 1861 году вышли «Лекции по науке о языке» М. Мюллера, где впервые на основании сравнения языков было заявлено о некоем прошлом времени, «когда первые предки индусов, персов, греков, римлян, славян, кельтов и германцев жили не только в одном селении, но и под одной кровлей».
Антропологи скептически встретили откровения лингвистов: «Этнологическая ценность сравнительного языковедения весьма мала, – прозорливо писал Поль Брока еще в 1861 году. – И на самом деле она скорее всего может привести к заблуждению, чем к чему-либо другому».
Прошло немало времени, прежде чем лингвисты, изначально размещавшие прародину индоевропейцев в Азии, согласились переместить ее в Европу, примирившись с антропологами. (В те времена в одну группу объединялись языки: санскрит, зендский, авестийский, греческий, латинский, немецкий, кельтский и славянский.) Однако представители уже новой науки – лингвистической палеонтологии – со временем замахнулись на проблематику высшего порядка. Так, исследователь иранских языков В. Гейтер (1829—1870) выступил с сочинением, называвшимся – ни много ни мало! – «История происхождения человечества», предприняв попытку с явно негодными средствами. Решить обозначенную в названии проблему, исходя из филологического, а не биологического анализа – невозможно по той простой причине, что единого человечества, как мы знаем, не существует, а расы и этносы – структуры биологического, а не социокультурного порядка.
Со временем лингвисты и антропологи научились сотрудничать, поверяя данные одной науки – данными другой. Так родилась чисто лингвистическая концепция арийской расы (К. Пенка: «Происхождение ариев», 1883), прародина которой, как думали тогда, располагалась в Скандинавии. Арийцы, согласно Пенке, покоряли народы Востока, Юга и Запада, навязывая им свой язык. Последняя мысль в дальнейшем нашла свое подтверждение.
Вопросы прародины ариев, соотношение крови, почвы, языка, географии и т. п. занимали и продолжают занимать исследователей. Так, в 1925 г. на русском языке вышла книга выдающегося немецкого антрополога Ф. фон Лушана «Народы, расы и языки». В ней он поставил читателей перед многими странными фактами, приоткрывающими проблему миграции нордической расы на Юг – в Малую Азию, Северную Африку, Аравию, Кавказ. Его современники, такие как К. Е. Уйфальви, Г. Бушан, Э. Бельц, К. Штрац, И. Цольшан, Г. Швейнфурт, Л. Крживицкий и другие, распространяли эту увлекательную гипотезу на Переднюю Азию, Египет, Японию, Северный Китай, Центральную Африку, Яву, Индию, Индокитай, Малайский архипелаг, Океанию и Тибет. Попутно пришлось отказаться от понятия «арийская раса» в отношении североевропейской, «нордической» расы.